дружу я с тем монстром, что спрятан во мне
7 октября 2020 г., 09:55
Темно. Ночь. Ни звука, ни души у двери. Чонгуку не спится, внутри него что-то суетится, какое-то странное предчувствие, и это явно что-то плохое.
Чон смотрит на свои бледные и холодные руки, опуская взгляд на железные браслеты. Ему нездоровилось именно из-за них, ведь блокируя магию, они высасывали его внутреннюю энергию, которая помогала им в блокировке.
На днях к нему приходил Энджел, мальчишка болтал о том, чем занимался в свободное время. Разговоры с ним были той причиной, по которой слизеринец все ещё не сошёл с ума. Итан давно не являлся, вместо него за Чоном следила и носила еду какая-то темноволосая девушка. Её зелёные глаза были пропитаны сожалением и жалостью к парню, но тот в ней не нуждался.
Глаза наполняются страхом, когда слышится непонятный треск, исходящий от оков. Магические искры прошлись по металлическим швам прямо к фалангам пальцев, щекоча кожу. Такое происходит впервые за все это время, парень растерянно хлопал ресницами, боясь того, что может произойти дальше. Неизвестность пугала и оставляла после себя неудовлетворённость.
— Что происходит? — Чон с опасением таращился на руки, слегка поворачивая их в стороны. Треск повторился, как и магическая реакция с искрами. Ток словно прошёлся по всему телу, но совсем неощутимо.
Дверь в комнату открылась с протяжным стоном, охранник в своём обычном тёмном костюме переступил порог.
— Господин просил вас показаться ему, — мужчина не тронул, не схватил за руки, а как обычно, ждал смирно у входа. Это порадовало, ведь лишних касаний слизеринцу не хотелось, да и сопротивляться сил у него не было. Брюнет решил отложить раздумья и пойти по назначению.
В коридорах было слишком тихо, будто все кто были тут когда-то вымерли. Направляясь по подвальным коридорам, брюнет заметил знакомую фигуру меж дверей, в ней он узнал Минхека. Нахождение данной персоны тут произвело огромное впечатление. Что он здесь делает? Что он тут забыл?
Картины на стенах молчали, но то, что они были живыми Чон знал, видел и не раз, как те шевелились и болтали о своём. Походило на траур, от такой тишины уши сводило. Слишком уж это пугало, что в глотке ком стоял.
В подвале стояла снова та самая клетка, ничего собственно не изменилось, запах был все так же гадок и неприятен. Голову от него кружило жутко. Неяркий свет от свечей на стенах, чтобы не было уж совсем темно. Интересно, зачем им свечи, если есть магия с более мощными и яркими источниками?
— Жди здесь, — страж толкнул слизеринца в спину, прямо в клетку, закрывая за ним дверь. Чонгук цокает тихо, потому что можно было и повежливее, но молчит, ведь спорить и ругаться охоты нет.
Чон чувствовал себя игрушкой, питомцем для богатых. Интересно, дикие звери в цирке себя так же чувствуют? Чонгук один раз слышал о нем от Тэхена, но теперь никогда не пойдёт туда, зная, какого это.
Тэхен. Его сейчас так не хватало с тупыми шутками, дебильной улыбкой, тёплыми руками и такими родными глазами. Копной мягких красных волос, вечными попытками поцеловать, укусить, прижать сильнее к горячему телу. Чон замёрз сильно, и не только снаружи, но и будто бы внутри. Его пробирала дрожь, он чувствовал, как ломается. Вильям сам не понимает видимо, чего хочет, ведь такими темпами, он убьёт его до связи, не получив ничего. Он ведь истощает его.
Парень дёрнулся, почувствовав непонятную, но отчетливую боль по всему своему телу. Она длилась всего секунду, но парня пробрало до костей. Что же творится.? Чон пытается не думать об этом, потому что дыхание учащается, а паническая атака ему сейчас ни к чему.
Лёгкий шепот обдал уши, но никого в помещении не было, это заставило сердце покалывать. Темноволосый крутил головой, пытаясь поймать тишину и отбиться от потоков звука. И ему это удалось.
