Мы были здесь...

Но больше нас нет в Йокогаме… Нет, не только здесь, в этом пропитанном кровью и слезами городе, нас нет больше нигде в этом мире! Мы ушли, ушли навсегда, не оставив ничего после себя. Ничего. Даже боли в сердцах родных и друзей. Хотя нет, наверное, боль все-таки осталась. Боль и разочарование - единственное, что сможет подтвердить, что мы когда-то существовали в этом гнилом и холодном мире. Человеческие жизни слишком хрупки… Это был не наш выбор, нам его просто не оставили. Решили все за нас, не спрашивая, хотим ли мы умирать… Это просто произошло и все. Я расскажу вам о дне, изменившем многое. Дне, что забрал у нас жизни. Дне, что отменил события грядущего будущего, забрав предательство, обиду и боль утрат. Он не позволил случиться многим печальным событиям и лишил тех светлых моментов, что ждали бы нас впереди. Этот день – День нашей смерти… В тот день все было как обычно: с утра и днем я занимался обычной для себя работой. Ничего особенного, лишь пустяковая мелкая работенка, в самый раз подходящая для человека с полным отсутствием навыков в стрельбе и драках, то есть для меня. А вечером, покончив со всем, что было намечено на день, я отправился туда, где мы частенько собирались все вместе, в бар Lupin. В баре, как и всегда, играла тихая фоновая музыка, бармен занимался стаканами, а Дазай уже сидел на высоком стуле возле барной стойки, там же, где и всегда. Перед ним стоял стакан, наполненный янтарной жидкостью и льдом. Ему нравилось наблюдать за льдинками в алкоголе, однако он никогда не пил свой напиток. Видимо, эстетика происходящего привлекала его внимание куда больше, чем процесс употребления алкоголя. - Одасаку! Ты пришел! - оборачивается он на звук колокольчика и моих шагов, улыбаясь, как и всегда, почти что от уха до уха и с хитринкой во взгляде. Едва заметно усмехнувшись и кивнув в ответ, я проследовал к соседнему с Осаму стулу, занимая свое место по правую руку от него. Передо мной появляется стакан с напитком, благодарю хозяина, придвигая тару к себе. - Анго еще не пришел, - тянет Дазай, вращая свой стакан по кругу. – Наверное, опять по уши зарылся в своих бумажках… Мы оба замолкаем, размышляя каждый о своем. Настенные часы показывают 22:30. - Точно! Может нам стоит наведаться к нему в кабинет и силой выволочь на свет божий? – внезапно оживляется Осаму, отлипая от стойки и выпрямляясь на стуле. Он оборачивается ко мне, и я ясно вижу в его переполненном энтузиазмом взгляде фразу «Пять минут и выдвигаемся!». Сакагучи вряд ли будет рад нашему появлению, в принципе, как и предыдущие несколько раз. Для него это нормально не следить за временем, полностью погружаясь в мириады бумажных кип. Он часто пропускает обед, прося его не беспокоить по пустякам. Даже табличку повесил на двери: «Не беспокоить! Вход только в экстренных случаях: потоп, пожар, землетрясение!». На него часто жалуются уборщицы, которым приходится чуть ли не шваброй его выгонять. Единственное, что до сих пор спасает Анго от жестокой расправы со стороны обслуживающего персонала - это командировки, за которые боевые феи чистоты успевают остыть. - Идем, - поднимаясь на ноги, произношу я. - Будет сопротивляться, свяжем поясом от плаща. Едва мы успеваем встать и сделать шаг от стойки, как перед нашими глазами появляется причина невроза клининговых работников, спускающаяся по ступеням. Взгляды пересекаются, и мы с Дазаем, не сговариваясь, возвращаемся на свои места, словно никуда и не собирались. Сакагучи же на это лишь тяжело вздыхает и потирает переносицу, видимо он слышал о намерении утащить его с работы силой. - Боже, вы опять за свое… - в его голосе слышится усталость, значит точно, все слышал. – Ну ладно Дазай-кун, он вечно что-то вытворяет, но ты-то, Одасаку-сан… Вместо того, чтобы осадить, поддерживаешь его. Ты слишком добр к нему и часто поощряешь подобное поведение, хотя стоило бы задать ему взбучку. С такими словами он проходит к стулу, по левую руку от Дазая, аккуратно ставит свою сумку на соседний стул и усаживается, прося бармена виски со льдом. Видимо, сегодня он устал больше обычного и оставил машину на стоянке. - И тебе привет, Анго! – улыбается Дазай вновь прибывшему. – Ты такой злой, неужели в твоем кабинете вновь поселились мыши и погрызли сверхважную макулатуру? - Это была не смешная шутка, Дазай-кун, - недовольно сверкнув очками, отзывается Сакагучи, прекрасно осведомленный об организаторе прошлого мышиного набега на его цитадель. – Тех