Она ещё ребёнок

Я ждала и одновременно боялась этого дня, этого самого момента, когда моя жизнь перевернётся на все 180° и больше никогда не войдёт в привычное русло. Ещё какой-то год назад я бы сказала, что истинность — это брехня и нелепые розовые фантазии, но сейчас меня саму всю колотит только от мысли о том, что всего через несколько часов я увижу лицо человека, с которым собираюсь прожить всю оставшуюся жизнь. Всего парочку мгновений иии… Меня резко дёргают за рукав чёрной водолазки, отчего я, больно съехав локтем с парты, дергаюсь вверх. Исподлобья ловлю гневный взгляд учителя, стоящего прямо надо мной, и жалостливый Машки, чья рука меня дёрнул секунду назад. — Гривская, я вам случайно не мешаю? Я нервно вздыхаю, стараясь как можно более добродушно улыбнуться Павлу Аркадьевичу — нашему математику. Опять эта «Гривская да Гривская»… Что за человек-то такой? Я Гриневская. Ни Гривская, ни Гринская, и тем более ни Ринская. Я Гри-невс-ка-я и точка. Я, конечно, на него не обижаюсь. Сама понимаю, возраст у человека. Но иногда становится так обидно, что хочется головой об стенку так и приложиться. Самое противное, что и сказать ему я тоже ничего не могу. Двойку ведь влепит, если не на дополнительные оставит, что страшнее раза в три. Кажется, сегодня у него хорошее настроение, ушёл прочь обратно к доске и даже дневник не взял. Я поворачиваю голову вправо, когда чувствую, что меня опять тянут за кофту. — Ань, ты снова всю ночь не спала? — прошептала Маша Соловьёва — моя лучшая подруга, гневно хмуря свои светлые брови, — опять о сегодня думала? — знаю же, что и она тоже, но её лицо, выражающее вид того, что ей все равно на этот момент, заставляет меня прыснуть от смеха. — Естественно я об этом думала. Как будто ты нет. — я затихаю, увидев, как на нас смотрит математик. Дальше я решила тихо сидеть, погружаясь в себя. Интересно, какой он? Тихий и скромный или слишком весёлый и никогда не унывающий? Младше или старше? Так много вопросов, на которые я уже сегодня смогу получить ответы. Я потерла наверное уже пятый раз за пару секунд свой знак. Его неимоверно жжёт уже где-то неделю и практически ничего не помогает снять на долгое время этот дискомфорт, а сегодня он ещё усилился. Поднимаю руку, отпрашиваясь в туалет, и под цоканье учителя вылетаю из класса. Терпеть это уже просто невозможно! В туалете никого не оказывается. Естественно, сейчас у всех урок. Я быстрым шагом подхожу к раковине и, смотря на себя в зеркало, вывертываю кран вправо, включаю ледяную воду. Мочу руку и провожу ей по коже ключицы, отводя ткань водолазки в сторону. Метка чуть ли не шипит под действием воды. Я глажу по ней ещё пару секунд, пока боль не притупляется, а после просто стою и рассматриваю её в зеркале. Красивая и лаконичная, как нельзя лучше. Я медленно вожу пальцем по линиям созвездия, значение которого я так и не разобрала. До сих пор помню, как она появлялась. Долго и болезненно, но тем ещё желанней. Точечка за точечкой, звездочка за звёздочкой появлялись на моей ключице пару месяцев назад. И вот, теперь у меня на теле есть знак моего соулмейта, моего истинного. Я дернулась от резкого звонка на перемену. Быстро закрыла кран и двинулись в класс за рюкзаком. Там меня уже ждала с ним Машка. Вид у неё был какой-то дерганный: волнуется. Ещё бы, всего один урок и всё, вот она новая жизнь. Я подхватила у неё свой портфель и мы пошли в сторону кабинета литературы. — С тобой точно всё хорошо? Может лучше домой? — она не отвечает, но ответ я итак прекрасно знаю, она ни за что не пойдёт сегодня домой, пока всё не узнает. — Ань, а если это всё же не он? — она останавливается посреди холла и направляется