Скрытое в песках

Трой проснулся на самом рассвете. У него были большие планы на этот день. Он без лишней спешки скатал одеяло, в которое заворачивался во сне — а ночи в пустыне почему-то были холодными, в свой самый первый поход он едва не замерз насмерть, но потом привык. Элона нравилась ему, потому что была совсем не похожа на Тирию, а жители Элоны нравились тем, что хоть они и почитали своих предков и историю, приближаться к этой истории не хотели и на пушечный выстрел. Такому, как он, это сулило большую выгоду. Трой вышел из расщелины, которую облюбовал для ночевки, и потянулся. Было еще прохладно и темно, но где-то вдалеке песок уже золотился на солнце. Он чиркнул огнивом, разводя костер в загодя сложенном очаге. В Тирии он путешествовал в основном по Орру, потому что добытые именно там магические и немагические артефакты древних времен стоили на черном рынке дороже всего. Трой мало чего боялся, но все же в пустыне ему нравилось больше. Здесь даже ходячие трупы были как-то симпатичнее. И меньше воняли. А кроме того, ближайшие конкуренты из ордена Приории тоже только начали осваивать эту местность, не то что в Орре, где за каждым углом — школяр. Ученые не любили таких, как Трой. Говорили, что они, дескать, мешают исследованиям. Но Трой подходил к вопросу прагматично: если им так уж нужна эта вещица, они вполне могут выкупить ее у него и позже. Костер разгорелся и мужчина протянул ладони к огню, согреваясь. У него было чуть меньше часа до рассвета и потом еще час-другой, пока не станет жарко. До этого момента он должен успеть добраться до заброшенных, полускрытых песками строений. Он знать не знал, что там такое было, но предчувствие говорило: что-то он да найдет. Предчувствие редко его обманывало. Трой опустошил в котелок одну из фляг и поставил его на огонь. Он любил предрассветные часы, когда в пустыне ещё тихо и сумрачно, любил смотреть, как расцветает небо над головой и как солнечный свет приносит с собой краски. Он насыпал горсть молотого кофе в воду. Местные кочевники варили кофе в турке прямо на песке и, наверное, набили бы ему лицо за такое варварство, но что поделаешь: когда он прогреется до такой температуры, что по нему сложно станет идти, Трой должен быть уже в развалинах. Когда солнце вызолотило песок у Троя под ногами, он уже шел к примеченным развалинам. Идти было пока еще легко, несмотря на то, что путь вел его с дюны на дюну, а песок осыпался так, что местами Трой увязал по колено и один раз даже чуть не потерял сапог. Местные ездили на огромных рептилиях, которым жара была нипочем, но такой скакун — это слишком приметно для чужака. Кроме того, Трой их опасался. Кто знает, что придет в такую кожаную плоскую голову? Его цель появилась перед глазами внезапно в небольшом котловане, как раз когда песок прогрелся и начал отдавать тепло. Трой шел в этом мареве, смотрел, как вокруг него подрагивает воздух, и даже начал всерьез думать о том, что неплохо бы сделать привал до вечера, только найти бы какой-нибудь навес от солнца. Но чувство расстояния на этот раз его не подвело и Трой, коротко рассмеявшись, принялся спускаться вниз. Под песком всегда прохладно, даже в самую лютую жару. Ему потребовалась еще четверть часа, чтобы найти занесенные перекошенные двери и еще какое-то время он откапывал порог, ровно настолько, что стало возможно приоткрыть створки и протиснуться вовнутрь. Когда он шел сюда, то думал, что попадет на заброшенную деревню, но уже видел, что это не так. Может быть, что-то вроде маленького некрополя. Может быть, небольшой храм. Эта мысль порядком его развеселила, и вскоре он уже ступил под каменные своды и стянул с головы платок, который повязывал для защиты от песка и солнца на манер элонских кочевников. Узкий коридор вывел Троя в просторную залу. Здесь не было видно ни зги, поэтому пришлось вернуться и быстро соорудить подобие факела, обмотав палку ветошью. И то и другое он носил с собой всегда, потому что быстро найти палку в пустыне на поверку