Мой герой

      Вчера после разговора с Шото, мы договорились встретиться на следующий день на том месте, где обычно расходимся по домам. Мой двоюродный брат и дядя рано утром ушли по делам. Герои же всё-таки, а я спала до восьми. Как только прозвенел будильник, я тут же его вырубила и отвернулась. Но вспомнив, что обещала Тодороки пойти с ним больницу к его маме, нашла в себе силы подняться с уютной кровати. Тодороки даже не был зол на меня, что я подслушала их разговор, а наоборот — продолжил рассказывать. Мне действительно его очень жаль. Надеюсь, ему станет легче, когда поговорит со своей мамой. Я искренне хочу ему помочь. У него-то хоть есть родители, они живы… Пусть у него и плохие отношения с отцом, но, надеюсь, что однажды он простит его. Чтобы герой номер 2 бил своего ребёнка… это мерзко, не по-геройски.       И всё-таки Тодороки мне много раз помогал. Спасал, поддерживал. Настала моя очередь ему помочь. Я правда хочу, чтобы у него всё было хорошо, чтобы он был счастлив. Тодороки — хороший человек, хоть моё первое впечатление о нем было не такое. Он очень замкнут в себе из-за отца, который изо всех сил хочет исполнить своё желание, чтобы Шото превзошел Всемогущего. Я встала у назначенного места и взглянула на время. Ещё пять минут. Вздохнув, стала отвечать на сообщения Урараки. Шатенка очень переживает за Ииду, как и сам Деку, так и я тоже… Ведь Тенья даже не отвечает на звонки или на сообщения, вызывая при этом ещё больше беспокойства. Я заметила Шото, который засунул руки в карманы и шел, видно, о чем-то думал. Увидев меня, он стал идти ко мне быстрее. — Привет, — я легонько ему улыбнулась. — Готов? — Привет… Я не уверен… — немного замялся Тодороки, и я тут же взяла его за руку, ведя его на путь к электричке. — Тодороки-кун, я уверена, она будет рада тебя видеть! — уверяла я его и он лишь неуверенно кивнул.       Я отпустила его руку и мы вместе пошли на электричку. Я видела в его глазах волнение. Очень волнуется. Он столько не видел свою маму. Хоть до электрички было идти недалеко, но я уже немного устала. Так, я не должна показывать свою усталость, если хочу увидеть счастливую улыбку Шото, и надеюсь, что когда-нибудь я ее увижу. Обязательно. Мы пришли на станцию и через несколько минут приехал наш поезд, мы сразу же сели в него. Тодороки продолжал молчать, а я пыталась его подбодрить. — Как мне себя вести? — спросил он, заглядывая мне в глаза. — Будь собой, Шото, — я уверенно ему улыбнулась, а потом добавила: — Но… говори с ней помягче, не своим ледяным тоном.       Он лишь кивнул, а я ободряюще улыбнулась. Никогда не думала, что стану кому-то помогать. Просто мне хочется, чтобы у него всё было в порядке. Когда мы приехали на нужную станцию, мы снова шли до больницы в тишине. Он, видно, раздумывает о чём можно поговорить с мамой. Мы довольно быстро дошли до нужной больницы и в глазах Шото, как у маленького ребенка, увидела страх. Он был неуверен. Я вздохнула и взяла его за руку, потащила внутрь больницы. Мы подошли к стойке регистратуры и он, назвав имя и фамилию своей матери, узнал, в какой палате она лежит. Мы быстро нашли нужную палату и стояли напротив двери. Рей… что-то мне это имя знакомо, только не могу вспомнить, где я его слышала. — Я подожду тебя здесь, — я ободряюще ему улыбнулась, садясь на стул, который находился напротив палаты. — Ты сможешь.       Он лишь снова кивнул и неуверенно потянулся к ручке двери и тут же убрал руку. Я встала со стула, подошла к нему и сжала его руку, уверенно улыбаясь, тем самым говоря, что он справится. Тодороки вздохнул и наконец-таки открыл дверь. Я отпустила его руку и мельком увидела его мать. Она сидела так одиноко и смотрела в окно. Тодороки закрыл за собой дверь, а я села снова на стул, стала ждать его. Достав телефон, начала листать ленту новостей, надеясь найти хоть какие-то новости про злодея, который ранил брата Теньи. Я заметила, что кто-то встал напротив меня. Подняв свою голову, увидела Судзуки. Что он тут делает, когда именно я тут? Я недовольно посмотрела на него, вспоминая при этом матч, где я позорно проиграла этому идиоту. Он стоял напротив меня, скрестив руки на груди и хитро ухмыльнулся. Что ему нужно? — Что-то случилось, Судзуки-кун? — спросила я его таким ангельским голосом, сделав при этом невинное лицо, как у ребенка.       Когда я притворяюсь такой невинной, хрупкой, милой девушкой, все всегда постоянно на это ведутся, особенно мой двоюродный брат. Когда он, например, ел конфеты и ни с кем не делился, я делала так и получала желаемое. — Оу, ничего такого, Мацуи-чан, — он улыбнулся. — Но ты мне кое-что должна.       