Любовь на кончике иглы

      В Рубиновом Шпиле наконец воцарилась тишина, которую Елена ждала целый день. Да, она могла просто попросить учениц Светлочаса быть потише, но также понимала, что юным часовщицам хочется поболтать и пообсуждать случившее за день чуть громче, чем в школе.       Уставшая директриса села на обитый красным бархатом диван, и, блаженно расслабившись, закрыла глаза. В комнате царил полумрак. Помещение освещал только камин, ведь багровые шторы из бархата полностью преградили путь для лунного света. Елена поднесла к своим губам бокал с вином и сделала небольшой глоток. Терпкая жидкость обожгла язык часовщицы. Она поморщилась: слишком горькое, надо было выбрать другое.       Директриса открыла глаза и, устремив свой взгляд на кофейный столик, стоящий рядом с креслом, взяла с него часограмму Нортона-старшего. Она всякий раз мысленно ругала его за то, что он, такой слепец, не замечает всей её любви и попыток защитить его от смерти. Но нет, он находит тех женщин, которые в итоге и губят его. Почему же не оглянуться? Елена ведь всегда рядом, всегда пытается его поддержать. «Видно не судьба», - сказали бы так, но судьба для Мортиновой была лишь рабом ее желаний. Судьбу можно согнуть и подстроить под себя, так считала эта женщина и, явно, всем это доказывала. Но, все же, в любовных делах Мортинова оказалась бессильна.       Мортинову из пучин мыслей выдернул легкий стук в дверь. Женщину немного озадачило это. Кому она могла понадобиться в столь поздний час?       — Войдите, — кротко бросила часовщица, делая небольшой глоток из хрупкого бокала.       Большая резная дверь отворилась. Из темноты коридора показалась чья-то фигура. Она закрыла за собой дверь и вышла на свет.       Этой фигурой оказался довольно молодой фир, на вид лет двадцати пяти, не больше. Он приветливо улыбнулся директрисе, останавливая свой взгляд на ее прекрасных золотых локонах. Было ощущение, будто он одним взглядом гладил и расчесывал их. Наконец, фир вспомнил, зачем он сюда пришёл. Парень хотел что-то сказать, но его быстро перебила Елена:       — Ты задержался, — весело констатировала Мортинова, ставя бокал с напитком на столик. А после продолжила, — а ведь обещал приехать ещё днём.       Женщина демонстративно подняла подбородок, давая понять фиру, что тот явно провинился. Парень почувствовал себя неудобно и посильней сжал в руках маленький портфель. Кажется, только благодаря накидке, в которую он был одет, фир не стал совсем похож на ребёнка, да и, как он сам утверждал, не стоит судить по его внешности возраст.       — В общем, я ждала тебя по делу, которое нельзя откладывать на завтра. Ты сам знаешь, у меня, к сожалению, времени в последние дни совсем нет. — Елена вновь подняла на своего друга (да, такие существуют!) прекрасные голубые глаза. — Антеро, запомни: я должна очаровать Норта в этом наряде. Он должен быть запоминающимся, красивым, дорогим, изящным, и даже, возможно, немного развратным.       Женщина подскочила со своего места. Мортинова начала кружится вокруг фира с довольной улыбкой, щелчок пальцев — и накидка Антеро оказалась на соседнем кресле. Парень легонько улыбнулся, и, наконец, заговорил:       — Хорошо, мне вновь надо проверить, не наела ли ты себе жирок, — это был слишком опасный ход, и если бы подобное сказал кто-либо другой, он бы уже давно распрощался с жизнью. Но часовщица просто одарила швею недовольным, немного обиженным взглядом.

***

      Антеро закончил измерять «жирок» директрисы и довольно улыбнулся, взглянув на получившиеся параметры. Парень долго изучал их, но цифры явно радовали его и могли порадовать и Елену. Фир убрал метр к себе в сумку и туда же засунул карандаш вместе с записной книжкой, а после и очки, которые буквально за десять минут успели соскочить на нос. И фиру казалось, будто он — сердитый учитель, а его подруга — ученица, получившая двойку.       — Ты похудела, — Антеро улыбнулся, застегивая сумку, — видно, всерьёз, полностью и без обратного пути решила очаровать Огнева. Честно, я буду только рад, если у вас все получится. Но, опять же, все зависит от тебя. К сожалению, он из тех мужчин, кто не делает шаг первым, — было видно, что фир еле-еле смог натянуть улыбку. Мортинова решила не обращать на это должного внимания, ведь, в конце концов, ее друг мог просто устать.       Женщина нервно и неуверенно, будто совсем забыла про свой характер, повернулась к Антеро и сказала:       — Если хочешь, можешь остаться, думаю, тебе не стоит сейчас отправляться обратно в Чародол. Все же, далековато... — часовщица подошла к фиру и коснулась пальцами его волос. Елена поморщилась: хоть они не выглядели как солома, но на ощупь были суховатыми. Она никак не могла понять, почему Антеро решил, что перекраситься в блондина будет хорошей идеей. В итоге он почти сжёг себе волосы, конечно, не так сильно как это иногда бывает, но результат был ощутим.       — Тебе конечно же идёт блонд, но мне больше нравился твой прежний цвет. Он был более тёплым и красивым, настоящий молочный шоколад, — Мортинова мечтательно закрыла глаза, явно в своих мыслях кушая плитку шоколада.       — Ну, не знаю, мне надоел цвет моих волос, он был не такой изящный... — ответил фир, поджимая губы, ему явно было обидно за свои волосы, которые по своей неосторожности Антеро испортил.       Женщине оставалось только грустно вздохнуть. Хоть фир по настоящим годам и был старше её, все же оставалось впечатление, будто это она взяла все его полные 70 и стала для него старшей сестрой. Иногда ей хотелось просто подойти и обнять обаятельного и доброго Антеро, которого так и хотелось постоянно называть булочкой. Единственное, что ее останавливало — свой статус холодной и строгой директрисы.       Мортинова подошла к небольшому столику и налила в изящный стакан немного красного вина, а затем протянула фиру.       — Немного не повредит, ведь так? — женщина мягко улыбнулась, смотря на то, как фир с сомнением косится на бокал. Алкоголь буквально творил чудеса с Антеро, после одного бокала он превращался в грустного ребёнка, который постоянно рыдал и рассказывал все свои обиды.       — Тебе захотелось почувствовать себя мамочкой? — часовщик усмехнулся, принимая из рук Елены бокал с красной жидкостью. Женщина уверенно кивнула и ухмыльнулась. Взяв со столика и свое вино, она выпрямилась. — Что же, за будущее покорение Нортона, - воскликнула часовщица, с азартом поднеся к губам бокал, и за раз выпила весь напиток. — За платье, - усмехнулся фир и, сделав пробный глоток, так же осушил свой бокал.