Потому что здесь ты

В назначенный день кусок не лез в горло. С самого раннего утра в его доме было оживлённо: обыватели фиолетовыми и сиреневыми тенями перемещались по коридорам, громко переговариваясь, раздавая и принимая приказы. Юношу подняли, привели в порядок, посадили и вручили по традиции полную порцию мяса. Для достатка в его будущей семье. Взгляд рассеянно скользил по аппетитно выглядящему блюду, но во рту расходилась неявная горечь. Так ли на этом месте когда-то сидел его отец и точно так же затравленно смотрел на еду? Если оно действительно так, то очень подло с его стороны желать той же участи родному сыну. "Это на благо Ордена". Было не обязательно озвучивать приговор - мантру, - он прекрасно понимал это и без напоминаний. Давно покорно склонил голову. Будущий глава Ордена Юньмен взял палочки в пальцы. Грех жаловаться: его будущая жена была безмерно красива. Обладала уймой положительных качеств, достойная будущая Хозяйка Пристани Лотоса. Поистине лучшая кандидатура. Для его родителей. Для его Ордена. А для него самого? Вкус искусно сготовленного мяса почти не ощущался. Девушку тоже отдают, наверное, не с её согласия. Наверное, она хотела кого-нибудь другого в роли своего суженого. И так же, как и он, всего лишь исполняет свой долг перед семьёй, верно? А ему долгие годы жить с грузом на сердце, что погубил даже не свою, а чужую, возможно счастливую светлую жизнь? По традиции, будущей невесте в назначенный день есть нельзя. Юноша вновь взглянул в тарелку и невольно скривился, горло от уже съеденного начало саднить, а внутри поднималась тошнота. Но палочки решительно продолжали работать. Ради достатка его будущей семьи. Ради девушки, что так не посчастливилось быть вскоре привязанной к нему. На всю жизнь. Благовония непривычно резко били в нос, проносились по лёгким, словно выжигали гортань. Волнения и ожидания людей давили на голову и плечи. Справа от него стояла стройная фигура в красном с непоколебимо прямой спиной и красной тканью, скрывающей лицо. Пожалуй, единственная в зале, которая, не смотря на своё традиционное свадьбе молчание, не выглядела - не ощущалась - напряжённой. Не давила на него. Юноша возжигал ароматные палочки и гадал: она старается его поддержать? Или это лишь обманчивая дымка и под вуалью заплаканное по прошлой жизни лицо, перепуганные неявным будущим глаза и поджатые в горе губы? Синхронный поклон земле и небу. Юноша старался быть спокойным и уверенным. Он - будущее Ордена, своей семьи. Он обязан быть первой и последней защитой, самой нерушимой и самой надежной. Иначе жертва счастливой жизнью будут напрасной, верно? Он прислушивался к шуршанию красного цвета подолов по правую руку и надеялся услышать в них немое согласие. Синхронный поклон родителям. Отец с матерью стояли каменными изваяниями, принимая оказанное почтение. Мягкий взор не осуждал, словно понимая метания сына, что он так искусно - как учили - прятал под сдержанной улыбкой и ясными глазами; не поддерживал, словно отрезая все возможные, если они были, пути отступления. Юноша с девушкой повернулись друг к другу. Дыхание все же сбилось и пошло в пляс. Поклон. В ушах набатом звучало вмиг участившееся сердцебиение. Поклон. Ему на миг показалось, будто кончики пальцев девушки дрогнули, словно в испуге, но мог ли он что-либо различить в этих длинных широких рукавах? Поклон. Перед глазами застыли две фигуры в светлых и тёмных одеждах, что радостно улыбались ему на прощание, идя рука об руку - был ли он в праве этому помешать? Он бы себе не простил. Поклон. Действительно ли не простил бы? В его ладонь скользнули изящные тонкие пальцы, давая отвести себя от чужих глаз в пустую комнату. Уверенными движениями он закрыл двери и осторожно опустился на большую кровать рядом с фигуркой в красном. В груди болело, словно выжгли и сердце, и душу. Страх сковал тело, и если бы не огромное над собой усилие, руки бы предательски дрожали. Он медленно поднял вуаль супруги и, не долго думая, просто её снял и положил рядом с собой, не сводя взгляда с чужих - чужих ли теперь? - глаз. Словно в тумане, они взяли чашки с вином, перевязанные красной лентой, и сделали глоток. Так же безмолвно поменялись ими, осторожно касаясь пальцами друг друга, и вновь выпили сладковатый алкоголь. Юноша неожиданно для себя подумал, что эта традиция, наверное, как раз для него - набраться храбрости. От этого улыбка из рассеянной сама собой перешла в искреннюю и немного ребячью. Девушка возле него вздрогнула и, впервые для себя, неуверенно повела плечами. - Над чем ты смеешься? Разве сейчас есть повод для веселья? От чуть хрипловатого из-за долгого молчания, но тем не менее яркого голоса в голове отчего-то помутилось ещё больше. Но силы ответить будущий Глава Ордена все же нашёл: - Прости, алкоголь для уверенности действительно неплох. Его суженная на какое-то время замолчала, раздумывая над его словами, а после нахмурилась и немного поджала губы: - Ты готов обменять ясный рассудок на вино. Так сильно претит свадьба на мне? Храбрость? Или может тебе просто противно? Улыбка застыла на лице и поражено померкла. Слова хлыстом высекли под кожей ослепительной болью рубцы, аметистового цвета глаза неожиданным гневом - или обидой? - подарили звонкие пощечины. В горле враз пересохло, а дыхание сбилось, захотелось разойтись в кашле. Не прошло и часа, а он уже все испортил? - Цзыюань, - он осекся на непривычных словах обращения к супруге, но решительно взял себя в руки. - Это была шутка. Приношу свои извинения, я не хотел тебя задеть. Что же касается свадьбы: мы отбили поклоны небу и земле, родителям и друг другу. Мы испили вместе вина, как того требуют обычаи. Для меня это так же в новинку, как и тебе. И я беспокоюсь, что неумелым действием или словом оскорблю или обижу тебя. Слушай... Он выдохнул и протянул ей руку, продолжая говорить и стараясь, чтобы его слова звучали как можно мягче: - Я хочу быть тебе спутником на тропе совершенствования. Хорошим и любящим мужем. Верной опорой и защитой. Тем, кого ты хочешь видеть рядом с собой. Я могу и буду делать ошибки, я все же человек, но искренне хочу попытаться. Девушка молча смотрела ему в глаза, словно пытаясь разглядеть что-то внутри зрачков. Он не торопил. Сердце билось в груди маленькой яростной птичкой, отчаянно пытаясь найти выход. Прошло много времени, когда ладони коснулось что-то прохладное. Он многое отдал Небесам, чтобы они помогли ему не вздрогнуть, а лишь осторожно сжать женскую узкую ладонь. Её обладательница больше не хмурилась. Выражение лица было спокойное, почти мягкое, что совсем не сочеталось с её гордой прямой спиной. Будь они в другой обстановке, юноша посчитал бы даже слишком несуразным. Даже свадебные одежды смотрелись на ней безукоризненно, но, казалось, что-то не так. - Фенмянь, - тихий голос отвлек его. - О чем ты сейчас думаешь? Наверное, он не сразу откликнулся. - О том, что тебе не идёт красный. - Вот как? - в голосе смешались усмешка и удивление. - И какой же цвет мне идёт? - Я очень надеюсь, что цвета Нашего Ордена. Его супруга чуть наклонила голову, прикрывая глаза. Этого ответа было достаточно.