Каллиграфическое лисяо

Не то, чтобы Гуан Яо считал свое решение рассказать побратиму о некоторой вынужденной смене облика вконец ошибочным, нет… Лань Си Чэнь, этот прекрасный небожитель, неведомо зачем спустившийся к простым смертным и решивший с ними жить, совсем не пришел в ужас, не скривился от омерзения и даже не ущипнул себя побольнее, сочтя происходящее сном. Лань Си Чэнь, узрев шикарный рыжий хвост, украшающий младшего побратима, сначала замер, потом приоткрыл рот в немом изумлении и тихонько сел на удачно подвернувшийся ствол поваленного дерева. Гуан Яо тревожно переступил с ноги на ногу, не зная – броситься ли вперед, потому что возлюбленному небожителю дурно, или остаться на месте, чтобы не получить тяжелой рукой отменную пощечину… - О, - сказал тем временем небожитель, расширившимися глазами созерцая пушистую красоту. – О, нет. Прелесть-то какая… Гуан Яо подпрыгнул на месте, тявкнул совсем по-лисьи, забыв о манерах, и кинулся обниматься. Масштаб своей ошибки Гуан Яо осознал примерно через пару месяцев, когда, сжалившись над невыносимо влюбленным и умиленным взглядом Первого нефрита, разрешил потрогать рыжую шерстку. Просто потрогать. Его и без того слишком чувствительный хвост. Десять раз перед тем внятно попросив побратима и любовника особенно руки не распускать. Лань Си Чэнь кивал и с каждой секундой смотрел все влюбленнее. Гуан Яо вздохнул, махнул рукой и разрешил… …очнулся оборотень уже полностью обнаженным, лежащим животом на низком столике, восторженно поскуливающим и всячески подставляющимся чужим рукам. Образец добродетели из Гу Су Лань пальцами одной руки разминал ему основание хвоста, второй – массировал основание члена и при том имел наглость и любопытство интересоваться, где больше нравится. Отходя от самого крышесносного оргазма в своей далеко не скучно-серой лисьей жизни, Гуан Яо намертво пообещал себе в следующем месяце сбежать от влюбленного фетишиста и отсидеться где-нибудь в теплой норке, как и полагается порядочному лису. Не учел незадачливый плод любви истинного оборотня и земной женщины только тот факт, что период гона все его высокоморальные планы отправит по известному адресу. Нет-нет, сначала шло все просто замечательно. Гуан Яо позволил лунному мареву полностью стащить с него человеческий облик (ах, как славно было в детстве, когда за ним, еще совсем ребенком, в такие дни приглядывала матушка, позволяя играть своими украшениями!) и от души навалялся в палой траве, напился воды из ручья и устроился в заранее присмотренной разлапистой коряге, предвкушая, как утром он проснется уже человеком, оденется в заранее припрятанную одежду и пойдет домой, и ни один Лань Си Чэнь не дерзнет в этот месяц… …утро принесло запах грибов, сосновых игл и неприятно крупные капли осеннего дождя. Будучи всего лишь полукровкой, менять облик по своему желанию Гуан Яо не умел, а не получив и достаточных наставлений, даже чуть ускорить процесс не мог. Промыкавшись до вечера и измерзнув, он кое-как уснул под порогом родного дома. Кушать хотелось невероятно. Ловить мышей недолисенок брезговал… да и откровенно опасался, что не получится. К вечеру второго дня больше похожий на лисью версию лютого мертвеца, чем на очаровательное животное, Гуан Яо пополз сдаваться. Сострадательный Си Чэнь сначала зверенышу вынес тарелочку молока (которое лис тут же жадно выхлебал), а потом пришел в ужас, стоило «дикому зверю» заползти на колени и тявканьем-хныканьем-скулением начать жаловаться на нелегкую судьбу. - А-Яо! Лис подтверждающе кивнул и обнял человека лапками за шею. То, с какой скоростью высокородный молодой господин кинулся греть воду и отмывать грязную лисью тушку, заронило в голове Гуан Яо сомнения, а зачем он вообще затеял эту авантюру с убеганием в норку… - Вот. Теперь чистый, пушистый и любимый! – торжественно заявил Лань Си Чэнь, когда отмытый, отоспавшийся и высохший лисенок выбрался из полотенца и потянулся. – Можно, я тебя расчешу?.. Гуан Яо попробовал почесать лапкой колтун на боку и кивнул, благочинно садясь рядом с набором для каллиграфии. Или же Си Чэнь рисовал?.. Зачем благородным господам столько кистей, Гуан Яо понимал с трудом. - Чистый, пушистый, расчесанный… - обожающе сообщил Си Чэнь спустя полчасика, отложив расческу и уже пальцами пригладив шерстку. По хвосту погладил с особым обожанием, а уже готовый взвиться на полметра вверх и метр в сторону Гуан Яо с удивлением осознал, что на лисье тело подобные фетишизированные ласки не оказывают такого воздействия, как на человеческое. Потому потоптался передними