оказывалось задачей нетривиальной. Он вернулся и понял, что недооценил размеры помещения. На поверхности оказался только вход, но сам коридор уходил вглубь, и основная часть помещения была погребена под толщей песка. Трой присвистнул и его свист эхом прокатился по зале. Приория удавится от зависти, если узнает. Он пошел вдоль стены, подсвечивая себе факелом, но не нашел на ней ни росписей, ни гравировок, ничего, что могло бы подсказать ему, куда же он попал. Однако довольно скоро он нашел установленную жаровню с растопкой и поджег ее тоже. Зал оказался практически пуст. Низкий потолок поддерживали толстые колонны, хотя кое-где Трой увидел трещины. Масса песка выдавила одно из окон, и под ним скопился целый бархан. Трой подошел к нему и зачем-то потрогал песок. Тусклый и холодный. Солнце не заглядывало сюда уже, наверное, лет сто, а может и больше. Каждый его шаг поднимал клубы пыли и Трой морщился, стараясь не чихнуть, и в итоге снова закрыл лицо платком. Так дело пошло гораздо вернее. Он обошел помещение по стенкам, обнаружил еще две двери, одна из которых треснула и съехала, так что открыть ее в одиночку и без рычага не получилось. Вторая вела в еще один проход. Туда Трой решил пока не ходить, но запомнил на будущее. Он уже начинал надеяться, что эта находка обеспечит ему безбедную старость. Оставалось самое интересное — у дальней от входа стены в нише стоял саркофаг, над которым возвышалась выщербленная статуя. В ней Трой без удивления узнал Кормир. Эпоха Солнечных Копий, значит. Давно дело было... еще до того, как к власти пришел Джоко. Скорее всего восставших мертвецов здесь опасаться не придется. Он поклонился богине — справедливая и строгая Кормир вряд ли бы одобрила его ремесло, но почему бы не отдать ей дань уважения — и обратил внимание на саркофаг. Стены залы были гладкими, зато саркофаг покрыт резьбой. Трой не умел читать элонское письмо, но по рисункам понял, что захоронение действительно принадлежит кому-то из Солнечных Копий. Тогда он потерял к саркофагу всякий интерес. Внутри не будет ничего ценного, это Приория пусть из чистого интереса тревожит мертвых. А его дело — вещи. Которые уже никак не могут послужить владельцу, а ему, пожалуй, пригодятся. На стенах по обе стороны от статуи висели ветхие знамена, разобрать рисунок на которых при свете факела не удалось. Трой дотронулся до одного и почувствовал, как едет под пальцами ткань. Почему-то именно это заставило его почувствовать, насколько тут все старое, даже древнее, что эти стены стояли, когда не родился еще отец его отца, и будут стоять еще долго после его смерти. По его спине пробежал холодок. — Успокойся, — вслух сказал он самому себе, но эхо вернуло звук собственного голоса, искаженным настолько, что в первое мгновение Трою показалось, что это сказал кто-то другой. Он резко крутанулся на месте и на стенах заплясали тени от пламени, но никого, конечно же, не увидел и нервно рассмеялся. Орр был не менее стар и видел не меньше смертей, но Орр был... привычным. Элона нравилась ему, но не забывала напомнить о том, что он чужак. Однако путешественником Трой был опытным, и в места, где сдавали нервы, заходил и раньше, и выбирался из них частенько с добычей, поэтому он немного постоял, глубоко и размеренно вдыхая и выдыхая, и двинулся дальше. Зала сразу же перестала казаться угрожающей. Ну темно. Ну пыльно. Не впервой. На низкой полочке он наткнулся на запыленные книги со слипшимися страницами. Это была огромная удача! Трой не стал даже пытаться разлепить их или счистить пыль, просто сдул все, что сдувалось, и достал из рюкзака чистую тряпочку. На это он тоже уже налетал на заре карьеры: вместе с пылью можно случайно стереть и рисунок, открывая книгу — повредить переплет или страницы, а все это порядочно снижает цену, которую можно запросить. Нет уж, пусть дальше разбирается уже покупатель, ученый или коллекционер, а он пойдет в казино и обязательно проиграет там долю от выручки. Это была его примета: в