Мой герой

      Благо, я вернулась в тот день вовремя. Никто даже не заметил моего отсутствия, точнее, мне так казалось. По крайней мере Айзава-сенсей ничего не сказал мне, значит, всё хорошо. Он бы точно не стал молчать и сказал мне, что без его разрешения нельзя никуда выходить. Даже если бы я спросила разрешение, не думаю, что он бы разрешил ненадолго покинуть территорию больницы. Ну и конечно, хорошенько бы отчитал меня.       По дороге в свою палату, я снова встретила Неджире Хадо, которая тут же поинтересовалась, как я чувствую себя. Я была немного удивлена, что эта девушка не спала в такое время после такого тяжелого дня. На ее месте я бы как только попала в больницу, легла спать. Скрывать не видела смысла, думаю, после всех этих приключений она не поверит, что у меня «чудесное» настроение. Мы прошли в её палату, которая находилась рядом с моей, совместимая с Очако с Тсую. Её палата ничем не отличалась от нашей, так же пахло привычным для больницы запахом медикаментов. Некоторым этот запах не нравился, но мне он был приятен, нежели какие-то там дорогие духи с резким запахом, которые я дух не переношу.       Я задержалась у мамы. Вместо каких-то полчаса пробыть там, я была там незапланированный целый час, успокаивая маму и проливая слёзы вместе с ней, чуть ли не наперегонки. Но, взяв себя в руки, я гораздо быстрее успокоилась, чем мама. Но ни Бабблгёрл, ни Многоножка ничего не сказали мне, не возмущались по этому поводу. Оказывается, они предвидели это и, пока я была у мамы, они съездили по своим срочным делам и, всё уладив, приехали обратно как раз-таки вовремя. Никто из них не задавал мне вопросов, почему я так задержалась и о чем мы болтали с Иноэ. Авата всю дорогу до больницы просто спала, догадалась по ее сопению. Во сне она что-то шептала, но слов я не могла разобрать. Многоножка держался вообще молодцом. На его лице я не заметила усталости, а только бодрость. Мне бы так научиться держаться. Небось моё лицо можно было сравнивать с лицом призрака.       Что ж… а причина моей задержки такова, хотя, нетрудно было догадаться: я с Казуко пытались успокоить маму, а потом, додумавшись, темноволосая дала ей снотворного, чтобы она смогла уснуть. Оно подействовало очень быстро, что мама через десять минут уже спала. Мне было гадко видеть заплаканное лицо своей мамы, но увы, я ничем не могла ей помочь. Только поддержать и смириться. Ночноглаза действительно никак не вернуть из мёртвых. Я даже сомневаюсь, есть ли в мире такая причуда, что вернёт его. Мечтать не вредно.       Такой причуды нет и быть не может. По законам природы такого не бывает. Да, даже само существование причуд никак не может объяснить сама наука, но мир уже не может существовать без наших способностей. Если их убрать, то станет очень сложно, трудно. Уже сколько веков существуют причуды, наука продвигается, делая всё новые и новые открытия, а это они не могут никак объяснить.       Наше общество и так хрупкое, а если причуды исчезнут, то будет худо. Сейчас благодаря причудам мир продвигается, всем намного легче что-то делать, строить и много чего ещё. А если наши способности просто возьмут и исчезнут… боже, а я ещё хотела, чтобы причуды исчезли! Помотав головой, я вздохнула и выложила всё Хадо, скрывая той некоторые факты о моей маме, думаю, много раз мне объяснять не придётся. Главное, что голубоволосая верит каждому моему слову. Она слушала меня внимательно, даже, на удивление, не перебивала, и после того, как я закончила свой рассказ, она выразила своё сожаление и извинилась за ее любопытство.       Я осталась в палате Неджире ненадолго, мы просто поболтали о сегодняшней миссии, о моём дне рождения — тему, которой я старалась избежать, но она не дала, пообещав мне устроить вечеринку в честь этого, — а дальше я ушла в свою палату, в которой подруги так и спали, как я ушла. Переодевшись в больничную пижаму, я легла на кровать. Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в царство Морфея.