к окну, облокачиваясь на него. Пожимаю плечами. Я правда не знаю, что тогда. Вот уже год, наверное, как Соловьёвой нравится мальчик из класса старше. Саша, кажется. В какой-то момент жизни ей даже казалось, что она видела у него тот же самый знак у него на спине, что и у нее. Но это было так мимолетно, так быстро задралась у него футболка во время игры в баскетбол, что полной уверенности не было. Тем не менее он тянул её каждый раз к себе, как магнит. То столкнуться в столовой, то он нечайно заденет её, а после в качестве извинений поможет донести ей книги. Казалось, он тоже испытывает тёплые чувства к моей подруге. Но до признаний в любви видимо ещё далеко. Если это не Машкин соулмейт, то будет очень и очень обидно, она ведь всё же любит его. А любить, как мне кажется, есть за что. Красивый блондин, как и сама Маша, с серыми глазами, высокий. Неимоверно добрый и отзывчивый. Ни разу не видела, чтобы он участвовал в каких-то перепалках. Может, конечно, я идеализирую его, но первое впечатление он производил именно такое. Когда-то мне тоже нравился мальчик из параллели, но эта была не больше, чем простая детская влюблённость, которая прошла, не оставив и следа. Потом мне тоже хотелось влюбиться и, как подруга, ходить какой-то окрылённой. Но я быстро поняла, что не стоит. Полюблю, а потом будет больно, когда окажется, что это не мой альфа. Так я и ходила одна, пока все остальные мои одноклассники встречались и ходили на свидания. Литература прошла тихо и мирно. На удивление никакие там Сомовы и Королёвы — наши вечные разгильдяи, не срывали урок. Сейчас все были в предвкушении и досиживали урок чуть ли ни буквально на иголках. Я всё время незаметно поглядывала за подругой. Она сидела, смотря в одну точку, чуть покачивая из стороны в сторону головой и нервно стуча ручкой по парте. В воздухе прям-таки и летало напряжение и, казалось, его чувствуют все. Прозвенел звонок и все с дикими воплями кинулись к выходу. Мы же с Машкой медленной походкой направились к нему. — Давай встретимся у клиники через час, — предложила мне Соловьёва, на что я просто кивнула и, попрощавшись, пошла домой. Дома никого не оказалось. Ни родителей, ни старшей сестры, которая должна была сегодня с утра приехать вместе с мужем, чтобы, как и остальная часть семьи, узнать кто же мой альфа. Для моей семьи это всегда было важно. Я до сих пор помню ту суматоху, когда в клинику соулмейтов должна была идти Даша — моя сестра. После же то, как родители помогали собирать ей вещи для переезда к Жене. Парень он оказался неплохим, даже можно сказать хорошим. Всегда готов помочь, если может, подбодрить. Мы сразу нашли с ним общий язык. На самом деле, если посмотреть со стороны, то он, как нельзя лучше вписывался в нашу семью. Такой же высокий мужчина, как папа. Кареглазый обладатель медово-русых волос. Наверное, если бы я не знала, что он альфа сестры, то подумала, что он какой-то дальний родственник. А до этого мама мне рассказывала про папу. В нашей семье по традиции, как только девушка, встречает своего соулмейта, то старается сначала всё свободное время проводить с ним, а потом переехать к нему. На самом деле так не только у нас, но и в большинстве других семьях. Редко, когда истинная пара живёт по отдельности. Разве что только, если один из пары уж слишком ещё молод — у каждого метка появляется в разное время. У меня по сравнению с одноклассниками появилась достаточно поздно. И я уж было думала, что единственная не узнаю своего альфу к середине девятого класса, но видимо у Судьбы были другие планы, и я всё же получила метку. Уроки не шли от слова «совсем», и постоянно что-то да и вылетало прям-таки из