Побег от отрицания

Утром, как и всегда, родителей не было дома. Этот дом похож на остальные дома, он так же населён одиночеством. Мои родители предпочитают ночевать на работе, в принципе, они там не только ночуют, но и полноценно живут. А ведь раньше я видела их намного чаще, и общались мы не так редко и холодно, как сейчас. Всё, что мне передали родители, так это знание Гарри Поттера, а всему остальному я учила себя сама, как я только выжила? Мои родители настолько были поглощены этими фильмами, что сравнивали людей по утрам с дементорами, у которых не осталось радости и они ищут себе жертв. Но их любимой шуткой была та, где они говорили, что мне не должен быть страшен никакой дементр, и не потому что они хотели меня защитить, а потому что они называли меня бесчувственной, это означало то, что и радость испытывать я не могу. На протяжении своей короткой жизни, я и вправду старалась избегать эмоций, они меня всегда пугали. Разные люди отнесутся по-разному на одну и ту же мою эмоцию или фразу. Я совершенно не разбираюсь в людях и их эмоциях. Я не могу понять их, не могу им сочувствовать или переживать за них. Но она, она такая простая и будто пушинка летит вперёд в светлое завтра. Это наверное странно, но я впервые испытываю такую неподдельную радость рядом с Аней. Она как лучик света, который пробивается сквозь серые тучи! Я могла бы вечность думать о ней, но к моему великому сожалению, мне приходится собираться в школу. Интересно, сколько школ я сменила? Наверное много, жаль, что я слишком ленива, чтобы посчитать и узнать никому ненужную информации о себе. Выходя из подъезда, меня обрызгала грязью машина. Как всегда мне не везёт, а я ведь хотела впервые за долгое время не опоздать в школу. Ну, видимо не судьба. Я тяжко поднялась на десятый этаж, ведь этот идиотский лифт решил сломаться именно сегодня! А всё из-за того поганого мальчишки, который вчера вечером решил прыгнуть в лифте. Ну, именно такую версию я слышала от местных бабушек, сидящих у подъезда. Чёрт, я забыла, что сегодня мы хотели перед школой встретиться с Аней. Эх, это утро уже предвещает всё такой же ужасный день. Может увидев улыбку Ани мне станет легче. Ладно, ради её улыбки можно и потерпеть. Я снова переоделась в спортивные чёрные штаны и надела первую попавшуюся мне футболку и серый жилет. Хорошо, что сейчас осень и начинается глобальное потепление, можно и в футболке ходить. Я впервые рада загрязнению окружающей среды. Странные существа эти люди. У них было всё, чтобы жить в комфортных условиях, но им показалось этого мало и теперь мы оказались в таком плачевном положении, когда всё потеряло свою ценность. Если раньше учили ради просвещения и узнавания чего-то нового, то сейчас, делается всё ради того, чтобы дети в конечном итоге пошли на завод, как раз на те заводы, которые отравляют среду нашего обитания. Это сравнимо с тем, чтобы у коал вырубили все эвкалиптовые рощи. Ну ладно, меня хотя бы уже не будет, когда человечество окажется на грани вымирания. Пока я вела рассуждения в своей голове, то уже дошла до забора школы. У самого входа в этот ад я увидела знакомые светло - русые косы. Я торопливо подбежала к ней и выпалила: - Ты чего здесь делаешь! - Тебя жду. - Я это понимаю, но урок как десять минут назад начался. - Ну-ну, успокойся, всё хорошо, никто не умрёт от того, что мы немного опоздаем. - Но вчера ты говорила, что плохо опаздывать, что ты против прогулов и опозданий. - Ха-ха, а ты права, если честно, то я и сама недавно пришла. Не дав мне ничего сказать, она внезапно взяла меня под ручку и потащила в класс, который находился в пристрое. - Ты не знаешь, какой сейчас урок, - спросила у меня Анюта. - А какая разница? - Ладно, давай тогда посмотрим в расписании. Оказывается, у нас сейчас музыка, новый день - новое знакомство с псевдоучителем. - Эм, слушай, а мне страшно туда идти, - начала говорить Аня перед дверью в кабинет. - Ну, тогда давай ты стучишь, а я объясняю почему мы опоздали, так тебя устроит? - Да, спасибо, - со слезами на глазах, сказала Аня. Она покорно постучала в дверь и приоткрыла её. На меня устремились недовольные взгляды учащихся и учителя. Из глубин класса послышалось: - Ха, эта новенькая идиотка, опаздывает уже второй день подряд! - Я сделала вид, что не слышала этого, но после этой фразы, глаза учителя наполнились ещё