***

— Наконец-то мы вернёмся в академию, — радостным голосом сообщила нам Урарака, немного улыбнувшись и продолжая собирать свои вещи в чемодан.       Её голос вывел меня из раздумий, вернул в этот мир. Я бросила на неё короткий взгляд и кивнула головой. Да, согласна, я тоже рада, что мы наконец-то вернёмся в академию после всего, что с нами случилось на этой стажировке. Я успела по всем соскучиться, и хотелось поскорее всех увидеть, вернуться к учёбе, тренировкам и забыть всё как кошмарный сон. Ребята сильно переживали за нас, писали, звонили каждый день, расспрашивая нас о том, всё ли с нами хорошо, что грело моё сердечко.       Киришима смог восстановиться за несколько дней, что очень удивительно, и тот, не колеблясь, вместе с Мидорией поехал на полицейской машине давать показания полиции. Из окна палаты это было прекрасно видно. Мне не особо хотелось ехать в полицейский участок и иметь разговор со стражами порядка, но рано или поздно либо они сами приедут, чтобы опросить, либо самой придётся ехать к ним.       Прошло уже несколько дней, как мы находимся в больнице, и нас, наконец, выписали. Правда, вечером. Асуи и Урарака, разобравшись с бумагами Рюкью, впрочем, как и я сама, которые дала мне Авата, мы тут же, не теряя времени, пошли собирать вещи, чтобы этим же вечером прибыть в академию. Уже тошно находиться в этих четырёх стенах, никуда не выходя. Сада в этой больнице не было, идти на улицу не хотелось. Ни я, ни Очако и Тсую не получили никаких серьёзных травм, но нас всё равно держали здесь, чтобы мы отдохнули и отошли от стресса, в особенности я. Правда, отойти я успела, но всё равно каждый раз мысли возвращались то к маме, то к Ночноглазу. Как бы ни старалась я не думать о них, это было бесполезно, особенно о мужчине. Но иногда мне помогали подруги немного забыть обо всех проблемах, разговаривая со мной о разных мелочах, за что я им благодарна.       Кинув на свой собранный чемодан короткий взгляд, я подошла к нему, снова проверяя, всё ли я успела положить. Уже было около семи часов вечера, Кио должен вот-вот приехать и подвезти нас к академии. Да, он недавно приобрёл новую машину, на которую копил долгое время. Ему будет значительно легче передвигаться с города в город по геройским делам. Джун в компании дяди Иошито и Норико приезжала в больницу, привезозя много вкусностей, которые они закупили для моего дня рождения, чтобы всем вместе отпраздновать. Их было слишком много, и я думала, что я всё это не съем даже за месяц. Конечно, я с ними поделилась с одноклассницами и пришлось ходить по больнице в поисках палаты Мирио, Киришимы, Амаджики и Мидории. Ребята с радостью приняли сладости и радостно поблагодарили за них, поздравляя еще раз с прошедшим днём рождения.       Также сладости я передала Эри через медсестёр. Девочка ещё не очнулась, пребывала без сознания. Всё же не стоило ей пользоваться своей причудой. Но врачи говорили, что с ней всё будет хорошо, она очнётся. Неджире оказалась любительницей сладостей, которая без них не могла жить. Конечно, у меня остались ещё сладости, которыми я поделилась с Айзавой-сенсеем. Тот долго упирался, говорил, что не любит сладкое, но я всё же настояла на своём и тот, поблагодарив, всё же принял.       