Она ещё ребёнок

Впервые за эти несколько дней Мин Юнги мог спокойно вздохнуть: ни удушающего жара, ни пота, катящегося градом с тебя, ни зудящего желания в паху, — лишь более или менее ясный ум и небольшая усталость с ломотой в теле. Неприятно, но явно лучше, чем могло быть дома. Юнги закрыл файл, над которым работал все эти дни, предварительно сохраняя. Хоть какой-то плюс в этом гоне: он, наконец-то, закончил пару набросков для будущих песен. Менеджер будет явно доволен, хотя, надо признаться, и сам Мин был этому весьма рад — он не мог это сделать уже полтора месяца. Альфа встал из-за стола, чувствуя неприятное покалывание в ногах. Кажется этот стол с компьютером, а ещё диван, стоящий в углу комнаты, на котором он, свернувшись в неудобной позе, спал, альфа забудет не скоро. Они уже чуть ли не родные. Мин не уверен, но возможно даже его комната в общаге не переживала такого состояния своего хозяина. Юнги был искренне благодарен Хосоку, хотя бы за то, что тот бета, и он, как альфа, не реагировал на его феромоны так же резко, как бы это могло быть на омежьи. А еще Чон был тем человеком, который не позволял альфе подохнуть от нехватки таких элементарных вещей, как пища, вода и сон. Блокаторы, которые на самом-то деле не действуют в должной мере на альф, всё-таки хоть на сколько-нибудь, но помогали. Мин не знал, где бета их раздобыл, но был благодарен старому другу. Без него, казалось, это заточение бы длилось вечно. Конечно, Мин Юнги с лёгкостью мог подцепить где-нибудь омегу и, если уж быть честным, пару раз даже порывался, когда за дверью студии проходили представители слабого пола, но каждый раз он, на свою радость, останавливался. И Юнги даже не знал, что действовало на него в большей степени. То, что его отдёргивал Хосок, наличие меток на омегах, которые сплетали их запах навечно с феромонами избранника (он впервые был благодарен за это обязательное условие в контракте омег компании) или всё же скребшееся чувство в груди перед истинной. Возможно, он поступил неправильно, оставив Аню практически одну дома, однако, разум твердил, что так лучше. Мин Юнги был виноват и ему в некой степени даже было стыдно, но это лучше, чем если бы он сказал, почему его не будет. Пусть лучше омега считала бы, что у него важные дела в студии, чем чувствовала страх измены, неуверенность в себе, как в омеге, истинной паре, свою незначимость для альфы. А она правда многое значила для него. Возможно, не видно, непонятно, но это так. Будучи ещё подростком, сбежавшим от родителей исполнять мечту, Юнги тайно, потому что вообще-то не пристало альфам волноваться об этом, мечтал об истинной или истинном. Ему неважно было то, какого пола, национальности, возраста. Он просто хотел семью, хотя прекрасно понимал, что, являясь айдолом, это будет непросто поддерживать отношения, что придётся начать скрывать большую часть личной жизни от прессы и фанатов. И Юнги даже не знал от кого в большей мере… Он потянулся, слыша, как похрустели позвонки, и всё-таки проклял тот самый диван. Знал бы, что так будет, уговорил бы тех людей, которые его сюда ставили, купить что-то получше, нежели этот жалкий клочок кожи. Ну, серьёзно, попробовали бы они на нём поспать! Часы показывали полвосьмого вечера, и парень тихо вздохнул, — в Сеуле сейчас самый пик пробок, все спешили с работы домой и итак достаточно заполненные дороги становились еще более заполненными. И это еще считая, что большая часть населения пользовалась общественным транспортом. Юнги, надеясь, что по пути не наткнётся на какую-нибудь аварию, из-за которой можно проторчать в дороге несколько часов, взял свою сумку, запихивая свой блокнот с текстами, и, хватая ключи от машины, вышел из студии, попутно выключая свет и закрывая на ключ. Своей машиной Мин пользовался редко, можно сказать, практически никогда. И знал о ней тоже практически никто — парни и менеджер. Ничего необычного, самый обычный хёндай, в рекламе которого они недавно участвовали. Иногда, Мин Юнги конкретно так забавляли мысли фанатов о том, что у них супер дорогие машины, в которых они рассекали по трассам Сеула. В жизни это всё более прозаично. Белая, большая и ничем не примечательная машина. В первую очередь, чтобы не бросалась в глаза, иначе толпа фанаток, обступившая её, вырастет с геометрической прогрессией. Потом его хёндай был