первый же день пропить или проиграть часть денег, иначе не будет удачи в следующей вылазке. Трой мало во что верил, но уж свои приметы соблюдал твердо. Он бережно убрал добычу в рюкзак и тут же недовольно мотнул головой: сквозняк упорно отбрасывал волосы на глаза. Его раздражал сквозняк в похороненных под песком развалинах. Может, он и был причиной его нервозности. Надо было все-таки закрыть за собой входные двери... Не закрыл, потому что боялся, что двери опять занесет, все верно, но когда он шел по коридору, такого потока не было. Если наверху собирается песчаная буря, то лучше поставить дверь на распорки. Лежать рядом с неизвестным воином Трою совсем не хотелось. Все-таки чутье не подвело его! Помимо книг он нашел камни с высеченными на них рунами, повертел в руках, но не понял что это такое, хотя ему упорно казалось, что где-то он такие видел, причем недавно. Может, на какой-то еще находке, кто его знает. Камушков было немало. Трой немного поразмыслил и убрал в рюкзак только один из них. Если окажется что они имеют ценность, он вернется за остальными — он же так или иначе сюда вернется! А если нет, то чего тащить с собой груду булыжников. Он не разбрасывался бы так откровенно находками, если бы не видел, что его ждет еще большой сундук. Конечно, запертый, но уж в этом Трой проблемы не находил. Всего несколько минут работы небольшой ручной пилой — и замок больше не препятствие. Трой потянул за крышку, ржавые петли с протяжным скрипом повернулись и Трой без лишних церемоний наклонил факел ближе и с трудом сдержал разочарованный вздох. Книги будут стоит на порядок дороже. Древние доспехи, полное облачение. Это, конечно, тоже стоит денег, но как же неудобно вывозить! Трой надеялся на золото. Может быть, драгоценные камни. Свитки. Карты. Но в сундуке лежал доспех, несколько кинжалов (один показался Трою перспективным и он, немного поколебавшись, сунул в рюкзак и его), несколько довольно простых кубков. Какая-то шкатулка. Трой потянулся за шкатулкой и сдвинул шлем, из которого выкатилась статуэтка. Что же, это уже кое-что. Он бережно взял ее в руки и осмотрел. Отлично сохранилась, да и работа тонкая — черный песочный шакал стоял, гордо подняв остроухую голову, с поблескивающими при свете факела крошечными глазами, не рассмотреть в полутьме что это, драгоценные камни или просто какой-то кварц. Трой встречал этих тварей в городе и считал, что ничего страшнее в жизни не видел. Ну в самом деле, что за тварь! Тело из песка, глаз шесть, и все смотрят на тебя со злобой и плохо скрываемым желанием услышать приказ к бою. Сквозняк стал сильнее и Трой поспешно засунул в сумку фигурку. Надо пошевеливаться, чтобы не остаться под заносом. В сундуке оставалась шкатулка и он, не глядя, сунул за ней руку. Как только он сомкнул на ней пальцы, сундук захлопнулся, едва не вывернув ему плечо из сустава. Ругаясь вполголоса, Трой приподнял крышку, освободился и в то же время услышал... что-то. Он заткнулся на полуслове, бросил факел и метнулся за ближайшую колонну, стараясь зайти с самого темного угла, и как раз вовремя. Через залу стремительно двигался джинн. Он парил над полом, оставляя в воздухе шлейф синеватого дыма. Обе пары его рук были скрещены на груди; но даже безоружный, закованный в доспехи, с обманчиво-бесстрастным лицом, джинн выглядел угрожающе. С охраняющими захоронки джиннами Трой уже встречался. Он не очень-то понимал их суть, но относился к ним с исключительно практической стороны: пока они тебя не видят, они не опасны. В столкновения ему вступать приходилось тоже, но это было гораздо более рискованно и гораздо более болезненно, поэтому, положив на всякий случай руку на фокус, он улучил момент и бесшумно двинулся к двери. Насколько он успел узнать, джинны не уходили далеко от места, к которому привязаны. Пустыня встретила его солнцем без всяких признаков песчаной бури. Трой не стал терять время и сразу же, накинув на голову платок, двинулся вперед по раскаленному песку. Идти было очень