Черновик

Скрипят половицы под ногами поднимающегося человека. Рука скользит по поручню, не встречая на пути препятствий в виде заноз, плавно и легко. Пальцы на руке тонкие, словно принадлежат пианисту. Кажется, они даже наигрывают в воздухе какую-то мелодию известную только им самим и их обладательнице. Да и сама девушка тонкая, лёгкая, будто лесная фея, одетая в, развивающийся при ходьбе, светлый сарафан цвета лазури. Вот она минует последние ступеньки и делает первый шаг в направление комнаты. Она встаёт своими красивыми, точёными, голыми ножками на мягкий ковёр бежевого цвета и тихо, не спеша продолжает свой путь. Сквозь окна проникают солнечные лучи, в свете которых клубится пыль, после оседая на полу и предметах, расположенных в небольшом коридорчике. Девушка чуть кривит губы, как бы сетуя на то, что придётся снова убираться, но лишь на секунду, на мимолётное мгновение. После на её лице вновь расцветает нежная и тёплая улыбка, делая веснушки на щеках чуть заметнее. Взгляд находит старую акустическую гитару, одиноко стоящую у стены, рядом со стопкой журналов и коробок с дисками. Руки неосознанно тянутся к струнам, чуть дотрагиваются до них. Тихий музыкальный звук… В глазах проскальзывает отголосок грусти. Девушка проходит мимо своей старой любимой гитары, останавливается перед входом в свою комнату, медленно поворачивает ручку и открывает дверь. Комната приветствует её своим особенным родным запахом, привычным порядком и какой-то опустелостью. Настроение такое, что хочется рисовать. Поэтому девушка долго ищет чистый альбомный листок в недрах тумбочки. Наконец, найдя искомое, она берёт из стакана простой карандаш. А дальше… Дальше рождаюсь я. Медленно, аккуратными движениями руки. Вот появляется моё лицо, короткие, завязанные в два хвостика, тёмные волосы, тело, руки и ноги. Глаза с длинными ресницами, короткое платье, пластырь на коленке, улыбка до ушей, которой я приветливо улыбаюсь своему Творцу. Она ведь такая красивая и, что самое главное, живая. Она может дышать, чувствовать, смеяться, плакать, кривить лицо, улыбаться и многое-многое другое, и всё это по-своему желанию, а не из-за того, что тебе нарисовали эти действия, это лицо, эту мимику. У неё точно есть имя, такое же прекрасное, как и она сама. У неё есть родители, друзья, знакомы, враги, парень. А у меня есть только она - мой Создатель. Я нарисована самым обычным простым карандашом, марки “Faber-Castell”, кажется. Таким, с мягкими пупырышками по бокам… Самый обычный, самый простой черновик. Нарисуй меня, какой хочешь, и я буду такой, какой ты меня нарисуешь. Нарисуешь улыбку, буду улыбаться. Нарисуешь слёзы, буду плакать. Нарисуешь танцующей, буду танцевать. Всё что захочешь, а всё потому, что я очень люблю тебя, Создатель. Хотя возможно в скором времени я буду просто-напросто стёрта с лица Земли, в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. А я всё продолжаю тебе улыбаться той самой улыбкой до ушей, которую ты мне нарисовала. Возможно, она будет стёрта последней… Девушка встаёт со стула, вновь ступает своими босыми ногами по ковру бежевого цвета. За ней тихо закрывается дверь. Издали доносится мелодичный звук гитарных струн, а после еле слышное скрипение половиц. А на столе одиноко лежит, оставленный белый лист.