Кожаный ремень

      В этот раз во время концерта Клеменс вел себя особенно развязно: делал неоднозначные жесты в сторону кричащей публики, водил то одной, то другой рукой по своему полуобнаженному телу, громко стонал в микрофон. Чересчур много липнуть к кузену во время выступления он боялся, поэтому, немного покрутившись у его ног, ушел на середину сцены, пошло покачивая бедрами. Там он встал между танцующими девчонками, слегка пританцовывая.       Маттиас начинал злиться на такое поведение Клеменса и почти не смотрел в его сторону, стараясь сохранить свой сценический образ диктатора с каменным лицом. "Диктатора" не случайно — для этого концерта дизайнеры придумали фронтмену группы новый костюм, напоминающий военную форму. Харальдссон вышагивал в высоких блестящих сапогах по сцене, сжимая в ладони микрофон. Туго затянутый на талии пояс мешал нормально перевести дыхание, однако имел этот костюм и плюсы: лакированный козырек фуражки защищал светлые глаза Маттиаса от вспышек фотоаппаратов и света прожекторов, направленных на сцену. К тому же, время от времени эту фуражку можно было пафосно поправлять.       Заметив, что Клеменс как-то особенно страстно тянет слова своей партии, Маттиас бросил в его сторону взгляд. Тут же его губы недовольно поджались — он увидел, что к поющему Клеменсу чересчур уж эротично прижимается Андреан, а тот, в свою очередь, всецело это одобряет, положив руку на его затянутую в латекс спину.