посланцев «доброй воли» я изловил, спасибо Учителю. Кстати, ему они пришлись по вкусу. - Ты такой жестокий, Анго! – наигранно трагично вскрикивает Осаму. Их препирательства продолжаются дальше, я же оглядываюсь по сторонам и понимаю, что не хватает еще одного постоянного участника наших посиделок. На мой вопрос о коте, бармен сообщает, что не видел Учителя уже несколько дней. Видимо и у кота есть свои дела. Вечер продолжается за разговорами ни о чем. Мы просто хорошо проводили время, оставив за порогом то, кем были и чем нам порой приходилось заниматься. Часы на стене показывают 23:55. Квартал, как и большая часть города, погрузился в сон. А наши посиделки в Lupin продолжались. Так уж вышло, что на утро никому из нас не нужно было вставать рано. Потому, негласно, было решено сидеть допоздна, ну или пока хозяин не выгонит. 00:00 Заказываем еще по напитку, продолжая неспешный разговор. 00:14:52 Перед глазами резко вспыхивает видение, в котором бар вместе с нами накрывает взрывная волна. Все происходит так стремительно, что никто не успевает даже понять, что произошло. Я вижу, как меня поглощает взрыв, а дальше наступает тьма… 00:14:55 За первым приходит второе видение, но уже с моей попыткой спасти друзей. Мы бежим по направлению к выходу, но выбраться не выходит. Дверь закрыта. Попытки выломать ее проваливаются с треском, и нас все так же накрывает взрыв… Я вновь возвращаюсь в реальность, понимая, что выбраться нам не удастся. Но… 3… «Какого черта? Почему они должны умереть здесь?»- набатом звучит в моей голове. Я не согласен с этим! Почему же? Почему… 2… Я вздрагиваю, вскакиваю на ноги и намереваюсь закрыть их от предстоящей беды собой. Жалкие потуги жалкого человека… Все происходит как в замедленной съемке. 1… Я не успеваю сбить их на пол. Нет, я даже коснуться их не успеваю… 0… Моя рука застывает в нескольких сантиметрах от цели, а глаза наполняются ужасом. Я вижу, как на нас движется взрывная волна в форме огненного облака, пожирающая все на своем пути. Воздух вокруг раскаляется, дышать становится сложно и кажется, словно кто-то мощным ударом выбивает из тебя остатки кислорода. Волна пожирает тела Дазая и Анго, разрывая их на мелкие части… Кажется они даже не успели понять, что произошло… Смерть стремительно подбирается ко мне. Я вижу, как моя рука покрывается множеством трещин и разлетается осколками в разные стороны, обугливаясь и осыпаясь пеплом. Боль. Я чувствую дикую боль, что разливается по моему телу. И среди гула от взрыва, мне удается расслышать собственный отчаянный крик. Крик человека, потерявшего нечто крайне ценное… Отчаяние идиота, что не смог защитить… Последнее, что я ощутил за долю секунды до своего конца, было чувство вины и ненависти к самому себе и к миру, что предал и отрекся от нас… Мое тело разрывает на части, так же как до этого разорвало Дазая и Анго. Сознание исчезает и наступает тьма… Нас. Больше. Нет. 00:15 прогремел взрыв, разрушивший четверть дома, в том числе и бар Lupin… Нет, бар пострадал сильнее всех. Как позже установит следствие, причина взрыва – бытовой газ… Бытовой газ… Хах, если бы причина была лишь в нем… За секунду до взрыва из темного переулка под свет фонарей грациозно выплывает трехцветный кот, завсегдатай бара Lupin, четвертый участник наших странных посиделок. Он не успевает дойти до здания бара около пятисот метров, как раздается мощный взрыв, выбивший приличное количество стекол в соседних домах. Волна от взрыва сбивает кота с ног, заставляя упасть на бок. Его глаза расширяются, он поднимается с земли, делает пару шагов, и на блестящий от воды асфальт коленями опускается уже человек. Его лицо искажено гримасой ужаса, а из глаз по щекам текут горячие слезы, которых он не замечает… И лишь отчаянный крик разрывает ночную тьму… До прибытия в Йокогаму организации «Мимик» остается несколько недель… Проходит около недели и полиция разрешает забрать останки погибших их родственникам. Нашим последним пристанищем становится Центральное кладбище Йокогамы. В день похорон над городом нет ни облачка, лишь яркое солнце заливает лучами унылый город. Обычно главарей и мафиози чином повыше хоронят отдельно от рядовых, но отчего-то Мори Огай решил сделать для нас исключение. В день прощания никто особо не задумывался, о том, как наши смерти отразятся на грядущем будущем… Примерно через неделю в городе объявились Мимик во главе с Андре Жидом, а над Портовой мафией вновь нависла череда утрат. Первым