Beautiful insanity

      Последние капли дождя падали на гравий, шуршащий под подошвой заношенных ботинок. В несколько шагов парень перешел на крепкий асфальт тротуара, стараясь не наступать на лужицы, скопившиеся в результате дождя. Струны гитар такой любимой инди группы раздавались через наушники, лаская слух и заставляя ступать размеренными шагами, а в некоторых моментах приоткрывать губы в немых повторах строк, срывающихся из уст солиста. На улице глубокая ночь, по дороге редко проезжают машины, а свет их фар заставляет морщиться и прикрывать глаза. Луна ярко озаряет небо, иногда скрываясь за дымчатыми облаками. На улице 1972 год, время, когда в наушниках у каждого играли либо The Beatles, либо Fleetwood Mac, а в барах до сих пор вспоминали старину Элвиса и отдавались веселым танцам под его зажигательный рок-н-ролл.       К слову, следующая песня в наушниках парня началась с игривых битов и легких струн гитары, это были такие же горячо любимые Fleetwood Mac, которые каждый раз заставляли двигать бедрами в такт и вилять головой, уносясь в музыку целиком. Парень сделал звук на плеере, крепко закрепленном на ремне штанов в специальном чехле, громче. Этот носитель отличного настроения уже изживал свое, плеер был обмотан неоновым скотчем, пара кнопок барахлило, но, спасибо качественному производству, звук был все таким же чистым. Порыв ветра подхватил кудрявые волосы Гарри и они затанцевали в воздухе, будто бы уловив ритм музыки. Фланелевую рубашку продувало теми же холодными порывами и тело невольно покрылось мурашками, парень пожалел, что не взял свою куртку или хотя бы не надел майку под рубашку. Руки машинально обвили собственный торс в попытках согреть тело или согреться самим.       Работа в пабе всегда задерживает до глубокой ночи: ожидать, пока пьяные гости разойдутся по домам, а потом силой выталкивать с помощью остальных официантов оставшихся пьяниц, которые уже успели вырубится под барной стойкой или за столиком. А потом еще работникам предстоит мыть пол, запачканный выпавшими жирными закусками или пролившимся алкоголем, чаще всего пивом. Бармены начищают свое рабочее место до блеска, официанты кидают в стирку свою форму, насквозь пропахшую алкоголем, а после по желанию заглядывают в рабочий душ, чтобы смыть и с себя этот запах. Гарри чувствует холод, окутывающий чуть влажную волосы и кожу головы, что наталкивает на мысль возможных неприятных последствий в виде болезни. Усталость стала чувствоваться яснее и парня даже начало клонить в сон, а музыка, не вовремя переключившаяся на спокойное инди, лишь усилила желание. Парень с чувством зевнул, прикрывая рот рукой, а после встряхнул голову, поправив волосы рукой, что было тщетно, ведь очередной порыв ветра растрепал их, превратив в натуральное гнездо.       Нью-Йорк считается весьма опасным городом, а тем более те районы, по которым Гарри направляется на работу или держит путь домой. Тем более в такое позднее время. В каждом темном переулке, на каждой, подобающей этому городу, узкой улице (типичное градостроительство Нью-Йорка с его заставленными впритык высокими зданиями) парню становилось неспокойно на душе. Подкрадывающийся страх темноты и беззащитности перед этим, порой слишком жестоким, миром заставлял трепетать грудь от тревожности. И лишь музыка в ушах успокаивала, отвлекая от местности вокруг, полной мрака и возможной опасности за каждым углом кирпичных зданий. Стук каблуков его ботинок «Челси» из черного замша эхом раздавались по темному переулку, как и брызги воды, когда он случайно наступил в небольшую лужицу.       