Он явно что-то слышал, у самого уха, но это было не на совсем понятном ему языке. Или он слова просто не расслышал, или это древний язык, или он просто действительно сходит с ума.
— У меня глюки.?
Резкая боль разошлась по телу, вырывая из парня отчаянный крик.
***
Лис резко открыл свои пустые белые глаза. Что-то не так и он это чувствует. Взглядом он прошёлся по участникам очередных сборов по поводу спасательной операции. Пытаясь почувствовать хозяина дух пришёл в замешательство. Он не чувствовал ничего абсолютно, будто того и не существует вовсе. — Друзья мои.Что-то происходит, — Тэхен напряжённо отвёл взгляд от карты и посмотрел в ответ на Аластара. — Что? — Я не знаю, но думаю, что нам стоит поспешить., — Миссис Чон взяла стакан воды, пытаясь унять дрожащие от волнения руки. Тэхен помог ей налить воды с графина, пытаясь сам держать себя под контролем. — Я уже задумываюсь над тем, чтобы открыть тайну правительству, — вздыхает Айзек, садясь в кожаное кресло. — Чонгук не заслуживает такой жизни. Чимин уверенно молчал, чувствуя на себе прожигающий и волнительный взгляд Юнги, но все равно ничего не говорил. Он продолжал чертить план поместья, ломая грифель несчастного карандаша уже в пятый раз и смачно при этом ругаясь. — Ты слишком переживаешь, — Мин забирает названный предмет, накрывая чужую ладонь своей. Им всем сложно, особенно делать вид, что все хорошо. Просто так наслаждаться друг другом не получается, ведь внутри все вверх дном. — Зато ты слишком спокоен, — блондин прикрывает глаза и считает до десяти уверяя себя, что это работает. Нет, не работает. Раздражаясь от абсолютно всего, что его окружает, Пак чувствует вину за свою реакцию. — Прости, вся эта ситуация. — Страшная, я не спорю, — поднимая глаза, Пак сталкивается с такими же напуганными, наполнеными боязнью за жизнь их общего друга. Мину наверное сложнее чем ему, он знал Чонгука гораздо дольше. — Но ты не должен загоняться, так мы ему не поможем. Нам нужен твой чистый интеллект. — Ты не перепутал меня с Намджуном? — улыбается гриффиндорец, незаметно расслабляясь. Он чувствует усталость, даже после восьми часов сна, просыпаясь, он чувствует её. Он просто слишком устал от этого дерьма. — Нет, ты ведь действительно очень умный, Чими, — шепелявый гладит большим пальцем гладкую кожу ладони. — И не строй из себя дурачка, будто не знаешь этого. — Давай сделаем вид, что я правда этого не знаю? Намджун потирает переносицу, откидывая книгу в сторону, даже не задумываясь о её сохранности. Библиотека пуста уже давно, но он не собирается уходить, пока не найдёт хоть что-то стоящее. — Устал? — голос Джина умиротворяет, пуффендуец улыбается уголками губ, но по нему видно, что он тоже изрядно замучался. У него в руках коробка с выпечкой и от этого отдаёт теплом в области сердца. — Да, есть такое, — Нам улыбается в ответ, показывая свои чудесные ямочки. Он отодвигает стопки пыльных книг в сторону, когда парень садится на стул рядом. — Я принёс тебе перекусить, — Ким старший ставит аккуратно упакованную коробку с клубничным пирогом на стол. Рюкзак с его плеча шумно приземляется на пол и оттуда Сокджин достаёт переносной бутыль с чаем. — Это не стоило твоего времени, — младший благодарно смотрит и приступает к перекусу, довольно мыча и причвакивая. — М, как вкусно~ — Ешь нормально, — Джин смущённо смеётся, но уткнувшись глазами в древесину, все же решается озвучить свои мысли. — С ним же все хорошо? Мы ведь сможем. — Мы спасём его, Джини, — Нам приобнимает старшего, который уже просто не в силах сдерживать эмоции. — Ты можешь дать себе волю, я не буду осуждать тебя И тут студент пуффендуя снял с себя все замки и поводки, пропуская путь слезам, что накопились