Ошибка перевода

Довакин-данмер тяжело вздохнул и вытер пот со лба. Четырнадцатый дракон на этой неделе. Откуда они все летят? Когда кончатся? Он уже устал постоянно просыпаться от громоподобного рёва и очередной драконьей туши, которая шлёпается рядом с его домиком. А он ведь так старался — строил его, растения из Винтерхолда специально завёз, садик красивый разбил… И первая же чешуйчатая тварь его вытоптала подчистую! Драконорождённый устало вздохнул и снял тетиву с лука, после чего привычно поглотил душу очередной летучей ящерицы, повёл плечами и, сердито пыхтя, начал растаскивать кости. Часть закопает, часть на броню пойдёт, часть можно будет продать…              Уже вечером, Довакин плюнул на погубленный сад и мирно сидел в кресле-качалке, дремля и наслаждаясь прекрасной погодой — тёплая ночь, гнуса нет, соловей где-то начинает заливаться… Из приятной дрёмы его вырвал рык и громоподобный топот. Не открывая глаз, Довакин дотянулся до лука и вздохнул: естественно, где четырнадцать, там будет и пятнадцатый. Открыв глаза, он застыл, уронив челюсть и растопырив длинные эльфийские уши.              Перед его домом топтался… сам Алдуин! И не нападал. Довакин лихорадочно сглотнул, пытаясь сообразить, что делать и куда бежать. Он был ещё не настолько силён, чтобы валить чёрного дракона, да и Слов было мало… пока что. Пока мозг лихорадочно соображал, тело уже тихо сползло с любимого кресла-качалки и медленно, на четвереньках, ползло к входу в дом.              Алдуин раскрыл пасть, и выпустил чёрный клуб дыма, и продолжал как-то неправильно топтаться, стегая деревья хвостом. Захлопнув пасть, ящерица с крыльями плюхнулась на чешуйчатый зад и задумчиво уставилась на Довакина, который упёрся задницей в дверной косяк и пытался нащупать пальцами ручку двери. Ручка, как назло, не нащупывалась, что продлевало мучительные мгновения пристального немигающего драконьего взора.              «Интересно, а взглядом он убивать умеет?» — кольнула в голову данмера неприятная мысль.              — А ты ничего так, — неожиданно изрекла чешуйчатая тварь. Довакин поперхнулся слюной и замер, забыв про ручку на двери. О чём эта громадина говорит вообще? — И пахнешь вкусно. — Дракон лязгнул челюстями и облизнулся. Эльф снова растопырил уши и покосился в сторону своего меча. О чём эта громадина вообще говорит?! Что, сожрать его хочет?! Ладно, чёрт-то с ней, с громадиной, главное меч схватить и… как убивать Алдуина? Этот гад же только как-то по-особому убивается. Но хоть отпугнуть-то его можно подальше?              — Я тут так, мимо пролетал… думаю — дай загляну, навещу тебя и всё такое. Короче… хм, — снова забубнил Алдуин, потупив взгляд, дабы не смущать Довакина и не пугать его ещё больше. И так, вон, аж потемнел весь. То есть побледнел, но у данмеров — потемнел.              — Так! — решительно сказал дракон, садясь поудобнее. — Я тут летал, думал… В общем, придумал песню. Для тебя! — торжественно объявил он, не замечая, как у Довакина отвисла челюсть и округлились красные глаза до нереальных размеров. Алдуин приосанился, выпятил грудь, развёл крылья, прочистил горло и увлечённо запел, восхваляя каждый изгиб небольшого, но такого красивого тела данмера, его длинные уши, прекрасные красные глаза и все остальные несомненные достоинства.              