лапками по коленям и окончательно потерял бдительность, не возмутившись, когда под эти самые передние лапки подхватили, на спину положили и за лапки стали тянуть. Гуан Яо игриво тяфкнул и все ж смущенно подтянул хвост, прикрываясь. Что там, конечно, Си Чэнь не видел, что в зверином (пока купал), что в человеческом (тут вообще вопросы отпадали) облике, но благовоспитанность – благовоспитанностью! Первый нефрит умилился еще сильнее и следующие четверть часа посвятил настойчивым попыткам хвост убрать. Гуан Яо балдел, хихикал с подтяфкиванием и восторженно молотил лапками в воздухе. Ровно до того момента, пока Си Чэнь не додумался приподнять жертву под спинку и сжать хвост бедрами, уложив лисенка обратно. - Попался, - с абсолютно счастливым видом сообщил, по мнению Гуан Яо, первостатейный гусуланьский извращенец. Чему их только в этих Облачных Глубинах учат?!.. Полежав пару минут и попробовав подергать хвостом (Си Чэнь ахнул, покраснел скулами, и Гуан Яо срочно понял, что хвост в дело пускать нельзя), лис намекнул, что кое-кому пора бы перестать гладить белый животик и выпустить несчастное животное. А то будет кусь. Наверное, будет, но это не точно. Си Чэнь не внял. Наоборот, смотрел с озорством расшалившегося ребенка. И, как бы Гуан Яо ненаглядному высокородному господину и потенциальному небожителю не доверял, но… …первостатейный лисий кусь он и впрямь едва не выполнил, причем бОльшей частью от неожиданности. - Пушистенькие какие! – совершенно искренне и невыносимо счастливо выдал Си Чэнь, а Гуан Яо замер с растопыренными в воздухе лапами и открытой от шока пастью. Нет, конечно, в том, что любовник может его потрогать в местах довольно интимных и от постороннего глаза обычно скрытых, ничего удивительного не было, но чтобы в лисьем виде!.. Ругаться (даже на универсальном лисьем) катастрофически не получалось. Самое большее, на что хватило Гуан Яо, - так это закрыть пасть. Си Чэнь смеялся и продолжал поглаживать. Потом начал что-то такое делать, от чего у бедного оборотня глаза закатились, а лапы стали подергиваться весьма хаотично. И, учитывая когти, весьма для беспечного Лань Си Чэня небезопасно. Беспечного. Как же. Продергаться лис успел секунды три, после чего оказался намертво скручен и связан. От шока конец белой ленты Гуан Яо даже пожевал, потом спохватился и выплюнул. Попробуй тут на зуб святое, когда хозяин святыни в пальцах, которыми подкову без усилий разгибает, самое дорогое лисье (и не лисье) сокровище тормошит. «Покусаю!» - тоскливо проскулил-пообещал Гуан Яо в ответ на очередной всплеск смеха и умиленное воркование. – «Маленький-хорошенький… Вот как покусаю…» «Да что ж ты делать собрался?!» - лисьей дурниной взвыл оборотень, когда не перестающий веселиться любовник подтянул к себе масло для укладки волос. – «Размеры соотнеси, чудовище!..» Впрочем, за последнее Гуан Яо устыдился сразу же. Чудовищем искренне обожающий его Си Чэнь не был, размеры явно соотносил и оценивал, но фантазию имел бескрайнюю и необузданную. - Эта подойдет, - тем временем задумчиво протянул Первый нефрит, выбрав одну из своих многочисленных кистей. Оглядел внимательно, поднес ко рту, мягко проводя губами по всей длине ручки. Гуан Яо предпочел бы помереть быстро и счастливо именно на этом моменте. – Сколов нет, - продолжал делиться открытиями Си Чэнь, тщательно и щедро смазывая рукоять тем самым маслом. Элитные ж в Облачных Глубинах бордели… Лис собрал остатки рассудка и недовольно тявкнул. Очень выразительно поклацал зубами около узла ленты на лапках. «Чудовище ты добродетельное. Фетишист гусуланьский …» - беззлобно и почти восхищенно выругался при борделе же и выросший оборотень, сползая на пол и пробуя встать на совершенно не по-лисьи подкашивающиеся конечности. – «Чтоб тебе вечно моего хвоста не видеть и тем более не трогать, сбегу в Ци Шаааа… аууу!!!» «Никуда не сбегу, сам до смерти залюблю, вот только перекинусь…» - через полминуты так же мысленно подвывал лис, за шкирку впечатанный в пол и бессильно скребущий передними лапками (ох, только бы белый рукав не задеть, не порвать, самому ж потом штопать, этот же дорвет окончательно и иголку сломает!) «Вот высплюсь и залюблю…» - пытался отдышаться и отловить все звездочки Гуан Яо, к своему ужасу обнаруживший, что смена облика во время оргазма – это «ох, ничего ж себе, ты и так можешь?!» - Вот нет, чтоб ты со мной нормальным так любовью занимался, - пробурчал оборотень, на грани сна не совсем понимая, что и кому говорит. - А что, и так тоже позволишь?! Взвыл Гуан Яо скорбно и совсем не по лисьи.