Совершенно не та, кем была.

***

       Гермиона, как обычно встала очень рано. Пушистые волосы развевались на ветру открытого окна. Она искренне улыбалась. Ей было… хорошо? Да, наверное.        Вечерняя прогулка с Дэном прошла успешно. Молодой человек любил говорить на темы литературного и научного характера. Он ей понравился. Казался таким милым, добрым и заботливым. Когда начало холодать он накинул на дрожащие плечи чёрное пальто, которое недавно было на нём. Потом взял её за руку, потому что девушка грела ладошки тёплым дыханием своего рта. Но Гермионе показалось всё… Неправильным? Да, неправильным.        Его руки были слишком тёплые, а кожа слишком загорелая, голос слишком тонкий. Он не тот, кого она хотела ожидать. Она хотела видеть холодный взгляд, бледную кожу, скулы, и грозовые, как тучи глаза. Вот это ей нужно. Именно это.        Малфой никому не стал рассказывать о своих ласках к Грейнджер, даже Блейзу. Он не ожидал ни от кого поддержки и уж тем более совет. Внутренности разрывались на мельчайшие кусочки при одном лишь воспоминании о тех прикосновениях, о том поцелуе. Её губы очень мягкие. И сладкие.        Как только Гермиона собиралась уходить, после ласк на столе, он опять заставил ещё остаться. Нежно целуя шею, залезая под проклятый свитер, касался подушечками пальцев нетронутую кожу. Такой жажды чужого тела ещё не было никогда. Прекрасный момент прервал голос библиотекарши, которая орала о закрытии читального зала. Отпрянув от тонкой фигуры и не сразу заметив её исчезновения, стал думать над своим поступком. Он не пил.        Ещё долго думая зачем он начал столь затягивающие касания. Во всем была виновата она. И её гребенное оголенное плечо.