рук. В конце я всё же забила на них и принялась собираться. Переодела школьную форму на повседневную, отрыла среди других документов свой паспорт и медицинскую страховку. Я никогда ещё не была в клинике соулмейтов и толком не знаю, что, собственно говоря, брать, поэтому я остановилась на этом. Просто захлопнув дверь квартиры и перепрыгивая через одну ступеньку, побежала к назначенному месту. Я, как всегда, опаздывала. Успокаивало только то, что клиника находится рядом с домом. Погода была просто замечательная. Ярко светило солнце и слепило глаза. Не хватает только пения птичек: вместо них гудки машин, проезжающих по московской трассе. Минут через пятнадцать я была на месте. Там меня уже ждала Маша, перетаптываясь на месте и теребя свой розовый в чёрную полоску рюкзак. Заметив меня, она аж подпрыгнула и активно замахала рукой, подзывая к себе и намекая на то, что я опоздала. Подбежав к ней, мы обнялись, поздоровались и быстрым шагом направились в здание. Внутри клиника казалось ещё больше, даже не смотря на то, сколько сейчас здесь народу, преимущественно подростков таких же, как и мы. Стены были идеально белые. Казалось, что их только-только выкрасили. По углам стояли на вид очень удобные кожаные диванчики. А повсюду, огибая людей, шнырял медперсонал в светло-зелёной униформе и с разными вещами в руках — пробирками, колбами, какими-то приборами. Внешнее состояние клиники разительно отличалось от наших обычных поликлиник. И это сразу бросалось в глаза. Мы подошли к стойке регистрации, за которой сидела миловидная девушка, заполняющая документы. Она сразу обратила на нас свое внимание и, записав нас, сказала чуть подождать в холле. Не споря, мы сели на удобный мягкий диванчик в самом углу и начали болтать о всякой ерунде. Время шло медленно и создавалось такое ощущение, что оно, как жвачка, может тянуться бесконечно долго. Очередь продвигалась, но разница была не существенна. Машка, запрокинув голову, слушала музыку, заткнув уши своими белыми наушниками, заказанными через eBay. Я же, положив голову на руки, рассматривала скучающим взглядом карих глаз посетителей. Вот женщина с тучной фигурой отдергивает по-видимому свою дочь от леденцов, лежащих в прозрачной вазочке. При этом постоянно что-то твердит о фигуре и о том, что альфам нравятся стройные девушки. Я прыснула. Неужели это действительно так важно? Разве возможно не понравится соулмейту такой, какая ты есть, без всяких таких заморочек? Он же твой истинный! Я бросаю эту парочку и перевожу взгляд на худощавого парня в очках, который должен пойти следующим, но в другой кабинет. Он постоянно то сжимает, то отпускает ткань своей полосатой футболки. Его зубы часто закусывают губы, а возвращаясь в привычное состояние те елозят туда сюда, растягивая то в правую, то в левую сторону веснушчатые щёки. Оставила я это занятие только тогда, когда обзор мне закрыла зеленоватая юбка с белыми пуговицами. Я поднялась и увидела перед собой медсестру, улыбающуюся мне. Потрясла Машу за плечо, и она, открыв глаза, тоже поняла, что нам уже пора идти в кабинет. Нас разделили. Я пошла за той самой девушкой, а подругу завели в ближайший кабинет рядом с тем, в который вошёл тот веснушчатый паренёк. Шли мы молча. Сердце сильно стучало об рёбра и, кажется, грозилось их сломать. Мои руки не находили себе места, прямо как и глаза. — Заходи. Я чуть не врезалась в медсестру, что так внезапно открыла передо мной белую дверь. Решив не спорить, я прошла в кабинет. Он оказался не слишком большим. В углу стоит кушетка. У окна стол с компьютером, разными бумажками, печатями и прочими вещами. За ним стул врача, а перед — пациента. Рядом шкаф со