удобен в использовании, многого не требовал и был в целом весьма комфортабелен. Замешкавшись на парковке, Юнги выехал на дорогу, мимолётно глянув в зеркало заднего вида, чтобы поправить чуть съехавшую маску с лица, а заодно и кепку. Безопасность, когда ты без телохранителей или ещё кого, превыше всего. В голове крутился вопрос о том, как вести себя с Аней, в голове ещё были живы те ощущения неловкости. Хотелось, чтоб было легче, проще что ли… Дом встретил его тишиной. На улице стало прохладнее и, когда Мин поспешил зайти внутрь, его никто не встретил. Это было непривычно в силу того, что в общаге каждый раз был шум и гам: младшие либо носились, либо рубились в приставку, а старшие пытались их успокоить. Здесь была какая-то обволакивающая тишина. Юнги поспешил снять обувь прямо мысками ног, попутно высматривая кого-то. Из кухни горел свет и вкусно пахло едой. Скоро оттуда поспешил Джин, растягивая уголки пухлых губ в улыбке и вытирая руки полотенцем, после чего просто закинув его на плечо. — Юнги~я, привет, — протянул старший, — не думал, что ты сегодня вернёшься. Хосок сказал, что с утра у тебя был ещё жар, — Сокджин поднял брови в неподдельном беспокойстве. Он, как настоящая мамочка, помог раздеться младшему, раскручивая с его шеи шарф и убирая его, сложив, на верхнюю полку шкафа. По помещению начал разлетаться приятный запах сандала с ментолом, смешиваясь с уже обжившимися здесь феромонами омег. На секунду в ноздри альфы забился лёгкий шлейф шоколада, но он тут же прекратился или же просто вышел из головы. Приятно было видеть родного человека дома. Юнги знал, что в первое время ему определённо будет не хватать парней, но он уверен, что справится с этим. — Со мной всё в порядке, Джин-хён. Гон полностью прошёл, а Хосок, как всегда, преувеличивает, — Мин улыбнулся своему хёна, развеивая все его сомнения, — спасибо, что побыл здесь, пока меня не было. — Ой, да ладно, — Ким весело махнул рукой в знак того, что всё хорошо, — пойдём на кухню, я тебя хоть накормлю, а то эти сони ещё не скоро проснуться. — Сони? — Чонгук решил к нам заглянуть, и они вместе с Аней целый вечер играли в приставку. Только-только уснули, наверное. До этого стоял такой гам, мне кажется, что, когда Гуки с Хоби играют, нет такого шума. — Ким Сокджин в своём репертуаре, всё болтал и болтал, но Юнги и не против, ему интересно узнать, что происходило во время его отсутствия с истинной, — они наверху в комнате, если хочешь, можешь потом заглянуть, я особо не заходил к ним. Только не разбуди, ещё одного такого вечерочка я не переживу! — Хорошо. Ты что-то готовил? — Джин кивнул, — вкусно пахнет. Я пойду положу вещи, — альфа взглядом указал на всё ещё висящую на плече сумку, — и спущусь вниз. Не дожидаясь ответа, он свернул к лестнице и ленивым шагом поплёлся на верх. Его комната была дальней и, чтобы до неё дойти, требовалось пройти мимо спальни омеги. Дверь туда оказалась открытой и Юнги заглянул внутрь убедиться, что всё хорошо. На кровати никого не оказалось и, чуть нахмурившись, он зашёл полностью. С дальней стороны кровати раздавалось тихое сопение и, обогнув её, Мин наткнулся на два тела, облокотившиеся на корпус мебели. В груди неприятно кольнуло, когда он увидел, как левая рука младшего окольцовывала талию его омеги и прижимала к себе несопротивляющееся тело. Девушка вздохнула и переложила голову с плеча парня на его грудь. Мин Юнги старался не обращать на это внимание, потому что это ничего не значило. Это он её альфа. Это он её истинный и соулмейт. Но почему-то всё равно чувствовалось за ребрами неприятное ощущение, растекающееся липкой субстанцией внутри. Неприятно. Хотелось, чтобы так прижималась девушка к нему, а не к его другу. Юнги понимал, что это всё его альфья натура, ещё не до конца, возможно, отошедшая от гона, чертово чувство собственничества. Отодвигая подальше все эти чувства с ревностью от себя подальше, он подхватил омегу на руки, перекладывая её на кровать, в общество того самого розового плюшевого зайца, которого она привезла из дома. Взяв пульт, Юнги выключил всё ещё работавший телевизор, мимолётно поглядывая на парня. Было это чувство вредности, взыгравшее в его голове, или ещё что, но, убрав тарелку с оставшимися чипсами на тумбочку, оставил его спать на том же месте, уходя к себе в комнату, прикрывая за собой дверь.