Совершенно не та, кем была.

***

       Солнечные лучи почти не проникали в сырое подземелье. Гермиона не сомкнула глаз, пытаясь проанализировать ситуацию. Двадцатый раз за ночь она задавала себе уйму вопросов на которые не могла ответить. Она стала слизеринкой.       Ложиться — поздно, а вставать — рано, уже вошло в непоправимую привычку. В последнее время для неё это было нормой.        Осмотрев свою кровать девушке стало непривычно видеть зелёный цвет, вместо яркого красного, которые придавал хорошее настроение. Но холодные цвета не резали глаза, как те светлые. Неужели, она и вправду должна быть здесь? Сырость стала не такой уж и неприятной, а холод придавал ей уверенность. Но она до сих пор не может представить на себе зеленоватый, как змея галстук, обвивающий тонкую шею, и мантию с противоположным значком.        Вставать в пять утра было приятно. Чувство одиночества и приятных холодок из окна заставляли улыбнуться. Красивые цвета рассвета блестели на утреннем небе, перемешиваясь и создавая новые оттенки. Приняв душ девушка вновь пришла в спальню. Разглядывая новые вещи, которые уже лежали на стуле попутно застёгивая белую рубашку, девушка крутилась перед зеркалом в ванной, завязывая галстук и цепляя на плечи мантию. Залив в себя баночку зелья-бодрости спустилась по лестнице вниз, прижимая к груди очередную книгу или альбом.       Гостиная была пуста. Естественно, кто захочет в полшестого утра вставать. Диван был такой же мягкий, как и у «львов».       Присев на краешек и оглянувшись по сторонам, она открыла альбом с её семьёй. На первой странице была фотография, где совсем маленькая трёхгодовалая девчонка, с кудряшками на голове и с высунутым языком рисовала. Перевернув страницу Гермиона увидела её, маму и папу в аквапарке. С улыбкой малышка сидит у отца на плечах, тот радостно смеётся обнимая жену. Ещё раз перевернув листок увидела, как мама рисует ей на лице усы котика. Гермиона искренне улыбалась, вспоминая все эти моменты. Тогда она ещё не знала, что такое смерть, и не имела никакого понятия о Волшебном мире. Тогда ещё не стоял во рту привкус железа, а глаза не видели крови.        Перелистывая очередную страницу она услышала тёплое дыхание над ухом и мимолетное прикосновение. Выхватив палочку из мантии, направила на незваного гостя. — Грейнджер, убери палочку, — хриплый голос заставил вздрогнуть. — И долго ты здесь стоишь, Малфой? — с ноткой отвращения произнесла девушка с грохотом закрывая альбом. — Достаточно, чтобы увидеть тебя и твоих родителей-магглов, — проговорил он сквозь зубы садясь в кресло стоящие сбоку дивана. — Прекрасно поговорили, но я пожалуй пойду, — Гермиона поднялась с дивана идя к лестнице. — Почему уходишь? — Быть вечно совсем непонятной… А просто б немного тепла, — она решила ответить строчкой из своего любимого стихотворения. — Как раскалённого олова выпить чашу до дна, — Малфою нравились маггловские стихотворения. — Как огнём продирающим сразу меня — насквозь, — продолжила она не поворачиваясь к застывшему силуэту у камина. — Это непонимание… — Будто бы всё — всерьёз, — фыркнув продолжила девушка. — Вы же поймите, милые, солнышки, дети мои! — с усмешкой прочёл он. — Я за своими улыбками — душу пытаюсь скрыть, скрыть все следы отчаянья и отголоски чувств, я прикрываюсь маскою… — - Что это просто грусть, — подходя к её тонкой, как струна спине продолжил за неё. — Я нарисую радугу… — прошептала она сквозь слезы прокручиваясь в голове воспоминания поглотившие её изнутри. — В черно-белых цветах, — с иронией произнёс Драко. — Я закрываюсь наглухо в только моих мирах, — продолжили они вместе, а Гермиона развернулась к парню сдерживая слезы отчаяния, сдерживаясь чтоб только не бросится парню на плечи рыдая.        Он же враг. Он тут же всем растрясет, что бывшая гриффиндорка бросилась ему в объятия рассказывая о своей ужасной судьбе. Повернуть головы их заставил скрип пола у дверей в подземелья, где стояла Пэнси явно слыша всё от начала до конца.