тяжело — солнце уже перевалило за зенит и стояло низко над горизонтом, но песок отдавал накопленное тепло и он чувствовал себя так будто шел по сковородке. Но назад всегда быстрее, и до своей расщелины Трой добрался пусть под самый закат, но все же засветло. На ночевке его ждал очаг с растопкой и оставленные две фляги. Он всегда так делал, даже когда не планировал возвращаться тем же путем. Пустыня — дело тонкое. Может быть, кому-то пригодится. Трой запалил огонь, поставил греться воду, и, усевшись у костра, принялся рассматривать добычу. Кинжал он отложил в сторону сразу, такого добра находилось в избытке. Камушек с руной повертел в руках, но так и не вспомнил, где видел похожую. Шкатулка интриговала его гораздо больше. Она была из гладко отполированного дерева, без сучков и заноз, и крышка идеально прилегала к стенкам. Рисунок на крышке складывался в знак Абаддона и Трой мысленно помянул Кормир, а заодно подумал, что это, наверное, еще древнее, чем ему казалось. Шкатулка показалась ему тяжелой, и он осторожно ее потряс, прислушиваясь, но не услышал ничего, кроме шуршания песка вокруг. Тогда Трой аккуратно сложил добычу в сумку и поворошил угольки. Думать об Абаддоне в такую хорошую ночь ему совершенно не хотелось. — Если сказать откровенно, то она стоит не меньше полутысячи золотых, — задумчиво проговорил Раис, постукивая пальцами о столешницу. — Но тебе никто не даст таких денег. Раис был первым человеком с которым Трой завел здесь контакт и который многому его научил, в том что касалось пустыни и ее обитателей... а еще свел с нужными людьми и протоптал дорожку на черный рынок. Конечно же, в Амнуне был свой черный рынок, но чужаку всегда сложнее. — Почему? — Честно говоря, я сомневаюсь, что у тебя ее вообще кто-то возьмет. Наверное, он ждал вопросов, но Трой смотрел на него и молчал, и в итоге Раис сдался. — На ней метка Абаддона. Мало кто захочет связываться с ней. Мы хорошо помним Приход Ночи, друг мой. — Это странно, — коротко ответил Трой. — Ты многого еще не знаешь, — без улыбки сказал Раис. — Толкни ее вашим. Которые из Приории Дурманд. Они будут в восторге. — Приорийцы прижимисты, — фыркнул Трой. — Но я тебя услышал. Что насчет остального? — С кинжалом иди к антикварам, они дадут больше, чем оружейники. Камни с рунами мусор, я не знаю, зачем они. Я бы предложил и их чужакам, клянусь, они могут дать денег даже за окаменевшее дерьмо доляка, если его правильно преподнести. Трой усмехнулся, потому что доля истины в словах Раиса была. — Книга? — Если ты позволишь, книгой займусь я. — Сколько ты хочешь? — Четверть. — Слишком. — Пятую часть. — Согласен. — Теперь насчет статуэтки, — Раис посерьезнел. — Ради Кормир и Шестерых, выброси ее в песок подальше, чтобы никто не нашел. — С чего вдруг? Ты видел его глаза? Это драгоценные камни! Он может стоить... — Я видел его глаза, — перебил Раис. — В них Приход Ночи. Я боюсь эту штуку. Трой пожал плечами. Его-то ночью, даже самой темной, было не напугать. Однако, Раис заронил в его душе сомнение. Он выглядел напуганным искренне, даже темная кожа казалось какой-то сероватой. Трой мельком подумал, что впервые видит, как бледнеют элонцы. Может и правда стоит сбагрить красивую штуку Приории. Пусть сами разбираются с последствиями, им не впервые. — Я тебя услышал, — сказал он. — Трой, — настойчиво сказал Раис. — Я часто вводил людей в заблуждение, но сейчас я честен, как никогда. За кинжал не меньше сорока золотых. Шкатулка бесценна, но с этим как повезет. За книгу за вычетом моей доли тебе достанется около трехсот. Это хорошие деньги. Выбрось шакала. — Я услышал, — повторил Трой. Несмотря на то, что Трой знал, к кому обращаться на рынке, его поход туда затянулся. Ему нравился сам процесс торговли, нравилось ходить среди натянутых палаток и слушать чужеземную речь. Крита и Элона — сестры, и языки отличались так, как отличаются два ребенка из одной семьи. Трой понимал почти все, но некоторые слова все же ставили его в тупик. Поначалу