множеством бежевых папок, расставленных по алфавиту. Так же есть медицинское кресло. В прочем он выглядел практически так же, как и другие обычные врачебные кабинеты. Кажется, у меня будут брать кровь. Иначе я никак по другому не могу объяснить ещё и колбы с красной жидкостью так же стоящих на столе. Они находились подписанные в специальном держателе рядом с упакованными, видимо, иглами. — Твой лечащий врач скоро придёт, — девушка достала из тумбы какой-то листок, — а пока заполни это. Она передала мне его вместе с ручкой, а сама вышла, оставляя меня одну. Это оказалась анкета. Я повертела её пару раз в руках и, пробежав глазами по тексту, села за стол, приступив к заполнению. Рука совершенно не хотела меня слушаться, из-за этого буквы скакали туда-сюда по строчке и казались какими-то совсем детскими и неаккуратными. Спустя некоторое время я наконец-то заполнила бумагу. Вопросы оказались лёгкими и связанные со здоровьем. Например, когда появилась первая течка или принимала ли я когда-то блокаторы, ну, и всё в таком роде. Но больше всего я замешкалась на последнем вопросе. Нужно было всего лишь поставить галочку или крестик. Однако думала над этим пунктом мне кажется долго. Сообщить своему соулмейту результаты [] Нервно закусив губу и зажмурившись, быстро черкнула галочку в нужном месте. Хотела я этого или нет, но родители дали мне ясно понять, чтобы я соглашалась на это предложение клиники. По их мнению, толку от того, что ты узнаешь свою родственную душу мало, до него ведь надо ещё как-то добраться. Хорошо, если он где-то рядом, а, что вот делать, если он живёт в совершенно другой стране или континенте? Вот по этому многие и соглашаются. Врач — Константин Денисович (так было написано на нашивке униформы) явился минут через шесть, держа в руках какие-то папки. Это был мужчина лет тридцати пяти с невероятно добрыми и, можно сказать, светившимися теплом глазами. Врач был не то чтобы неразговорчив, скорее просто предпочитал делать свою работу молча, изредка что-то спрашивая, а после уже беседовать с пациентом. Так он взял у меня нужные анализы — на кровь и генотип. Как оказалось, чтобы найти своего истинного в банке данных, можно просто сдать эти анализы. Я немного волновалась, следила за тем, как врач в течение получаса то уносил пробирки, то заполнял бумажки и после снова их относил по-видимому в лабораторию. В мою «Историю Душ» — так называются здесь карточки пациентов, Константин Денисович начал записывать только после того, как расспросил меня о том, как появилась метка и о недомоганиях при её появлении. Затем вклеил анкеты и удалился из кабинета, захлопывая дверь. Вернулся он скоро и держа в руках чью-то объёмную «Историю Душ». Неужели… Неужели это оно? Господи, я так долго ждала этого момента! Но что же может значить такой объём? Мой соулмейт уже побывал на приёме? — Что ж… Думаю вам очень повезло. — он пролистал пару страниц, а после посмотрел на меня. Моё сердце пропустил удар. Оно одновременно желало и боялась услышать имя того, кто предназначен мне Судьбой. — Берите, не стесняйтесь. Вам можно. — врач неожиданно протянул мне документы. Я кивнула, судорожно сглотнув. Взяла дрожащими руками и опустила взгляд… По рассеянности, свойственной мне при волнении, перед глазами оказались сначала не самые первые строчки. Но красивым ровным почерком было выведено: 9 марта 1993г. Моё сердце забилось, как сумасшедшее. Стоп… Что? Как 1993… Как такое возможно? Я быстро скользнула взглядом по остальному тексту и наконец-то посмотрела на имя. Моя улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Мин Юнги — А… Это может быть ошибкой? — я с замиранием сердца посмотрела на