***

      Маттиас влетел в гримерку Клеменса с таким видом, как будто крепко поругался с кем-то по очень важной причине. Ханниган дернулся от звука с силой захлопнутой двери и растерянно посмотрел на кузена. — Не слишком ли похабно ты сегодня себя вел? — тихо спросил Маттиас, сузив глаза. Его голос при всем этом был абсолютно спокоен. — Н-ну может... немного... Но это ведь мой сценический образ, Матти... — залепетал Клеменс.       Харальдссон с такой силой дернул пальцами замок на двери, что тот наверняка сломался. Но сейчас его это не беспокоило. Схватив Ханнигана за ошейник, который тот еще не успел с себя снять, Маттиас практически швырнул его на диван, стоящий рядом. Об пол стукнул упавший стул. — Ты что, забыл, как со мной нужно разговаривать? — подойдя к дивану, Харальдссон слегка потер руки в кожаных перчатках. Клеменс смотрел на него испуганно и слегка дрожал. — Так я тебе сейчас напомню. Повернись спиной.       Ханниган покраснел, услышав требовательные нотки в голосе Маттиаса и покорно повернулся к нему спиной, поджав под себя ноги и не слезая с дивана. Маттиас тем временем снял с себя галстук, распутав его хитросплетенный узел. Он подступил к дивану ближе, прижал Клеменса к нему коленом и, дернув вверх его руки, связал запястья этой черной лентой. — Папочка?.. — неуверенно начал Клеменс. — Я не разрешал тебе говорить, — отрезал Маттиас.       Клеменс услышал, как звякает пряжка тяжелого кожаного ремня, который Харальдссон снимал с себя так же, как минуту назад галстук. — П-папочка? — снова подал голос Ханниган.       Маттиас не стал отвечать, вместо этого он размахнулся и шлепнул Клеменса по заду ладонью, так как еще не успел снять ремень. Ханниган вскрикнул от неожиданности и заскулил. От удара ладонью в кожаной перчатке ягодицу сразу же начало жечь.       Харальдссон наконец избавился от ремня и, сложив его пополам, дернул в разные стороны, вызывая громкий щелчок. — Сейчас ты будешь стонать еще громче, чем на сцене, потому что твой папочка очень зол.       Клеменс весь сжался на диване и уткнулся лицом в соединенные в замок руки. Первый удар последовал незамедлительно. Ремень с энергичным свистом рассек воздух и врезался в обтянутую тонкой белой тканью плоть. Маттиас, услышав быстрый вздох кузена, результатом не удовлетворился и шлепнул еще несколько раз. Клеменс кусал тонкую кожу на костяшках пальцев, вздрагивая и постанывая от каждого удара. Фуражка Харальдссона слетела после первых взмахов и откатилась в сторону, волосы растрепались.       Внезапно шлепки прекратились, кожаный ремень упал рядом с дрожащим Ханниганом. Маттиас прижался сзади, провел холодными ладонями в перчатках по животу Клеменса и, расстегнув мешающие портупеи, добрался до брюк и немного спустил их, оголяя покрасневшие от шлепков ягодицы. После этого он снова взял ремень, но лупить не торопился. Лишь сел рядом с кузеном на диван и пригласительным жестом похлопал по своим коленям. Ханниган послушно лег на них животом.       Удары возобновились. Устав махать рукой, Маттиас провел холодной пряжкой ремня по красным отметинам на коже Клеменса и ненадолго отложил свое орудие. Ханниган сорвал голос, крича и стоная на всю гримерку, и теперь просто тяжело дышал, слегка ерзая бедрами. Сквозь штаны Маттиас чувствовал, что он очень возбужден от шлепков.       Положив руку в кожаной перчатке на ягодицу Ханнигана, Маттиас слегка сжал ее и услышал стон, который был куда более пошлым, чем стоны со сцены. — Разрешаю тебе сказать что-нибудь в свое оправдание. — Я отвратительно себя вел и был очень плохим непослушным мальчиком, — быстро зашептал Клеменс, продолжая ерзать на коленях Харальдссона. Видно было, что эту фразу он повторял в мыслях последние десять-пятнадцать минут бесчисленное количество раз. — Так, — кивнул Маттиас, продолжая мять и гладить бедра лежащего парня. — Я заслужил наказания от папочки, мм... — Клеменс облизал сухие губы. — Так, — снова согласился Маттиас. — Я хочу, чтоб папочка наказал меня так, чтоб я никогда больше не вел себя настолько плохо, — тяжело дыша, договорил Клеменс.       Харальдссон погладил его подбородок свободной рукой и зажал ему рот. Ханниган зажмурился, чувствуя на губах кожаную перчатку. Маттиас продолжил хлестать его по голым ягодицам, только на этот раз уже ладонью — так было куда удобнее. Рука в перчатке звонко шлепала по оголенной коже, Клеменс стонал в другую руку, и по кисти Маттиаса проходила вибрация от его голоса.       Закончив с первой частью наказания, Харальдссон невозмутимо поправил перчатки и извлек из широкого кармана брюк длинную цепочку. Он деловито приподнял голову Клеменса за подбородок и пристегнул небольшой карабин на конце цепочки к кольцу на ошейнике Ханнигана. — Что мне сделать, папочка? — с томным придыханием спросил Клеменс. — Слезть на пол и встать на колени, — приказал Харальдссон.       Ханниган покорно выполнил приказ и по пути словно случайно задел пах Маттиаса тыльной стороной ладони. Хитренько опустив глаза, он удобно устроился на полу между разведенными коленями кузена. Харальдссон плотно свернул ремень и этим свертком приподнял голову Клеменса. — Посмотри на меня, — требовательно сказал Маттиас.       Ханниган поднял трепещущие ресницы и посмотрел в глаза кузена своими, затуманенными от похоти. Харальдссон позволил себе слегка ухмыльнуться от осознания превосходства. Клеменс облизал дрожащие губы, наблюдая за тем, как Маттиас наматывает на руку цепочку, прикрепленную к ошейнику.       Взгляд Маттиаса упал на расстегнутую ширинку возбужденного Клеменса. Закусив нижнюю губу, он подвинул одну ногу ближе к паху Ханнигана и нажал на него носком лакированного сапога. Клеменс снова застонал, уткнувшись лицом куда-то в колено Харальдссона. Тот продолжал аккуратно давить и потирать пах сидящего перед ним парня кончиком сапога.       Клеменс прижимался к его ногам, иногда целуя жестковатую ткань брюк горячими губами, а затем затрясся, шумно выдохнул и расслабился. Тут же Маттиас сделал еще несколько мотков цепочки на свою руку, подтаскивая Клеменса ближе к себе. Он расстегнул на своих форменных брюках лишь пуговицу, а честь расстегивать замочек предоставил сидящему на коленях парню. Краснея, Ханниган сжал маленький язычок замка зубами и потянул его вниз.       Харальдссон, спустив нижнее белье, иногда помогал Клеменсу рукой, но больше он был занят тем, что притягивал Ханнигана к себе или поглаживал его щеку и подбородок, пока тот работал языком.       От давления ошейника на артерии у Клеменса шумело в ушах и темнело в глазах, но он продолжал ублажать "папочку", получая от этого больше удовольствия, чем от шлепков по заднице. Харальдссон натягивал поводок-цепь все сильнее, прерывисто дыша. Клеменс иногда поднимал на него глаза, в которых уже плясали словно хмельные искорки.       Наконец Маттиас откинулся на спинку дивана, резко выдохнув, и выпустил из руки поводок. Клеменс облизнулся, наблюдая за ним с восхищением по уши влюбленного человека. Харальдссон, отдышавшись, лениво стянул зубами перчатку с руки и положил руку на щеку Ханнигана, нежно поглаживая. Возле губ он заметил одну капельку и стер ее большим пальцем. Клеменс смущенно улыбнулся.       Маттиас наклонился, передвинул ладонь с лица Ханнигана на его затылок, слегка сжав пальцами волосы, притянул блондина к себе и поцеловал. Через некоторое время он разорвал поцелуй и стал развязывать галстук, которым скрепил запястья Клеменса. — Теперь папочка доволен? — нараспев протянул Ханниган. — Да. Впредь постарайся быть хорошим мальчиком, Клемми.