стал Акутагава Рюноске. Он сумел напасть на след чужестранцев и самовольно вступил с ними в бой. Был убит главарем Мимик. Вторым стал Накахара Чуя. По приказу Мори он отправился уничтожать непрошеных гостей. Он уничтожил Мимик, а его способность уничтожила его. Прибывший на место сражения Хироцу, обнаружил лишь кровавый силуэт на покореженном полу и горсть пепла вокруг. Они, как и мы, были похоронены на этом кладбище. Сироты, за которыми я присматривал, вместе с дядей переехали в деревню. Старик решил, что так для них будет лучше. Господин Танеда, после известия о смерти Анго, попытался провести собственное расследование, однако руководство дало ему ясно понять, что пытаться выудить правду наружу не самая лучшая идея. Примерно через год после этого он ушел со службы и исчез из виду властей. Третьим, спустя долгие четыре года, станет молодой парнишка, сирота и беспризорник – Ацуши Накаджима. Погиб от голода, так и не сумев решиться на нападение и ограбление. К сожалению, когда его обнаружит Куникида, будет уже слишком поздно. И лишь кошки споют лунной ночью реквием по нему… Но это все в будущем, а сейчас пока, что ничего из этого не произошло. Мы обрели покой так же, как и ушли: рядом. Три надгробия стоят теперь под сенью старого клена, чуть в стороне ото всех иных могил. Сегодня - о нас помнили и скорбели, завтра - мы станем лишь троими из сотен и тысяч утраченных лиц… Два года спустя. Небольшой поселок на севере префектуры Канагава. Местная закусочная. Летний день близился к полудню. Хозяин вместе со своей маленькой помощницей готовили заведение к открытию. - Сакура, отнеси, пожалуйста, сахарницу на столик в углу, - накрывая выше названный керамический предмет крышечкой, просит мужчина. Девочка кивает и, беря хранилище сахара в руки, отходит от старика по направлению к столику. Однако дойти так и не успевает. Дверь тихонько отъезжает в сторону, заливая помещение ярким слепящим солнечным светом, и в закусочную входят несколько человек. Разглядеть их сразу не получается, но спустя мгновение глаза Сакуры привыкают. - Добро пож… - она не договаривает приветственную фразу, выпуская из рук керамический сосуд, который тут же разлетается на осколки, рассыпая сахар по полу. Ее маленькие ручки прикрывают рот, а из широко раскрытых глаз бегут слезы. Человек, что стоял перед ней, опускается на корточки, спокойно осматривая разбитую посуду. - Не поранилась, Сакура? – голос тихий и спокойный, а объятия, в которые он заключает плачущего ребенка, все такие же теплые и крепкие. Он выпрямляется в полный рост, все также держа девочку на руках, и теперь настает уже очередь хозяина опешить от того, что видели его глаза. Звон ударившегося о пол черпака разносится по всему дому, и сверху раздаются детские шаги. Малышня спешно сбегает вниз по лестнице и замирает у ее основания. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь тихими всхлипами Сакуры, уткнувшейся лицом в чужое плечо. - Дядь, мы слышали, что у вас тут вкусно кормят. Можно нам три порции карри с рисом, - нарушает тишину уже успевший усесться на центральный стул у стойки курчавый юноша. – Нам как обычно, пожалуйста! За что тут же получает ребром ладони по голове от появившегося рядом очкарика. - Простите моего друга, господин, просто его в детстве не учили хорошим манерам, - чуть склонив голову перед опешившим хозяином, произносит он, тут же усаживаясь рядом, и недовольно отчитывает кучерявого. – Прежде чем просить еду, мог бы сначала поздороваться, Дазай-кун… - Я же поздоровался, когда вошел! - По-твоему, приветствовать людей от дверей, махнув рукой и сказав «Йо!», это нормально? - Ну, не занудничай, Анго! – простонал Дазай. – Я кушать хочу! Анго устало потер переносицу, размышляя, чем бы треснуть этого невыносимого человека по голове, вдруг мозги на место встанут. Этот странный разговор позволил жильцам дома прийти в себя. Мальчишки, что стояли у основания лестницы, бросились к Оде, облепляя его со всех сторон. Осматривая их всех, он отмечает, насколько все выросли, за это время, а потом опускается на колени, чтобы обнять всю шумную ревущую кучу детей. Встречать тех, кого ты утратил, всегда приятно. Жаль, что это всего лишь чужой сон, подаренный на прощание теми, кто уже не вернется… Утром Сакура расскажет о нем дяде и братьям. Они зажгут благовония в память об ушедших, а за ними от входа будут наблюдать, улыбаясь, три призрака. Ведь именно сегодня у них годовщина. Два года как их больше нет…