***

       Идя на завтрак Гермиона старалась впечатать в голову, что ей надо сесть за зелёный стол. Столб в теле мешал согнуться или опустить подбородок, поэтому её походка казалась уверенной.        Она старалась не привлекать к себе особого внимания, поэтому села ближе к краю стола. Зная что змеи властные, то быть другой совершенно бессмысленно, раз ты уже одна из них — не стоит этого отрицать. Веди себя также. Будь хамкой и самодовольной стервой. Разве не все слизеринцы такие?        В зал вошла шайка во главе с Малфоем. Не обращая сущего внимая стала намазывать на поджаренный тост малиновое варенье. Подбородок был у неё всегда поддёрнут, даже когда она ела. — Грейнджер, — опять этот писклявый голос, — Воспринимай мое поведение, как хочешь, но здесь мое место. — Можешь делать все что угодно, хоть садится прямо на стол и раздвигать ноги, но я не сдвинусь с места пока не позавтракаю. Тем более места много, хватит места даже для твоего пылающего от ярости зада, — как ни в чем не бывало каштановолосая продолжила трапезничать. — Да как ты смеешь, поганая грязнокровка. — Ты! — Гермиона чуть не опрокинула стол пока вставала со скамейки, — Самодовольная сучка! Если ты ещё раз, посмеешь обратиться не должным образом, то ты почувствуешь на себе Аваду и палочку на горле, — она с каждым словом подходила всё ближе к испуганной не на шутку Пэнси, — Ты меня поняла? — грозно спросила она оскалив зубы, что вот-вот пронзят её кожу, на что получив положительный кивок головой.        Как только Гермиона заметила на себе взгляды учеников, направила на них более холодный взгляд, и они все соизволили отвернуться. Блейз взял за плечи испуганную Пэнси и посадил поодаль экс-гриффиндорки. Послав презрительный взгляд на Малфоя, тот тут же ушёл к своим.

***

       Расписание во вторник у слизеринцев очень странное. Зельеварение соединённые с Гриффиндором — первый урок. Не спеша, Грейнджер дошла до кабинета и села рядом с Дафной, которая вздрогнула от неожиданного появления. В класс зашли её друзья, которые явно не знали о произошедшем этим утром. А может и знали раз не подошли к ней. Видно им было хорошо и без неё, заключила Гермиона глядя, как они смеются во всю глотку.        Облокотившись на спинку стула она прикрыла глаза, сдерживая, подступивший поток слез. Снаружи полное спокойствие, фальшивая улыбка пришита на пухлых губах. А внутри шторм, буря, цунами, гроза, вспышки молнии — все самые страшные явления природы и души. Только глаза. Карие глаза могли всё рассказать, но только вздернутый подбородок мешал вглядеться в них. Да и кому это нужно. Кому нужно вглядываться в душу грязнокровки — Гермионы Грейнджер. Я нарисую радугу в черно-белых цветах, Я закрываюсь наглухо, В только моих мирах.        Гермиона до сих пор не могла понять, что это было утром в гостиной. Почему сам Драко Малфой читает маггловские произведения? Возникало очень много вопросов, на которых не приходили ответы. Но к счастью или нет в класс вошёл новый профессор по зельеварению. — Здравствуйте, дорогие дети. Я ваш новый учитель по столь важному предмету, — да, предмет действительно важный в мире Магии, — Профессор Наркол к вашим услугам, — прошепелявил он.        Мужчина средних лет с сединой на голове и ниже Гермионы минимум на голову. Странный прикид, как наряд Рона на четвёртом курсе, по-моему это был четвёртый… И потрепанные временем ботинки маггловской фирмы.