большей злостью. Я слегка притянула к себе Аню, чтобы её тоже смогли лицезреть. - Ну, здрасте, - начала нагло я, - похоже мы и вправду опоздали, чтоб вы знали - это не наша вина. - А чья тогда, - заинтересованно спросила учитель у нас. - Нас окатила грязью машина, проезжающая мимо. - Вас двоих? - Ну да, чем вы вообще слушали? Мы вчера договорились, что Аня утром мне покажет короткий путь до школы, когда мы подходили к школе, то мимо нас быстро промчалась машина и ненароком обрызгала. - Но вы обе в чистой одежде! - Ну конечно мы в чистой, ведь я предложила Ане пойти ко мне и переодеться в чистое. Аня изумлёнными глазами смотрела на меня, а учитель немного посмотрев на нас, пригласила в класс. Учитель была одета немного старомодно, но в этом было что-то своё. Но её причёска оставляет желать лучшего, волосы были сострижены чуть ли не под нолик и они у неё кудрявые, выглядело это нелепо. Больше всего были ужасны тени, видимо, у всех преподавателей с ними проблема, они были насыщенного фиолетового цвета без растушёвки. Её вид меня немного смущал и я решила не комментировать то, что я увидела, ведь каждый человек имеет право выглядеть так, как он этого желает. Аня, тем временем, решила сесть рядом со мной и позадавать мне вопросы: - Как ты смогла так убедительно соврать? - Часть этой истории была правдой и я просто сама поверила в то, что говорила. - А ты научишь меня так же врать? - Лучше останься такой, какая ты сейчас и не меняйся. Не заставляй меня портить тебя. Аня лишь немного похихикала и устремила свой взгляд на доску. А я достала книгу, которую обещала себе дочитать вчера, но да ладно, могу себе позволить насладиться этой книгой и сегодня. Урок никак не хотел кончаться, время шло невозможно медленно. Я думала, что состарюсь к концу урока. Мою попытку поговорить с Аней жестоко отвергли и объяснив это тем, что она видите ли учится. Ну и ладно, зато у меня есть какой-никакой вид из окна. Тучи сгущались, деревья начали прогибаться под безжалостным ветром, это означало лишь одно - скоро будет буря. Как мне говорили, что здешняя буря не сравнится с обычной грозой или дождём. Сейчас и посмотри, что же здесь творится. Небо рассекла первая молния, вслед за ней полились «небесные слёзы». Учитель прервалась, посмотрев в окно и прошептала: -Началось. Молний становилось всё больше и больше, кабинет наполнился их громыханием, ветер начинал свои попытки вырвать деревья с корнем, тучи сгущались над городом и не переставая чернели. Ветер всё выл свою одиночную песнь, а дождь нервно тарабанил по крышам зданий. Когда казалось, что наконец всё начало утихать, то это оказалось только началом безумия! С неба посыпался град, и всё снова начало приобретать безумный азарт, азарт в разрушении всего. Дождь было сложно назвать ливнем, ведь это было куда более безумным природным явлением. Это напоминало конец света, но все, кроме меня, были абсолютно спокойны. Увидев мою панику, Аня написала на огрызке бумаги: «У нас это норма, так что, будь спокойна и продолжай чтение своей книги, потом мне расскажешь, чем там всё закончилось.» Мне стало немного спокойнее, после её слов. И это безумие природы продолжилось ещё ненадолго, тучи начали рассеиваться, гром поутих, остался лишь лёгкий дождик. Я и не могла себе такое представить, больше всего меня удивил внезапный осадок в виде града, ведь сейчас сентябрь и летняя жара ещё не спала. Но раз уж это Россия, то в принципе можно смириться. Я многого и не ожидала от этого городка. Прозвенел звонок на перемену, и все сломя голову побежали в столовую. Придя туда, на меня из тарелки с кашей смотрела полумёртвая муха. Подойдя к поварихе местной кухни, на меня, как принято в этой школе, сердито посмотрели: - Чё нужно? - Неуклюже фыркнула старуха с фартуком. - Замените порцию, пожалуйста, видимо вы решили разнообразить мне питание экзотической добавкой. Старуха глянула мне в тарелку и с усмешкой сказала: - Такой тощей не помешает есть побольше мяса, вот и кинула тебе подарочек. - А заменить порцию вы не хотите, - сердито спросила я. - Нет, не хочу, так что, проваливай и жри то, что дали. Я уже не стала спорить с этой контуженной и просто ушла обратно, всё равно это было несъедобно, даже не будь там мухи. Недолгое голодание не убьёт меня. Большей части учащихся уже не было в столовой, в том числе и Ани. Видимо, они уже