за столь долгое время. Он уткнулся в плечо младшего Кима, сжимая мантию когтевранца в руках. Для всех это была сложная ночь, тот именуемый, когда с рассветом начнётся главная операция, что строилась днями и ночами в надежде, что все пройдёт как надо. Тэхен лежал на кровати Чонгука, с момента его пропажи он спит только на ней, чувствуя жизненную необходимость хоть как-то заполнять отсутствие парня. В руках магловский телефон, каждый раз разблокируя его, Ким смотрит на заставку, где красуется их общая фотография со слизеринцем. Смотрит, пока экран не потухнет сам, а потом снова включает, продолжая смотреть. Воспоминания крутятся в голове, как Чонгук спал на полу у телевизора, как они бесились недалеко от моста, как он учил его кататься на скейте, как Чони впервые попробовал киндер, как он нашёл его запертым в каморке, как он впервые узнал, что младший боится дождя, и как тот спал у него на плече в автобусе, тихо сопя… Всё, все моменты с ним всплывали. И тот самый день, когда он впервые увидел его. Черноволосый, красивый, от которого всегда пахнет приятно и сладко. Такой змееныш, но на самом деле тот еще крольчонок. Первый поцелуй. Красные щеки, милые улыбки друг другу, нехватка дыхания, но оторваться было невозможно. А когда он утром просыпался, смотрел на растрепанного, сонного брюнета, дразнил его, не давал вставать, прижав телом в матрас? Это все настолько запало в душу, что одна мысль о потере пугала до чёртиков. Если такое правда случится, то сразу депрессия и запой, огневиски или магловское вино, неважно. — Тэхен? — Хосок появился неожиданно. — Пора***
Боль, это все что чувствовал Чонгук, но он не кричал, он устал кричать. Он сидел в темноте, зная, что это всего лишь подсознание, ведь на самом деле он, сложившись пополам надрывается от боли. Вокруг суматоха, охранники в панике, они напуганы не меньше, чем Чон. Беготня, крики, какие-то орудия, много кнопок ярких и все это безуспешно. Из темноты подсознания парень чувствует, как на него смотрят. Глаза хитрые, узкие и с каким-то наслаждением созерцают неприятную ситуацию. Снова шепот, голос все тот же, но он уже более внятен, вот только Чонгук не обращает внимание ни на что. Слизеринец смотрит в пустоту, молчит и игнорирует абсолютно все, его разум словно отключился. — Чонгук, смотри на меня, я тут, — голос мудрый, но пугающий с хрипцой. У парня нет ни интереса, ни сил, чтобы поднять свою голову. — Посмотри на меня, щенок. Ты слышишь меня, прими, впусти меня в свой разум. Чувствуется какое-то тепло, словно лёгкое касание языков пламени, нежно щекочет и не доставляет боль, как до этого электрические искры. — Ты же слышишь меня! — голос срывается на крик. — Тебе же лучше будет, впусти меня! Боль. Снова почувствовалась на секунду, но Чон не издал и звука. — Мелкий гаденыш, ты убиваешь нас! — зверь, кажется, тоже ощутил её приятные порывы. — Пусти! Ну хочешь я подчинюсь тебе, только впусти, ты ведь убьёшь нас. Чон резко, как в хоррор фильмах, поднимает глаза встречаясь с теми самыми узкими, хищными глазами. — Сэр, что-то происходит, — Вильям бросил взгляд на клетку, где его заключённый лежал на полу калачиком, уже не издавая звуков. — Он просто решил поиграть в актёра, да, Чони? — Нейл издевательски хмыкает. — Проверь его. Охранник машет головой и, взяв ключи, открывает, каждую секунду бросая взгляды на юношеское тело. Толкнув носком ноги в бок, он не дождался никакой реакции. — Сэр, он не реагирует, — страж садится на корточки, тормоша чужое тело, снова не получая результат. — Вставай давай, — глаза проходятся по рукам и усмешка пропадает с лица. Браслеты-блокаторы были сломаны, валяясь рядом. — Сэр. Тело мужчины было потоком магии прижато к прутьям клетки. Всё сразу же взболошились, дернувшись с места и направив палочки на парня. Когда Чонгук поднял голову, Вильям ужаснулся, встретившись взглядом с алыми глазами, горящими магией. Клетка сразу же разлетелась в стороны, люди кинулись в стороны, ища укрытия. — Ха.