его сбивал ещё и акцент, но к этому Трой давно привык и при необходимости мог даже имитировать, другое дело что он со своей светлой кожей все равно выделялся в толпе, как рыжая кошка среди черных. Он немного побродил между рядами, наслаждаясь выглаженными камнями под ногами. Амнун казался ему старше, чем Львиная Арка и старше, чем Дивинити Рич. Возможно, дело было в приземистых башнях с узкими стрельчатыми окнами, похожими на бойницы, а возможно — в ступенчатых пирамидах, но для него вся Элона дышала древностью. Трою нравилось думать о том, что по этим улицам кто-то ходил еще во времена Кормир, жил, дышал... торговался на базаре. Подобное чувство иногда посещало его в Орре, но Орр был вечной могильной плитой. Трой приценился к местной одежде — как делал уже много-много раз — она ему ужасно нравилась, но он отдавал себе отчет, что выглядеть будет именно как чужеземец, пытающийся сойти за своего. И сильно потеряет в деньгах на торгах. На чужеземцев здесь смотрели с дружелюбным интересом, но денег драли как с двоих местных. В конце концов он, подумав, все-таки купил длинный платок с непроизносимым названием, которым оборачивали голову кочевники. В путешествиях по пустыне он будет незаменим, это уж точно. Потом он пошел туда, где стояли животные, прошелся с видом знатока мимо огромных верховых ящеров и даже потрепал одного из них по теплой кожистой шее. Раптор, разомлевший на солнце, лениво приоткрыл янтарный глаз, и Трой предпочел ретироваться. В конце концов, дорога привела Троя в антикварные ряды, где он нашел своего покупателя на кинжал и разбогател на сорок три золотых. удивительно, насколько повышает стоимость не самого лучшего клинка древность! Трой бы не дал за него и десяти. Воодушевленный первой удачей, он попытался предложить торговцу заодно и шакала, но наткнулся только на ограждающий знак и ошеломленно отступил, пока тому не пришло в голову вернуть кинжал. Раис хорошо знал свой народ. Трой радовался тому, что памятники старины стоят нетронутыми, но сейчас это обернулось к нему черной стороной. Шакала брать не хотели. Шакал пугал всех до безумия. Трой прошел почти по всем известным ему местам, прежде, чем нашел человека, который согласился с ним хотя бы поговорить. — Я дам тебе за нее семьдесят золотых и ни медяка больше, — уверенно сказал пожилой кочевник с обветренным лицом и веселыми глазами. Трой сразу разгадал в нем родственную душу и одновременно понял, что торговаться бесполезно. — Он стоит больше. Торговец ухмыльнулся. — Несравненно больше, но найдешь ли ты другого смельчака? Трой, нахмурившись, убрал шакала обратно в сумку. Он тоже понимал, что не найдет, но семьдесят золотых за это — звучало как издевательство. — Шестьдесят восемь, — доверительно сказал кочевник. И тогда Трой понял, что отдаст проклятую статуэтку ему хоть за шестьдесят пять, хоть за шестьдесят, потому что фигурка нервирует его всерьез. Может быть, он накрутил сам себя за то время, что ходил по рынку, но такого количества охраняющих ото зла знаков за один день он еще не видел. — Ладно, — неохотно сказал он. — Где ты ее взял, мальчик? — взгляд кочевника, отсчитывающего золото, неожиданно стал острым и очень недобрым. — Ты взял там что-то еще? Трой повинуясь неясному порыву достал из сумки камень с руной. — Мусор, — бескомпромиссно сказал торговец. Шкатулка тянула сумку к земле. Трой переложил ремень с одного плеча на другой. — Еще был кинжал. — Ерунда. — А что не ерунда? — Ты бы продал мне этого шакала даже если бы я назвал цену в десять золотых. Но шакал — это не самое опасное, что можно найти среди осколков древних времен. Что еще там было? — Книга. — Что за книга? — Она не с собой. — Жаль. Что ж, если ты захочешь поговорить еще о том месте, где ты нашел шакала, я буду здесь. Тени будут здесь. Трой вздрогнул. Орден Теней заинтересовался его шакалом? Надо сказать, эти дали фору прижимистости Приории, и поэтому Трой решил, что шкатулку предложит сначала знакомому Ордену. Как там говорит Раис, если