врача. — Это исключено. Я вижу, вы обескуражены. Согласен, это нужно обдумать. Ваша половинка — личность весьма известная. Но я уверен, вы станете замечательной парой! — я уверена: он улыбнулся мне самой, что ни на есть, лучшей из его арсенала улыбок. Я, словно в прострации, что-то промычала ему в ответ и, поблагодарив, на негнущихся ногах вышла обратно в холл, где меня уже ждала сияющая подруга. Не обращая на неё внимания и еле сдерживая слезы, я села рядом. В моей голове никак не укладывался тот факт, что мой соулмейт старше меня на десять лет. И неужели мне придётся так далеко уезжать от родителей? Я не хочу. Нет! Я не верю! Этого просто не может быть! С моего рта сорвался первый всхлип. И, кажется, это заметила Маша. — Всё хорошо? — я покачала головой, нет, у меня не всё в порядке! Она резко расширила глаза и, наклонившись ко мне, прошептала, — Только не говори, что ты… Я прерываю её, чётко и ясно давая понять, что я поняла о чём она и, нет, я не «пустышка» — бета, человек без соулмейта. Она понимающе кивает. Но я же вижу, что это не так. Подруга помогает мне подняться и, попрощавшись с регистратурой, уходим домой. Весь путь я не помню, только отрывки того, как Маша меня успокаивала. Очнулась я уже дома, сидя в кровати и с каким-то странным чувством в груди. Внутри всё сжималось со скоростью света. Мысли, как зыбучие пески, утаскивали меня глубоко в подсознание. Я была и рада, что узнала имя альфы. Но меня это и совершенно расстраивало. Не его уж точно я ожидала. Разве вообще возможно, чтобы соулмейт был старше на столько лет? Я была совершенно подавлена и понимала, что разговор с родителями неизбежен, но я старалась отложить его, как можно дальше. Так в своей комнате я оставалась до самого ужина. Вечером не выйти было просто запрещено. Родители постучали ко мне в комнату и настоятельно просили выйти «на белый свет» ко всей семье, заодно прихватить и " Историю Душ», как оказалось копии оригинала — штамп [копия] виднелся на форзаце. Все эти несколько часов, проведённых в комнате я пыталась убедить себя, что всё не так уж и плохо. Корея ведь не так уж и далеко от России. Наверное, смогу прилетать сюда. Не будут же меня там держать насильно. А разница в возрасте… Чёрт! Кого я обманываю? Я же больше двух дней вдали от родных никогда не проводила! К ужину присоединилась самая последняя, безуспешно пытаясь оттянуть те минуты. Но до этого я долго стояла в ванной и гипнотизировала холодную воду, льющуюся из-под крана, и изредка протирая лицо ледяными ладонями. Следы от слёз давно уже прошли, но на душе была так же паршиво. Сейчас даже самой себе я казалась каким-то привидением. Блеклым и изрядно помятым. Ели мы практически молча, лишь изредка Даша рассказывала, как им живётся вместе с Женей. Ей хорошо говорить, встретились они, когда им обоим было по девятнадцать да и живут они в соседнем городке, до которого от силы часа полтора езды. В мой мозг закрадывается мысль, что все забыли про меня, потому что не было за это время никаких расспросов. Медленно встаю и пытаюсь слинять обратно к себе, когда за руку меня хватает мама. — Анна, куда же это ты? Разве не хочешь поделиться результатами? — я незаметно виляю головой, мол, нет, не хочу, но, кажется, это всё-таки никто не видит, и тогда я просто, натянуто улыбнувшись, сажусь обратно за стол, — Недавно звонили из клиники и сообщили, что твой соулмейт уже в курсе. — моё сердце ёкает, — Сказали, что, как только он узнал, то выразил желание приехать. — нет, не ёкает, кажется, оно только-что упало куда-то в пятки и наотрез отказалось подыматься обратно. Я подзависаю на некоторое время. Я совсем забыла о том ужасном соглашении.