Улица освещалась в неярком свете единственного фонаря. Гарри уже в который раз зевнул, пытаясь не прикрыть сильно потяжелевшие веки и не уснуть прямо на ходу. Фонарь, уже находящийся за его спиной, пару раз мигнул, заставив его слабо вздрогнуть и обернуться. Лампа замигала еще пару раз и безвозвратно погасла, погрузив всю улицу в тьму, слабо рассекаемую лунным светом, в котором блеснула изумрудная радужка глаз, испуганно глядящих на погасший фонарь. Парень прочистил горло и вобрал в себя побольше воздуха, пытаясь унять тревожность, засевшую в груди. Он освободил одно ухо от наушника и неуверенным шагом направился дальше, избегая лужи, в которых отражалась яркая луна с сияющими звездами вокруг.       Теперь каждый шорох, каждый незначительный звук казался страшным, будь то рёв мотора машин с дороги или кошка в мусорном баке, выискивающая еду. — Спокойно… — Шепотом сам себе сказал Гарри, прикусывая губы.       Будто бы это был первый раз, когда он возвращается с работы в одиночку глубокой ночью. Ведь нет же. Это уже стало привычным, но почему же так тревожно в этот раз? Может, влияет то, что он забыл свой верный ножик дома, или то, что сегодня он несет домой довольно неплохое количество чаевых, или то, что эти улицы кажутся такими мрачными без какого-либо освещения и лишь нагнетают и так напряженную обстановку. Парень и сам не заметил, как начал прибавлять шаг.       Последний звук, который донесся до его свободного от наушника уха, заставил вздрогнуть всем телом, а спину покрыться мурашками. Пронзающий нарастающим тембром свист донесся по этой на первый взгляд пустой улице. Он становился все звонче, будто бы его исполнитель приближался все ближе, но, оглянувшись, парень не обнаружил никого вокруг. Или, может, не разглядел в гуще темноты. Глаза судорожно бегали взглядом по улице, ища источник звука, а дыхание сбилось от резко наступившего страха. Свист полностью попадал в ритм музыки, будто бы Гарри шел с целым проигрывателем, а не в наушниках. В голове не укладывалось, как этот некто мог повторять музыку, еле слышную из динамика висящего на шее наушника, свистом так точно попадая в ноты. Гарри отступал назад неуверенным шагами, а свист будто бы доносился у него около уха, но рядом ведь никого не было!       Когда звук прекратился, Гарри даже не понимал, стоит ли этому радоваться или опасаться, он судорожно оглядываясь назад и ускорив шаг, направился по направлению к дому. — Опасно гулять ночью одному… — Непринужденный голос донесся из-за угла и Гарри вздрогнул, будто бы кто-то ударил его током.       Первой на свет вышла хищная, дьявольская ухмылка, а после и все лицо выразительной восточной внешности. — Что… Что вам надо? — Дрожащим голосом спросил Гарри, отступая назад, пока некто продолжал подступать к нему с чуть большей скоростью. — Ты вкусно пахнешь, лапа. — Я…       Гарри даже не успел договорить, как почувствовал поток воздуха в его сторону и крепкую хватку на своих ребрах незнакомца, в мгновение преодолевшего расстояние между ними. Гарри болезненно вскрикнул, когда резко оказался припечатанным к кирпичной стене, что с той даже посыпалась штукатурка. Ладони уперлись в крепкие плечи непривычно сильного незнакомца перед ним, пока слезы наворачивались на глаза и он тщетно пытался оттолкнуть его от себя. От этого хватка на ребрах лишь усилилась и Гарри услышал недовольное шипение около своего уха. — Не думай, что ты сильнее меня, лапа. — Снова подал свой бархатный голос незнакомец и хищно улыбнулся, оголяя свои белоснежные зубы, среди которых так ясно выделялись острые клыки.       Одна его рука опустилась на шею парня, обхватывая немного и подбородок, он насильно повернул его голову бок. Гарри хотелось бы закричать, прося о помощи, но рука незнакомца не давала раскрыть рот. — Ты же не хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал, да, милый? — Сжимая его челюсть спросил он, наблюдая как с уголка глаз Гарри сбежала еще одна слеза.       