ушли в кабинет. Не успев выйти из столовой, как звонок уже прозвенел. Я до последнего верила, что это шутка, что здесь перемены длятся пять минут, но оказалось, что правда. Поднимаясь на самый ужасный этаж, точнее быть на четвёртый, меня ожидал урок геометрии. Один из самых скучных уроков. Как на зло, в коридоре меня встретила директор. - Ученица, - обратилась ко мне директор, - почему у тебя окрашены волосы, в нашей школе это запрещено, да ещё и в такой яркий цвет? - Извините, но синий долго вымывается. - Меня это не интересует, если ты вернёшься завтра в мою школу с таким же ужасом на голове, то я лично обстригу тебе окрашенные волосы. - Конечно ваше предложение меня интригует, но меня устраивает моя стрижка и если завтра вы мне обрежете хоть один волос, то не думайте, что вам это спустят с рук, и я буду рада встретиться с вами вновь, н уже в зале суда. Директор высокомерно вздёрнула нос к потолку и ушла, что-то бормоча. А я направилась в кабинет. Открыв дверь, меня встретил всё такой же наполненный гневом взгляд классной, но она как и прежде пыталась состроить наигранную улыбку. - Можно войти? - Пробурчала я. - Проходи и садись на своё место, открой учебник на странице двадцать восемь. Аня уже сидела на своём месте, а не рядом со мной, ну и ладно. За окном уже совсем не было дождя и начинало выходить, из оставшихся туч, солнце. Я полезла в рюкзак искать книгу, но я не могла её найти. Я точно помню, что сложила её после музыки. Куда она могла деться за столь короткий срок. Я оставила рюкзак лишь один раз, когда ушла менять порцию в столовой. Но кому нужна из этих бездарей моя книга, они даже читать толком не умеют. Я решила написать Ане записку: «Ты не видела, когда я уходила, чтобы кто-то пользовался моим рюкзаком?» Я кинула записку к Ане на парту, полёт прошёл успешно, и записка смогла достигнуть назначенной точки. Она прочитала и начала что-то писать в ответ. Её записка потерпела крушение и мне пришлось ползти за ней. Она написала лишь: «Поговорим потом.» Меня напрягло, что она не написала «да» или «нет» это значило, что она что-то знает об этом. Но чем мне сейчас заниматься весь урок? Может мне за этот столь долгий промежуток времени стоит открыть учебник и проверить, смогут ли меня научить чему-то новому... или же я просто посмотрю в окно. Выбор очевиден, я выберу второй вариант. Я пристально уставилась в окно. Вид был немного другим из-за изменения местоположения кабинета. Но дело было не только в месте, как будто изменилось и моё восприятие мира. Чем дольше я прикасалась к обжигающему, но к такому манящему солнцу, то я сжигала частицы себя. Я переставала быть собой, моё подсознание менялось, а в лучшую или же в худшую сторону я не знала. В окно постучал лёгкий ветерок, пошатывающий ветви деревьев. Из-за увесистых и громоздких заводов, пыталось пробиться пылающее огнём солнце. Его лучи изредка попадали на листья деревьев и те играли разными цветами, переливались, словно изумрудный водопад. По улицам, словно тараканы, бегали людишки. Они забавно торопились и разбегались в разные стороны, это вызвало у меня усмешку. - Над чем это ты смеёшься, мы сейчас проходим наисложнейшую тему! - А Вам разве не смешно наблюдать за людьми, которые спешат в никуда, которые прожигают свои жизни в душных офисах за копейки, едят лишь хлеб и соль, ведь нечто иное они не могут себе позволить. От этого сложно не смеяться. И ваша «сложная» тема ничуть ни сложна, если немного подумать и раскинуть мозгами. Учитель нахмурила брови и громко цыкнула языком. Меня нереально сильно раздражал этот звук, но я всё же решила промолчать, ведь сейчас я нахожусь под их подчинением. И я всего лишь ребёнок, кто захочет меня слушать. Для взрослых и пузатых дяденек, моё мнение - ничто, я - ничто. Я продолжила с тоской смотреть в окно. Люди уже без какого-то азарта толкались, пихались и ругались. Заводы продолжали, как курящие люди пыхтеть и выдыхать дым, жаль, что они не умрут от рака лёгких и по их организмам не распространяется никотин, который бы их медленно убивал. Прозвенел звонок. Мои одноклассники опять начали свою беготню. Аня подошла ко мне: - Прости меня, - прошептала она. - За что? - Мои подруги не верили, что вместо учёбы на уроке ты читаешь книгу не из программы. И я решила им её показать, а когда я её достала, то они выхватили книгу у меня из рук