***

       В Хогвартс на протяжении первой недели всё время поступали новенькие. А также в конце первой недели сентября назначали старост школы. Малфой претендовал на эту вакансию, как и Гермиона. На факультет Пуффендуя поступила новенькая девочка, она представилась на одном из соединенных уроков со Слизерином. Столь привлекательную особу звали Каролина Кэрголи. Волосы до груди с отбелёнными прядями посреди русых волос. Круглые очки и слегка видные веснушки. Во время приветствия с другими студентами, в том числе и Гермиону, заставлял заткнуть уши, ну или затянуто ей рот, уж голос был слишком тонок и звонок. Также каштановолосая посчитала её выскочкой, потому что на уроках на любой ответ, даже вплоть до вопросов: «как у вас дела?» или «какая сегодня погода». Это дико раздражало и заставляло сжимать какой-нибудь ненужный кусочек бумаги или пергамента в руках. Гарри и Рон в первый же день решили с ней познакомиться, Гермиона видела, как эти двое мило болтали с пуффендуйкой.        Вот сегодня был день выбор старост. Экс-гриффиндорка и Малфой были готовы к такому важному событию, выберут же наверное их. Нет. Не наверное. Точно. Непременно.        Как обычно, профессор Макгонагалл вышла в середину зала во время обеда. Раскрутив перед собой небольшой свиток, примерно один тетрадный лист, начала свою речь: — Дорогие студенты! — с лёгкой улыбкой произнесла она, что заставило саму Гермиону чуть-чуть приподнять уголки губ, — Сегодня очень ответственный день, кто-то из вас станет старостой школы. Но такой, особо серьёзной должности награждаются лишь Лучшие из Лучших и те, кто хорошо учится, — профессор всё также улыбаясь осматривая весь зал и немного причмокивая набирая воздух в легкие, — И так… Старостами школы назначаются… — о, мерлин, как Гермиона не любила столь долгие остановки, — Каролина Кэрголи и Теодор Нотт, — Малфой и Грейнджер хотели бы подняться, но переглянувшись и услышав другие имена открыли рот от удивления.        Как какая-то новенькая смогла стать старостой? Что у неё за успехи такие?        Как какой-то тупой слизеринец смог стать старостой? Что у него за успехи такие?        Они оба просто пылали от ярости, первой из зала выбежала Гермиона и громкими шагами ушла в библиотеку. Не разбирая ничего на пути и открыв дверь в читательный зал пошла меж стеллажей. Ноги сами принесли её в то место где вчера были они с Малфоем. Одни. Совершенно одни.        Ей вспомнился тот поцелуй и невыносимо нежные прикосновения аристократа. Подушечки пальцев скользили по её коже, по спине, животу, шеё, щекам, губам… Она села на стул и прикрыла веки облокотившись о спинку. Пальцем прикоснувшись к своим губам — по телу прошлись мурашки и ощущение тепла. Чуть-чуть улыбнувшись и в голове промелькнули воспоминания о том, как он жадно целовал её шею, не пропуская не миллиметра, чтобы засосать и оставить красный, запоминающийся след. Улыбка стал шире, а в мыслях витались его руки, которые зарывались в волнистых волосах. Поморщив носик она вспомнила, как он зверел от её вздохов и стонов. Вспомнила, как он мычал что-то ей в губы и кусая их до крови.        Но такие хорошие моменты прервало другие воспоминание. Гермиона стояла посередине своей комнаты и решаясь на очень трудный, страшный поступок. Мама позвала дочку попить чаю. Каштановолосая спускается по лестнице вниз и видит, как её счастливые родители разливают чай сидя лицом к камину и смотря передачу по телевизору. Волшебница тихо достала палочку и назвала, то заклинание, что оборвало ей жизни и заставило рухнуть все её мечты: — Обливиэйт…        С фото стоящие на полке, над камином стал исчезать её силуэт. Из глаз потекли слезы… С каждого запечатленного на фотоаппарат, момента стиралась она — их дочь — волшебница — Гермиона Джин Грейнджер. Она поздно осознала, что совершила ошибку. Оставив себя сиротой навсегда.        Гермиона открыла покрасневшие глаза и в тоже мгновение закрыла. Грудь всё сильнее сжималась, чтобы восстановить дыхание нужно было некоторое время. Спина сгорбилась, голова упала на согнутые, на столе, руки. Слезы капали в ладошки, которые потели с каждой опрокинутой каплей. Тело вздрагивало от каждой пролитой жидкости. На восстановление души уйдёт вечность…        Мужские руки легли на её плечи, а внутренние кости заскрипели сквозь сокращающиеся мышцы. Гермиона подняла взгляд на пришедшего гостя. — Малфой, уйди… Я тебя прошу, — всхлипывая между словами и отворачивая голову обратно, — Пожалуйста… — но вместо того, чтобы уйти он опустился вниз на корточки и вгляделся в заплаканные глаза девушки. — Это не из-за поста старосты… — произнёс он. — Нет, — тихо выпалила она. — Я утверждаю. Прости, что из-за меня потеряла семью, — произнёс парень так же тихо, как и Гермиона. — Ч-что? — экс-гриффиндорка стирала с щёк дорожки слез, — Тебе не за что извиняться, ты не виноват… Это я… Идиотка… — Виноват. Я бывший Пожиратель. Я убийца. Ты потеряла своих родных из-за меня, — Малфой сам сдерживался, чтобы не разрыдаться самому, — Прости, пожалуйста, — ещё тише добавил он садясь на колени и клади голову на её согнутые ноги. — Не извиняйся. Ты не причём. Это я нацелила на родных непростительное, — залила девушка стараясь снова не расплакаться. Драко поднял на неё взгляд, который тут же стал холодным, как сталь. Девушка ожидала, что так и будет. Вот он кается, моля прощание, а завтра обзывает грязнокровкой. Но встав с колен Малфой быстро чмокнул девушку в губы и удалился из библиотеки. Ещё один момент в копилку с воспоминаниями о Малфое.

***

       Гермиона решила остаться в библиотеке. Открывая тот роман на нужной странице вспомнила Драко, страстно целующий её на столе. Покрутив головой стараясь на время откинутся от приятных мыслей опустила голову и начала читать. — Гермиона, это ты? Привет, я Каролина — новенькая. Ты наверное слышала, у нас были скрещенная трансфигурация в среду. Как у тебя дела? — пуффендуйка выпалила всё на одном дыхании, а слизеринка не спеша поднимала голову и заглядывая прямо в душу. Лицемерка. В твоих словах столько лжи. Твои глаза тебя выдают, — подумала Миона смотря на неё. — Привет и тебе, — сухо ответила каштановолосая и отвернулась к книге. — Какие мы грубые, — Каролина для передачи полного отчаяния выпятила губу вперёд, — Кто-то в ненастроении. Как у тебя дела? — Отлично. И прошу простить, но когда я увлекаюсь чтением, то прошу меня не отвлекать, — Грейнджер, как бы намекала, чтобы та побыстрее съебалась к чертям собачьим. — Я тоже не люблю когда меня отвлекают за причинением книги, — экс-гриффиндорка отчаянно хмыкнула, — Ладно, увидимся ещё, — Каролина сузила глаза и слепила рот в линию, поспешно удаляясь за шкафами. — Вот и проваливай, — тихо прошипела Гермиона сквозь зубы дочитывая последнее предложение ХХIII главы.