что это за фокусы? — Нейл достал палочку, уже запуская заклинание, но брюнет за секунду оказался около него, выбивая её из рук и нанося удар в живот, завалив при этом на пол. — Прощальный подарок тебе, — голос был не парнишки. Хрипловатый, более грубый и взрослый. Присутствующие испугались не на шутку. Неожиданно, двери подвала вылетели с петель и на пороге стояли Тэхен, Чимин, Юнги, мистер и миссис Чон, вместе с директором Шихеком. Окна разбились в дребезги и оттуда появились Хосок, Джин, Намджун и несколько министров магии. — Чонгук.? — Айзек смотрел на сына и не мог поверить, что смотрит совсем на чужого ему человека. — Папа? — красные глаза пропали, Сейра вскочила с места и побежала к сыну, обнимая его крепко, прижимая к материнской груди. — Что я видел только что? — Чимин посмотрел на мистера Чона, так же как и все остальные. — Он.он смог использовать магию Мерлина. Тэхен стоял, гладя и вовсю рассматривая парня. Бледный, неживой, замученный. И его совсем не пугало то, что он видел. Он настолько влюблен в этого парня, что ему на все плевать. — Это вы все.? — Гук кивает на вырубленные тела охранников за порогом и Юнги неловко кивает. — Ты.? — бывший гриффиндорец боится говорить, но ближе подходит. Руки трясутся, чешутся, хотят коснуться, но они виделись в последний раз не в лучших обстоятельствах. — В порядке, — Чонгук смотрит в карамельные глаза, ком в горле застрял от вида Тэхена. Как жить с осознанием того, что он его использовал? И как перестать любить его? — Гуки, я должен. — Нет, Ким, ты ничего не должен, правда, — холод прошёлся по всему телу. Они вернулись с того, чего начали и это настолько отвратно, что Тэхен готов заплакать. — Нет, Чон Чонгук, ты должен меня выслушать, да, пусть тут не самое подходящее место и много лишних глаз, но ты должен меня выслушать, — Сейра округлила глаза, видя Тэхена таким впервые, она даже не думала, что парень умеет так кричать. — Что происходит? — Профессор Шихек получил шик от Джина. — Прости, — бывший гриффиндорец подходит к брюнету и, достав из кармана зласчастный кулон Ньютона, вешает его на шею слизеринцу. — Да, я познакомился с тобой не просто так, да, в начале у меня были не лучшие намерения, да Гук, я спасал свою репутацию, — глаза Чонгука наполнились слезами с каждым новым словом, но его схватили за руки и не давали уйти. — Но. Ты поменял меня, ты.показал мне другой мир, ты сделал меня лучше. Я влюбился в тебя сам, а не потому что сказал Минхек. Ты слышишь меня? Я люблю тебя, Чонгук Тэхен смотрел в глаза младшего, совсем не испытывая стыда, что признался в этом прямо перед родителями брюнета. Он ждал, он смотрел и ждал ответа. Ему все равно, что его будут считать сопливым романтиком, ломающимся перед Чоном, но он ни за что и никогда больше не потеряет его. — Тэхен~и, я идиот, — Чонгук сам первый тянется поцеловать, оставляя влажный след на губах. — Я такой идиот. Я люблю тебя, очень-очень, до потери пульса люблю. — Малыш, — Тэхен целует сильнее, прижимает крепко, когда его шею окольцовывают. — Маленький мой, любимый мой, родной. Я тебя больше не отпущу, любому глотку перегрызу, кто тебя тронет. — Так, голубки, ворковать перестали, — Айзек ревниво нахмурил брови, получая логтем в бок от жены. — Ну, а что? Перед людьми неудобно. — Знаете сколько мы таких сцен видим за неделю? — усмехнулся министр. — Может мы уже уйдём от сюда? — Хосок красиво покрутил палочку в руках. — Я так, просто спросил.