и убежали. Когда я догнала их и попросила вернуть её, то они уже успели вырвать большую часть листов и спустить их в унитаз. Я долго стояла и смотрела на Аню. В моей голове всплывал тот момент снова и снова, как будто я сама всё это видела. Мне было больно, очень больно, но не из-за утерянной книги, а из-за Ани, ведь она оказалась такой же бестолковой марионеткой, которой управляют юные и неопытные кукловоды. Аня избегала моего взгляда, боясь моего гнева. Она была готова смириться со всеми последствиями и отупевшими, рыбьими глазками, смотрела в пол. Она ждала, когда я что-нибудь скажу. Но я лишь разочарованно помотала головой из стороны в сторону, закрыла глаза рукой, ведь не была в силах больше на неё смотреть и развернулась, направившись к своей парте. Мне надо было взять рюкзак и перейти в пристрой, сейчас будет физра на улице. Я ненавижу физкультуру, но сейчас мои мысли были заняты лишь Аней и её поступком. Я зашла в раздевалку, Аня уже была там и всё с такими же глупыми и пустыми глазами пыталась наиграть улыбку и смех, потакая своим «подругам». Девочки, которых Аня считала своими подругами были эдакими фифами класса. Считали, что они выше всех и имеют право смотреть на людей свысока и оскорблять их. Я больше всего ненавидела подобного рода людей, потому что сама была на них похожа. Раздевалка была маленькая и душная. В верхнем углу, я заметила освежитель воздуха, но по запаху он давно уже не работал. Хоть и говорили, что школа недавно вышла с ремонта, но всё равно казалось, что недавно тут прошёл тайфун. В раздевалке были лишь маленькие деревянные скамьи и крючки для одежды. В потолке была дыра и из неё иногда выбегали тараканы, но никто не обращал на это внимание, все уже к этому просто привыкли. Я заметила, что Аня не переодевалась, а просто сняла жилет, положила рюкзак на скамейку и ушла с сумкой в туалет. Наверно, она там переодевается. Меня это не касается! Не касается! Я старалась не думать ни о чём, просто прожить этот несчастный год и уехать, уехать далеко, как можно дальше от этого места. Я поспешила переодеться, ведь находиться в этой раздевалке было невозможно. Я вышла, набрала воздух полной грудью и на выдохе прошептала себе, что больше я не вернусь в то место без противогаза. Наша спортивная форма была у каждого класса одинаковая. Менялись только цвета футболок, цвет зависел от класса. У нас были отвратительного зеленого цвета и обязательные чёрные лосины, которые были через чур узкие. Такое чувство, что нас заставляют носить такие узкие лосины только из-за извращенцев - учителей. Поэтому я в первый же день забила на правила и пришла в своих спортивных штанах и серой толстовке. У меня возникло чувство, что когда мы бегаем, наш физрук то и делает, что смотрит на жопки учениц. Это его дело, только его. Я опять решила промолчать, подавить свой внутренний голос и подчиниться этим законам школы. Когда мы закончили разминку, физрук выдал нам баскетбольные мячи, с отвратительной улыбкой и тяжёлым дыханием: - Сегодня мы учимся играть в баскетбол, - радостно восклицал он. Мне эта идея сразу показалась ужасной. Я плохо общалась с мячами, мы как-то не могли найти общий язык с ними. Мы начали бегать с этими дурацкими мячами по школьному стадиону, дул сильный ветер и волосы попадали в глаза и рот. Я достала из кармана толстовки резинку и попыталась сделать хвостик, но он постоянно разваливался из-за недостатка длинны. Физрук велел окончить упражнение и выстроиться в колонну у баскетбольного кольца. Мы кидали по очереди мяч, скоро была моя очередь. - Эмма! - кто-то окликнул меня, я обернулась. Это была ошибка, я не должна была оборачиваться. В меня со всей дури кинули мяч, он летел прямо на меня, я не успела ничего осознать, как он прилетел мне в голову. Из моих рук выпал мой мяч, тот что в меня прилетел отрекашетил в другую сторону. Мои ноги подкосились, в глазах мелькало множество белых вспышек, голова невозможно сильно болела и из носа, кажется, хлынула кровь, вспышки прекратились, всё окутал мрак, я рухнула на землю, а из глаз покатились слёзы. Я слышала, как смеётся обладатель голоса, который меня окликнул, смеялись все и обсуждали меня. Мне было неприятно, но я ничего не могла сделать, веки глаз не поднимались, а тело бездыханно лежало на холодном асфальте. Мне казалось, что я словно бабочка застрявшая в