Я вопросительно взглянула на него. Хмм, интересно, и что же? Я ведь ему ничего не обещала, чтобы он от меня что-то требовал. Неужели что-то выдумал? — Мы договорились, если выиграешь матч ты, то врежешь мне, а если выиграю я, то ты мне должна поцелуй.       У меня отвисла челюсть. Он это серьезно? Я ведь не всерьез это говорила, что врежу ему, а так я не против этого, но, к сожалению, я проиграла. И он воспринял это всерьёз и требует поцелуй! — Погоди, я же говорила не всерьёз! — А мне всё равно, но ты обещала. Так что, давай.       Я вздохнула и убрала телефон в сумку, встав со стула. Блин, почему все гиганты? — Ты бы не мог наклониться, пожалуйста? — я вновь заговорила ангельским, вежливым голоском и тот послушно нагнулся.       Горо приготовил свои губы, сложа их в трубочку, а я лишь хмыкнула и стала приближаться к его губам. Когда он закрыл свои глаза, то я быстро чмокнула его в щечку и быстро села на своё место. Тот обиженно, словно ребенок, который не получил подарка на день рождения, посмотрел на меня, а я только показала язык. — Что ты тут делаешь? Почему ты всегда там, где я? — задала я ему вопрос, который меня волновал. — Судьба? — спросил он, а я лишь грозно посмотрела на него, и тот сразу изменился в лице. Помрачнел. — В этой больнице лежит моя бабушка. Ей осталось совсем немного, и я решил ее проведать.       Он говорил это с такой… грустью? Его бабушка серьезно больна? Я никогда не видела своих бабушек и дедушек. Бабушка и дедушка по линии отца погибли в аварии, когда мне было полтора года, а бабушка и дедушка по линии мамы… тоже были мертвы, до того, как моя мама встретила моего отца и они начали встречаться. После смерти родителей маму и тётю удочерил дальний родственник, но когда обе были уже совершеннолетними, то он скончался. По крайней мере, мне так рассказывала Джун, но мне почему-то казалось, что она врёт, но я тогда, когда она мне это рассказала, откидывала такие мысли. Зачем моей тёте врать? Она мне никогда не лжет, и я ей верю, доверяю. Просто, когда я, когда мне было лет девять, спросила про её родителей и по совместительству родителей моей мамы, она долго мялась, над чем-то раздумывая. — Всё так серьезно? — тихо спросила я, опустив голову. — Да… — он печально вздохнул. — Держись…       Тут резко зазвенел телефон, Горо тут же быстро ответил на звонок. Я не слышала, о чём говорил собеседник Горо, но видела, как лицо Судзуки с каждым, видно, словом, становилось серьёзным и слегка злым. Горо отключил телефон и, как ни в чем не бывало, мне лучезарно улыбнулся. — Ладненько, пока. У меня важные дела.       И ушел. Я проводила его взглядом и снова уткнулась в телефон. Что ещё за такие важные дела? Примерно через полтора часа из палаты вышел Шото. В его глазах больше не было видно неуверенности или страха, с которой он пришел сюда. Я увидела, как ему стало легче. — Как всё прошло? — Ты была права. Она действительно была рада меня видеть, — Шото неожиданно улыбнулся уголком рта, но это улыбка была еле заметна. Ну хоть что-то сделало его счастливее. — Спасибо, Мацуи-сан… — Не стоит, — я мягко ему улыбнулась, и он заключил меня в свои объятия.       Мои щеки стали гореть от смущения и я обняла его в ответ. Мимо проходили работники этой больницы и, смотрев на нас, тихо перешептывались и улыбались.       Я и Тодороки вышли из больницы и пошли на станцию. Он рассказывал мне о том, о чём они говорили с мамой, и просил у меня советы. Я была рада, что он наконец-то был счастлив, и от этого на душе становилось так тепло и спокойно. Вдруг в меня случайно врезалась какая-то женщина лет 35, которая в руках несла огромную стопку бумаг и поэтому не видела, что было впереди. — П-простите, пожалуйста! — извинялась она, быстро собирая бумаги с земли.       Я и Тодороки стали вместе ей помогать собирать бумаги. Мы помогли их собрать и отдали ей их и очки, которые она уронила случайно, когда врезалась в меня. — Простите еще раз и спасибо вам! — она неловко улыбнулась, надев очки. Посмотрев на меня, немного, да что там немного — вообще стала бледной, будто во мне увидела призрака. Мне даже стало как-то не по себе от ее реакции и я вздрогнула. Тодороки с небольшим беспокойством посмотрел на меня. — Ничего страшно. Просто будьте осторожны в следующий раз, — я натянула на себя улыбку.       Она еще раз извинилась и быстрым шагом ушла прочь, в сторону больницы.