правильно подать, можно стрясти с них хотя бы четыре сотни. — Я учту. Обратно Трой двинулся в странном настроении: несмотря на то, что его обманули с шакалом, он чувствовал огромное облегчение от того, что все-таки от него избавился. Осталось только продать шкатулку и снова почувствовать себя человеком, свободным от предрассудков. Его ужасно раздражало то, что элонские суеверия все-таки взяли над ним верх, но ничего с этим поделать не мог. Шакал правда был жутковатый, настороженный, словно смотрел на тебя своими алмазными глазами. Словно видел. Трой на минутку задержался у лотка, чтобы купить себе орехов в меду, и тут его ухватил за рукав невысокий старичок. Трой на всякий случай взялся за кошелек и повернулся к нему. Обижать старика он не хотел — помимо прочего, в Амнуне это считалось серьезным проступком. — Чего нужно? Старик поднял на него удивительно проницательные яркие голубые глаза. — Есть у меня предложение тебе выгодное. чужеземец, — нараспев проговорил он. — Идем со мной. Трой подумал о том, что вообще-то сотня золотых это хорошие деньги. Кто-то мог видеть, что он продает, и подослать этого старика... но Трой был нынче настолько в себе уверен, что решил — а, была не была. В конце концов, фокус с ним, а там видно будет! Но старик и в самом деле отвел его в сторону под пустующий тент. — Как звать-то тебя, отец? — Ниндж. Не думай, чужеземец, что старик Ниндж безумен, как пустынная чоя. Но Трой так и не думал. Таких глаз не бывает у сумасшедшего. Живых, мудрых и жестоких глаз. Ниндж не дождался от него ответа и довольно хохотнул. Улыбка исказила его лицо, веером разбежались от глаз морщинки и Трой почему-то подумал, что вот сейчас обязательно из соседней палатки выглянут трое-четверо внучат старика, проверить, не обижает ли богатый чужак любимого дедушку. — Ты продал Теням статуэтку, — все так же улыбаясь, сказал старик. Трой скользнул рукой на фокус. — В этом нет нужды, чужеземец. Жаль, что ты не дошел до моего шатра, я дал бы тебе больше. Есть ли у тебя, чем порадовать старика Нинджа? Трой неожиданно успокоился. Да к драконам его. Старикан, похоже, разбирается в редкостях получше большинства торговцев. — А если и есть? Ниндж выпрямился во весь рост и оказался почти вровень с Троем. Его рука на мгновение скользнула в складки одежды, а когда снова показалась на свет, между пальцами перекатывался золотой. Трой запустил руку в сумку и вытащил рунический камень и на лице Нинджа появилось такое разочарование, словно у маленького ребенка, которого поманили конфетой, но забрали в самый последний момент. — Мусор, — повторил он слова торговца. — А вот это? Шкатулка при свете солнца не выглядела зловеще. Старая, потрепанная жизнью, хоть и без единой царапины, с частично выцветшим рисунком на крышке. Но Ниндж, увидев ее, пришел в необычайное возбуждение, он словно приплясывал на месте, не отрывая от нее взгляда. — Это величайшее сокровище, — пропел он. — Сколько ты дашь за него? — Это не так важно, чужеземец. Хочешь знать, что внутри? Трой почувствовал недоброе, но не смог удержаться: наклонился ближе к шкатулке. Конечно, он хотел! Он не был ученым или исследователем, или даже коллекционером, но был не лишен природного любопытства. Прохладные ладони Нинджа с грубой, шершавой кожей легли поверх его рук. — Нужно взять ее вот так. И повернуть. Крышка легко отъехала вверх и в воздух взметнулась черная пыль, но больше в шкатулке не оказалось ничего, только кучка черного песка. Ни завалящего камушка. — Этот песок помнит Приход Ночи, — нараспев сказал старик. Троя передернуло. Все-таки Ниндж был сумасшедший. Он с силой захлопнул шкатулку. — Расплачивайся. — Я отдам тебе триста тридцать три золотых, — кивнул старик. -И вот это. Из недр его одеяний показался висящий на простой, даже грубоватой цепочке амулет. Когда-то он был золоченый, но это время прошло, наверное, несколько веков назад. Крупный камень в оправе, впрочем, оставался неподвластен времени, как и вырезанные вокруг него