Гарри поморщился и от невероятного страха, и от отвращения, когда почувствовал его губы на своей шее и горячее дыхание, опаляющее кожу, которая покрывалась мурашками. Легкие будто бы сжимались не в силах вобрать в себя воздух от сильного испуга, крепко охватившего все тело. Он чувствовал, как рука на его ребрах медленно движется дальше к пояснице, обхватывая все тело, пока чужие губы касались его шеи, оставляя засосы, а нос жадно вдыхал запах в изгибе шеи. — Пожалуйста. — Сумел выговорить Гарри, когда рука, державшая его за челюсть, медленно опустилась на шею, чуть сжимая ее. — Как ты сладко пахнешь, лапа, — будто бы и не услышав просьбы кудрявого, с блаженством в голосе произнес незнакомец. — Должно быть очень вкусный. Мне даже не терпится попробовать… — Промурлыкал он ему в шею. Из уст Гарри вырвался тяжелый выдох полного отчаяния, когда он начал чувствовать мокрые поцелуи в изгибе шеи. Парень даже не понимал, что именно сейчас последует, но каждый вариант, всплывающий в голове, вводил в невероятный страх. Из наушников, свисающих на шее, тихо доносилась музыка, которую никто не успел выключить. Темная улица, на которой не окажется больше ни единого человека, убивала всякую надежду на спасение. Слезы катились из глаз, Гарри всхлипывал, насколько ему позволяла рука, сжимающая шею. Дрожь охватила все тело и с каждой секундой становилось все труднее дышать: не столько от крепкой хватки на шее, сколько от тревоги захватившей всю душу. Сердце ушло в пятки, когда Гарри почувствовал касание зубов о нежную кожу на шее, его рука сильнее уперлась в плечи, в отчаянных попытках оттолкнуть его, но ничего не получалось. Да и уже было поздно. Гарри вскрикнул от резкой, пронзающей шею боли и машинально откинул голову, утыкаясь затылком в стену, даже не понимая, что упростил задачу вампиру перед ним. Он жмурил глаза, пока боль колюще отдавала по всем нервным окончаниям, руки на его плечах сжались в кулаки, Гарри обессиленно просил его остановится.       Вампира же ничего из этого не волновало. Он чувствовал лишь одно — восхитительного вкуса кровь. Вампир делал жадные, большие глотки, с наслаждением проглатывая невероятно сладкую, с легкой кислинкой кровь из вен парня, который был уже близок к тому, чтобы потерять сознание. Он обхватил парня за запястье и прижал его руку к стене, сильно сжимая тонкую руку бедного смертного так, что потом уж точно останутся синяки, если не перелом. Гарри чуть обмяк в руках вампира, который увлекся процессом не на шутку, тяжело вдыхая воздух через нос. Тишину улицы нарушал лишь звук глубоких глотков и стонов удовольствия от вкуса такой прекрасной крови. Гарри уже прощался с жизнью, как и с покидающим его сознанием. Глаза застилало черным, все размылось в его взгляде, рот беспомощно приоткрылся в попытке попросить о пощаде, но ни единого звука не смогло выбраться из его уст, ноги уже не держали парня совсем. Гарри медленно прикрыл глаза, закатывая их наверх, и через несколько секунд его голова свободно опрокинулась назад. Парень потерял сознание и полностью обмяк в руках вампира, который стал поддерживать его тело еще более крепкой хваткой. Тот в свою очередь понимал, что если продолжит, то Гарри может умереть от такой большой потери крови, а терять такого ценного носителя восхитительной крови было бы неразумно. Хотя вкус был настолько сладостным, что хотелось насытиться всей кровью сразу. Но разве не здорово, если у тебя всегда будет под рукой такая вкусняшка. Вампир нехотя оторвался от шеи смертного и глубоко вздохнул, осматривая почти безжизненное тело парня и лицо в свете луны. С уголка его губ стекала кровь, которую он подобрал языком и с удовольствием сглотнул. Не хотелось терять и капли этого сокровища. — Нет уж, лапа. Теперь ты мой. С дьявольской ухмылкой, откидывая с его лица кудрявый локон, произнес вампир и подобрал тело смертного себе на руки.