Создавалось ощущение, что Алдуину по ушам не просто медведь прошёлся — стадо мамонтов с великанами пробежалось. Но в пение он вкладывал всю душу и до того увлёкся, что не заметил, как Довакин оседлал лошадь, дал ей шпоры и исчез в лесу. Очнулся огнедышащий ящер только ночью, когда кончик хвоста у него подмёрз. Разочарованно выпустив клуб дыма, он поднялся:              — Не понравилось… может, полиричнее попробовать что-нибудь? — задумчиво пробормотал он, вытаптывая ещё пару метров подлеска, после чего взлетел и направился к горам — к своей уютненькой пещере, обдумывать, какими ещё способами можно тронуть Довакина.              Путь до Глотки Мира был долгим и трудным. Трудность заключалась в том, что драконы окончательно посходили с ума! Вот, например, сегодня утром: один только начал летать над Довакином, примериваясь и ревя что-то на своём языке, как второй напал на него! Оба дракона передрались, активно поливались огнём и, судя по брани, активно конфликтовали. Это дало возможность данмеру удрать глубже в лес и там затаиться. Побеждённый, обиженно ревя, улетел, а победитель до самой темноты летал над лесом, пытаясь его высмотреть.              Довакин себе всю голову сломал, пытаясь придумать, отчего все драконы окончательно свихнулись и чего они от него хотят!              Потом долгий путь на дурацкую гору. Довакин испытал огромное облегчение, когда добрался до логова белого дракона, который снова лениво спал, вытянув лапы и вяло выпуская струйки дыма из ноздрей.              — Партурнакс! Партурнакс! — завопил данмер, кинув поводья лошади, и бросился к дракону, споткнувшись по пути пару раз и неприлично грохнувшись в сугроб. Впрочем, сейчас ему было наплевать на степенность и достоинство, каким должен обладать Драконорождённый. Он хотел получить ответы на свои вопросы!              — М-м-м?.. — лениво отозвался дракон, открывая один глаз. Потом зевнул, потянулся и нехотя поднялся на лапы, смотря на скачущего от возмущения Довакина перед ним. — Что привело тебя сюда, Довакин?              — Да… все твои сородичи посходили с ума окончательно! — доведённый до крайности данмер начал орать в полный голос, эмоционально размахивая руками. — Слетаются со всех сторон! Суицидники безмозглые! Я устал уже их убивать и души поглощать! Ещё чёртов Алдуин мне весь садик окончательно вытоптал!              Партурнакс спокойно выслушивал крики Довакина, прищурив один глаз и внимательно наблюдая за ним. Когда тот запыхался и прервал обвинительный монолог, чтобы отдышаться, дракон степенно произнёс:              — Ты — Довакин. Ты, твоя суть, манит их…              — Да на хрену я их всех вертел! Это не обычные нападения, я не идиот! Я Драконорождённый! Объясни мне, что происходит! Ты видел поющего Алдуина?! А Я ВИДЕЛ! Я требую объяснений!              Белый дракон немного подумал и кивнул, после чего указал краем крыла на свою пещеру:              — Пойдём. Я покажу тебе кое-что.              Данмер отдышался и, сердито растопыривая уши, последовал в пещеру. Как только Довакин повернулся к Партурнаксу спиной, тот облизнулся и мечтательно улыбнулся, неторопливо направляясь за ним. Данмер прищурился, силясь разглядеть что-либо в темноте.              — Иди, иди. Я сейчас всё объясню. Понимаешь, в перевод закралась маленькая, очень незначительная ошибка…              — Какая ещё ошибка? — насторожено спросил данмер, заходя в тёмную пещеру глубже и постепенно замедляя шаг.              — Хм-м… совсем небольшая… контекстная ошибочка.              — Какая?!              — Ты не Драконорождённый. Ты Драконорождающий.              — ЧЕГОБЛЯДЬ?!              Данмер завопил, пытаясь рвануть обратно, но спасительный выход был перегорожен тушей Партурнакса.              — Хватит на меня так пялиться, ты, похотливая ящерица!              — Это твоя судьба. Прими её. Кстати, тебе никто не говорил, какие у тебя очень изящные плечи и шея?