руны. — По рукам, — согласился Трой. Почему-то песок нервировал его. Лучше бы он не открывал эту шкатулку. Меньше знаешь — крепче спишь. Из казино Трой вышел глубокой ночью и изрядно навеселе. Ему ужасно не везло сегодня: он выигрывал. Трой собирался проиграть порядка двадцати золотых, исполняя свою примету, но двадцать довольно быстро превратились в сорок. Тогда он начал спускать выигрыш на выпивку, пил, пьянел, но продолжал выигрывать, и в итоге остался в небольшом, но плюсе. На улицах Амнуна было пустынно. Только в казино пели, пили и веселились, но чем дальше он уходил, тем тише становилось вокруг. Город казался вымершим, прохладный ветер гонял по улицам пыль и обрывки мусора. Трой ускорил шаг, чтобы побыстрее добраться до дома, но улица привела его к городским воротам. Почему-то не было ни охранников, ни поздних путников, только ветер все громче бил в опустевшие к ночи тенты и стонал в переулках. Ночной лик города был удивительно неприветлив и недружелюбен и Трой, повинуясь неясному порыву, вышел в пустыню. Здесь ему стало немного спокойнее. Амнун казался мертвым, как Орр, а пустыня жила. До него доносились привычные звуки: шепот песка, вой ночных животных, скрипящие крики пустынной совы. Песок под его ногами слегка осыпался, а Трой все шел вперед, не задумываясь над тем, куда и зачем он идет. Его петляющие следы заносило песчаной поземкой. Выбравшись на дюну, Трой встал по краю наноса и оглянулся: оказывается, он успел уйти достаточно далеко, и отсюда и подавно не было видно огней казино. Город притих, как прижавшийся к земле зверь, словно ждал чего-то. Черное беззвездное небо давило на него, ветер улегся в пески, и Трой почувствовал, что трезвеет от нового, странного, не объяснимого ничем страха. Зачем он сюда пришел? Он не помнил. Трой принялся поспешно спускаться с бархана, намереваясь добраться домой, запереться в комнате и, может быть, продолжить пить в одиночестве, но тут же в грудь ему ударил порыв ветра такой силы, что он едва не упал. В глаза и рот набился песок и Трой, отплевываясь, подумал, что видно был пьян смертельно, раз забыл про купленный платок. Он запустил руку в рюкзак, но тут же обжегся обо что-то и с криком выдернул ладонь. Звук получился приглушенный, и быстро выдохся, словно упал в песок и остался лежать. Трой опустился на колени и рывком раскрыл рюкзак: там, запутавшись в складках тряпки, лежал амулет, данный ему стариком. И светился. Трой выругался и вытащил обидчика за цепочку. На него налетел новый порыв ветра и окутал песком, и Трою показалось, что он видит в этом песке оскаленную пасть. Тогда у него забрезжило смутное понимание, и оно было настолько чудовищно, что он снова закричал, теперь уже от ужаса. Он со всей силы отшвырнул амулет за дюну, а сам кинулся бежать в другую сторону. Порыв ветра с песком налетел на него вновь и Трой почувствовал, как его плечо сдавило, словно тисками, и поволокло. Он попробовал ударить невидимого противника, но неизменно попадал только в клубящийся песок. Рюкзак лопнул и из него выкатился камушек с руной. Трой мельком увидел его и внезапно вспомнил, где видел такие: шакалов пустыни, страшных песчаных тварей, удерживали в подчинении точно такие же камни. С рунами. А этот был неудачный. Бессмысленный. Не работающий. Мусор. Трой последним усилием оттолкнулся от земли, перевернулся на спину и увидел, как из песка выступает острая морда. Песчаные лапы встали ему на грудь. Он заглянул в блестящие глаза, увидел в них Приход Ночи и в этот момент безвозвратно лишился рассудка, а через несколько минут и жизни. Старик, назвавшийся Нинджем, сидел в святилище перед статуей Кормир. Теперь ему не было нужды прятать свой настоящий облик, и через клубящийся синий туман проступали его истинные величественные черты. В залу неслышно вошел песчаный волк, свободный волк, над которым не было власти рунных камней, и уронил на пол погасший амулет. Джинн повернулся на звук. — Спасибо, друг мой, — произнес он. — Осталось найти статуэтку.