Когда танцуют северные огни

      Из состояния задумчивости Клейтона вывело то, что зашевелившийся Фрэд устало откинулся на спинку кресла, потирая ноющее плечо. Было заметно, что мужчина держится из последних сил.       - Может быть, Вам прилечь и хотя бы немного поспать? – предложил Роберт. – Я всё равно не усну. Присмотрю за Хьюго.       - Нельзя, – Бойе отрицательно помотал головой. – Кто-то из нас троих должен бодрствовать, чтобы почувствовать их приближение.       - Тогда… расскажите мне, как всё это так получилось, – попросил Клейтон, бросая взгляд на хрипло дышащего во сне Хьюго и свернувшуюся рядом в комочек Сандру. – Почему они… почему вы все такие?       - В Норвегии есть местечко под названием Флом, откуда я родом. Это маленький городок, больше похожий на деревню. Хотите - верьте, хотите - нет, но на Земле есть определённые места, где концентрируется особый вид энергии, связывающий наш мир с миром духов животных. Корни моего рода уходят очень глубоко, и мои предки были тесно связаны с тем миром…       Фрэд перевёл дух и обратил внимание на то, что Роберт, Майкл и Филипп внимательно его слушают. Барнс даже что-то записывал в блокнот.       - Сейчас, правда, эти связи стали тоньше. Не так, как раньше, – продолжил Бойе. – И у моей сестры они были сильнее, чем у меня. Как и у её детей…       Мужчина с трудом поднялся на ноги, подошёл к кровати и осторожно убрал со лба Хью прилипшую чёлку. Волчье ухо вяло дёрнулось в его сторону и снова поникло.       - Так, значит, они… – Клейтон отчего-то осёкся, перехватив взгляд Бойе, полный страха потери близкого человека.       - Единоутробные брат и сестра. Сиблинги. Мои племянники. У них одна мать, но разные отцы.       - Интересные отношения, – пробубнил Филипп, но тут же прикусил язык, когда Фрэд резко повернулся к нему.       - Отец Хьюго оказался убийцей, охотившимся за такими, как Андреа, моя сестра. И пять лет назад, когда он нас выследил, он попытался застрелить Хью.       - Собственного сына? – Майкл поднял изумлённый взгляд от блокнота.       - У таких, как это чудовище, нет родственных чувств. Он эффектно притворялся заботливым мужем и отцом. Для Андреа был сильный удар, когда она узнала, что он из себя представляет, но она нашла в себе силы и ушла, забрав сына. Я помог ей скрыться. Спустя некоторое время она встретила хорошего человека, от которого родилась Сандра. Но этот мерзавец нашёл их и убил обоих. Хьюго тогда было семь лет. Сандре три года…       - И с тех пор Вы их воспитывали, – предположил Роберт. Бойе кивнул.       - Воспитывал, растил и оберегал от зла этого мира двадцать лет. Они выросли хорошими людьми, но слишком доверчивыми.       - Фрэд, я видел у Хьюго шрам под левой лопаткой, – вспомнил Клейтон. – Это тот случай, о котором Вы говорили?       - Да. Тот подонок стрелял серебряной пулей, думая, что Хьюго обычный оборотень. Пуля чудом не достала до сердца, но вынуть её не удалось.       - Её не смогли извлечь в больнице?       - Мы не были в больнице, – Бойе вздохнул, возвращаясь в кресло. – Это… сложно… На тот момент Хьюго был в своей волчьей форме, и я отвёз его к ветеринару. Сказал, что это мой ручной волк. К сожалению ветеринар не смог достать пулю. Она застряла в лёгком, и извлекать её было опасно.       - Получается, он пять лет уже живёт с пулей в теле? Но она же в любой момент может сместиться.       - Я знаю. Поэтому и ругаюсь, если он курит. Хорошо то, что иммунитет у него отличный, почти никогда не болеет. Ведь кашель для него - самое опасное…       - Нужно отвезти Хьюго в нашу клинику. Я могу сделать подобную операцию и извлечь пулю без вреда для него.       - Спасибо, доктор. Но сейчас я просто боюсь, что он не выживет. В полуформе мы уязвимее всего.       - То есть, вы не оборотни? – уточнил Барнс, грызя кончик ручки. Роб, выразительно взглянув на него, закатил глаза.       - Майк, в данный момент это не очень уместный вопрос.       - Ничего, я отвечу, – Фрэд глубоко вздохнул, потирая переносицу. – Мы не оборотни в прямом смысле этого слова. Оборотень - это, по сути, человек, превращающийся в волка в полнолуние. По другому это называется «ликантроп».       - И в чём разница? – Филипп кивнул на Хьюго. – И человек, и волк.       - Оборотни не контролируют себя в звериной форме. Они вообще не помнят, что делают, когда обращаются. Могут убить и потом не вспомнить этого. Мы же в зверином воплощении сохраняем человеческий разум.       - И можете общаться телепатически? – добавил Клейтон.       - Да. Поскольку речевого аппарата у животных нет.       - Простите, а как тогда вас называют? – уточнил Майкл, снова приготовившись записывать.       - Начнём с того, что о существовании таких, как мы, мало кто знает, – Бойе бросил взгляд на спящую Сандру, которая во сне обняла брата поперёк груди. – У вас в Америке нас называют «фурри», у нас это определение звучит как «фурдьирон».       - Подождите, пожалуйста, – попросил Барнс, старательно записывая новое слово.       - Я надеюсь, Вы не собираетесь выкладывать всю эту информацию для общего пользования? – уточнил Фрэд.       - О, нет, что Вы! – Майк сразу замотал головой. – Это я для себя. Извините, что перебил.       - А я, простите, хотел уточнить, – Роберт заговорил тише, потому что Сандра беспокойно завозилась во сне. – Конечно, если это конфиденциальная информация, я не настаиваю, но… у вас от чего-то именно зависит то, в какого животного обращаться? Это ведь какое-то одно определённое животное?       Бойе сначала как-то недоверчиво посмотрел на собеседника, словно прикидывая, не насмехается ли он, а потом устроился в кресле поудобнее и продолжил:       - Вот как раз для связи с духами животных у нас и есть тотемы. И тотемы - это не просто так, не обычные украшения или атрибутика. Нам они нужны, чтобы обращаться. Мой медальон, который так приглянулся мистеру Райту, наделён особой животной силой, как и бляха на поясе.       Мужчина взглянул на Филиппа, который усердно допивал остатки чая в кружке, и едва заметно усмехнулся.       - Силой оленя. В качестве животного силы олень в данном случае ассоциируется с атрибутами севера: ясностью рассудка, чистотой намерения, возрождением и обновлением. В нашем понимании он приносит дары знания и мудрости, заключенной в наследии предков. Олень подразумевает потребность "мигрировать" в прошлое, чтобы искать опору в старинных традициях.       - Это точно про Вас, – зачарованно произнёс Роберт, ловя каждое слово. – А у Сандры тоже есть всё это? - Её тотем - песец или полярная лиса, как ещё по-другому называют этого зверька. Такое же тотемное животное было у её отца. И для того, чтобы поддерживать связь с духом своего тотема, она носит булавку с изображением белой лисы.       - А у Хьюго - его татуировка в виде волка, – догадался Клейтон.       - Именно. Причём, этот тотем всегда с ним, хотя изначально я был против татуировки. Но так крепче связь с его тотемным животным, и обратиться в волка он может в любой момент.       - А почему именно волк?       - Его мать была носителем тотема волчицы, – Фрэд печально улыбнулся. – Можно сказать, что Хью просто её копия.       - А этот Томас… он ведь не один из вас? – осторожно спросил Майкл.       - Нет. Он обычный человек, который ненавидит таких, как мы, и считает себя вправе «очищать этот мир от скверны», как он нас называет.       - Но ведь Ник и Эстер тоже фурри… фурдьироны, то есть, – поправил сам себя Барнс, заглянув в блокнот. – Они ведь на него работают?       - Именно. Поэтому он и позволяет им жить, хотя и ненавидит. Не знаю, что он им посулил или чем угрожал, но они готовы выполнить любой его приказ. Как заманили Хьюго в ловушку, когда он получил от Томаса ту пулю.       - И как заманили меня… – угрюмо отозвался Филипп, глядя в кружку. – Получается, это из-за меня они вас нашли.       - Да, Фил, ты клинический придурок, – сделал вывод Барнс. – Прыгнул в постель к незнакомой женщине, да ещё и выболтал ей всё.       Райт только вздохнул, ничего не ответив, и продолжил изучать содержимое кружки.       - Теперь уже ничего не изменишь, поэтому нет смысла обсуждать, кто виноват, – Фрэд чуть прогнул спину и поморщился. – И, нет, Хьюго они заманили не так, как Вас, мистер Райт. Они гнусно воспользовались типичным для трусливых мерзавцев методом.       - Сандра? – догадался Роберт. Бойе кивнул.       - Её похитили прямо на выходе из магазина. Эстер и Ник, вдвоём. И велели Хьюго приехать на встречу с Томасом. Когда дело касается Сандры, он не думает об опасности в отношении себя самого. И мне тогда ничего не сказал, я сам догадался, но поздно. Когда прибежал на то место, Томас уже хотел застрелить Сандру, но Хьюго в волчьем обличье прыгнул на неё, закрывая собой, и получил пулю под лопатку. Томас и его прихвостни сбежали и не появлялись в поле зрения пять лет. Мы тогда два раза сменили место жительства, а чуть больше двух лет назад обосновались здесь. Думали, в тихом месте жить так же тихо и спокойно. Видимо, придётся снова бежать, если Хьюго… выживет.       Последнее слово Фрэд произнёс почти шёпотом, едва справляясь с эмоциями, и закрыл лицо ладонями. Глядя на него, Клейтон решил, что мужчина вот-вот разрыдается, и, решительно шагнув к Бойе, сжал его здоровое плечо.       - Здесь не бежать надо, а отпор дать. Я уверен, вы столько сил и средств вложили в этот отель и паб. Нельзя это всё бросать. Убегая, проблему не решить. Тем более, что, как я понял, Ник уже больше для вас не опасен. Остались только Томас и Эстер.       - Сандра сказала, что столкнула Эстер в речку в лесу, – Фрэд поднял взгляд на Роберта. – Но не факт, что эта стерва утонула. Могла и выплыть.       - Ну, я думаю, Филипп возьмёт эту проблему на себя, если она появится, – фыркнул Роб, покосившись на уныло сидящего в кресле коллегу. – Да, Фил?       - Ой, иди к чёрту! – отозвался тот. – Я после всего этого вообще в монастырь уйду.       - В женский? – уточнил Майкл, отрываясь от блокнота. Один этот короткий вопрос заставил усмехнуться даже Фрэда. Обстановка в комнате немного разрядилась, даже, казалось, пламя в камине затрещало чуть веселее. Развернувшись прямо на полу, Барнс подбросил туда поленце. – А скажите, у вас когда этот дар начинает проявляться? – спросил он, снова повернувшись к Бойе. - У меня создаётся впечатление, что Вы книгу писать собираетесь, – мужчина улыбнулся уголком рта, но тут же снова посерьёзнел. – У Хьюго его сущность проявилась тогда, когда он ещё не научился ходить. Где-то примерно в полгода. Тогда-то Томас и понял, что Андреа скрыла от него своё происхождение, но не подал вида, что его это взбесило. Он даже меня уверял в том, что ему неважно, что его жена и сын не совсем обычные, и что он их любит, несмотря ни на что. И я поверил… потерял бдительность. Но с того момента его словно подменили. К сыну он даже не притрагивался, словно брезговал, а вот на Андреа начал поднимать руку. А однажды, когда Хьюго уже исполнилось три года, и он играл во дворе со щенками, обратившись волчонком, Томас явился пьяный. Хью ему обрадовался, побежал навстречу, а этот мерзавец вместо того, чтобы взять сына на руки, с размаху пнул его в бок. Я всё это видел своими глазами, но не успел отреагировать, потому что не ожидал подобного. Когда я это вспоминаю, у меня до сих пор стоит в ушах визг волчонка. Томас сломал ему тогда два ребра. Я буквально озверел, а когда очнулся, этот подонок валялся у меня в ногах с разбитым лицом и умолял не бить его.       - Вот мразь… – вырвалось у Роберта, едва он только представил себе, как взрослый мужчина со всей дури пинает волчонка, зная, что это маленькое создание, - его родной сын. Судя по напряжённым лицам Майкла и Филиппа, они думали так же.       - Моя сестра любила его, но терпеть такого отношения к себе и Хьюго не стала. Хью тогда пролежал со сломанными рёбрами неделю в больнице, благо, к нему тогда вернулся человеческий облик. Томас приходил, просил у них прощения, даже на колени падал, умоляя, чтобы его простили, но Андреа была непреклонна. Она собрала всё самое необходимое и переехала сначала ко мне, а потом встретила Эрика Хермансона, отца Сандры. Он усыновил Хьюго, дал ему свою фамилию и относился как к родному сыну, сразу почувствовав в нём что-то своё.       - Неудивительно, если Вы сказали, что он мог обращаться в лиса, – заметил Майкл. – Правда, я не совсем представляю, как может взрослый мужчина уменьшиться до размеров песца…но это, в принципе, неважно.       - Даже если бы он не обращался и был обычным человеком, он просто был человеком с большой буквы. И не делал разницы между родной дочерью и приёмным сыном. Эрик просто обожал их, а я радовался, что у Андреа, наконец, сложилась нормальная семья. Пока снова не появился Томас…