паутине, которая не в силах сопротивляться. Паутина медленно завязывалась вокруг шеи и душила бедную бабочку. У неё не было ни шанса на спасение, лишь уготованная ей смерть ждала её. Мой разум помутнел, и я окончательно потеряла сознание. Я не знаю сколько прошло времени, но я чувствовала лёгкий осенний ветерок, он был уже прохладным и оповещал о скором наступление зимы, шелестели листья, мне было хорошо. Я вспомнила, как я с родителями ездила в горы. Это было так давно, когда мой брат ещё жил с нами, это моё самоё любимое воспоминание, хотя, в нём и нет ничего особенного. Мне было девять, родители решили отвезти меня с братом на осеннюю гору. Мама взяла мольберт, краски и кисти, а отец фотоаппарат. Мы поднимались вверх по горе, как и сейчас дул прохладные ветерок, и шумели золотистые листья. Мой старший брат Марк не был рад поездке, поэтому он предпочёл остаться у подножья горы в машине. Как оказалось позже, он просто сидел там и читал книгу, иногда перекусывая различными вкусняшками, которые он взял с собой. Мы долго поднимались на верх и рассматривали золотистые деревья, которые шептали осеннюю песнь. Она была плавной и нежной, но очень тихой и чтобы её услышать, нужно было остановиться и закрыть глаза, полностью погрузиться в сам лес и почувствовать всё происходящее в нём. Так я могла, так я желала проводить день за днём, жить в этой успокаивающей песне горы. Когда мы всё же устали, то решили разместить наш лагерь в нескольких милях от пика горы. - Мам, - начала я, - а мы поднимемся на верхушку горы? - Думаю, что в этот раз мы не поднимемся, может в следующий раз,- с явной задумчивостью на лице ответила мама. Она села рисовать осенний пейзаж с места, где она сидела было видно озеро, оно казалось мне загадочным и бездонным. Стоило, только поверить, что на глубине так темно и тихо, так и хотелось топиться в нём до потери сознания. Я мечтала нарисовать то озеро, передать его глубину и непоколебимость. Мама заметила, как я заинтересованно смотрела на озеро и на тюбики с краской. - Хочешь мне помочь выдавить и смешать краски, милашка, - спросила у меня мама. У меня загорелись глаза, и я начала откручивать крышки тюбиков. Когда все нужные цвета были смешаны, и мама начала рисовать, то она мне предложила помочь папе с фотографиями. Я радостная побежала его искать. Он встретил меня глазами, наполненными спокойствием и радостью. Смотря на него можно было почувствовать, как он погружался в нирвану от его занятия. - Ты пришла мне помочь, зайка? Я кивнула в знак согласия. Мы искали просветы меж деревьев, куда попадает яркое солнце. Папа попросил меня собрать красивые кленовые листья, которые переливались золотистым сиянием и растекались алой кровью. Я собрала целую гору листьев, он попросил взять в руки столько листьев, сколько смогу удержать. Я взяла целую гору, он начал считать: - Раз...два... кидай! Я подбросила листья вверх, а папа фотографировал. На его лице проявлялась самая настоящая радость. Стояла полная тишина, лишь раздавались щелчки фотоаппарата. Позади нас зашуршали листья, это шла мама. - Вы закончили, - с тёплой улыбкой на лице спросила у нас она. Мы с папой синхронно кивнули, у всех нас были улыбки до ушей. Больше всего я любила мамину улыбку. Она была лёгкой, ненавязчивой, когда она улыбалась, то были видны её белоснежные зубы. Я уже давно не видела её настоящую, не наигранную улыбку. Когда её лицо покинула улыбка, то она перестала рисовать, из дома исчезли все картины и они стали обычным воспоминанием, как и отдых на горе. Мы так и не вернулись туда, чтобы подняться на её пик. И в тот день я последний раз видела Марка. Мне ведь нужно проснуться, не так ли? Тогда, сейчас самое подходящее время. Я начала медленно открывать глаза, моя голова раскалывалась от боли, в ушах звенело, а глаза слепило солнце. Я попробовала сесть. Когда глаза привыкли к свету, то я увидела, что нахожусь на школьных трибунах, был день и казалось, что скоро его сменит вечер. Повернув голову влево, я увидела рядом с собой заплаканную Аню. Она начала что-то говорить, но в моих ушах до сих пор всё звенело и гудело. Когда Аня закончила болтать, она резко и неожиданно обняла меня, уткнувшись своей мордочкой мне в живот и обхватив мою талию руками. Опустив взгляд, я заметила на своей толстовке многочисленные пятна крови. - «Придётся стирать», - подумала я.