Мне так не терпится увидеться с Шото, обнять его, прижаться крепко к нему и остаться в таком положении с ним навсегда, рассказать ему обо всем или просто просидеть в тишине. Он умеет слушать, может и даст хороших советов, как перестать думать об этом. Мы и так мало проводим время, хочется чаще быть с ним. Мы словно стали друг для друга чужими. Хотя... мы и всегда были друг для друга ими. Сейчас ему нужна поддержка, как никогда. Он каждый день ходит на дополнительные курсы, чтобы получить геройскую лицензию вместе с Бакуго. Я мысленно записала себе один из пунктов того, что буду делать в академии. В первую очередь, помочь ему только чем смогу. Да и подтянуть учёбу уже пора, я долго отсутствовала на занятиях, не хочется набирать себе долгов.       А ещё мне было безумно стыдно. Я не звонила ему ни разу за всё пребывание в больнице, не писала ему. А если он обидится? Конечно, у Шото не такой характер, чтобы обижаться по таким маловажным пустякам, но все мы люди и нам свойственно обижаться. Но мне тоже было немного обидно, что тот больше не звонил мне и не писал. Я тут пострадавшая пусть не физически, но морально. Хотя… ему сейчас не до меня. У него и так загруженный график и, скорее всего, нет времени, чтобы залезть в телефон. Но, надеюсь, мы сможем исправить это.       Я взяла свой чемодан и, взглянув на палату в последний раз, мысленно попрощалась с ней. Мы пошли к выходу из больницы. По дороге к выходу, на первом этаже больницы стоял огромный телевизор, в котором говорилось, что Лига злодеев остановила огромную машину, котарая перевозила Кая Чисаки в тюрьму и лишила его рук. После сказанного, у меня по спине пробежал табун мурашек. Стало невыносимо жутко после такой новости. Я думала, что наоборот, Лига и Восемь заветов смерти объединились и спасут Кая, но, походу, мы много чего не знаем. — Мацуи-чан. — Дернула меня за плечо Асуи, заставив вздрогнуть ещё сильнее. — Всё в порядке?       Я отрицательно помотала головой. — Нет, Тсую, не в порядке, — я поджала губы, сильнее сжимая края юбки. — То, что творит Лига злодеев — жуть. Каждый раз, когда Лига что-то творит, меня пробивает в дрожь. Даже если их поймают, не думаю, что в мире станет спокойнее… на смену им придут другие.       Тсую в знак согласия закивала головой и, видно, хотела что-то сказать, но на горизонте появился Кио, энергично махая нам рукой в знак приветствия. — Почему у вас такие кислые мины? Ну-ка веселее! — весело стал говорить шатен, забирая мой и чемоданы подруг, пошел вперед нас. — Вперед и с песней!       Я нацепила на себя «счастливую» улыбку, пошла за ним вместе с одноклассницами, разговаривая о моём двоюродном брате. Им он сразу же понравился, ещё с самого первого собрания, когда тот уверенно заявил, что пришёл выполнять свой долг героя и, конечно, защищать меня в случае чего. Очако сразу же призналась, что всегда мечтала о старшем брате, который будет всегда защищать её, и в шутку сказала, что заберет у меня Кио. Эти слова заставили меня усмехнуться. Моего любимого брата заберут только через мой труп.       На улице было достаточно темно в семь часов вечера. Повсюду уже были включены прожектора, в окнах многоэтажных домов и частных горел яркий свет от ламп. На небе было столько звёзд, что я невольно залюбовалась ими. Мне мама всегда говорила, что когда человек рождается, то появляется на небе звезда. Если звезда яркая, то человек обладает добротой, честность и многими другими положительными качествами. А если звезда тусклая, то наоборот, этот человек злой, грешный, в общем, обладает всеми отрицательными качествами. Интересно, а какая из этих звёзд принадлежит мне? Хотелось бы среди миллиардов, а, возможно, и больше, отыскать свою.       Машина Кио была просто классной, очень большой и комфортной. Одним словом, мне нечего было сказать. Не зря же он копил столько лет на неё. Мы сели на заднее сиденье, слушая весёлую болтовню Кио. Я сначала не обратила особого внимания на это, болтает так болтает, но поняв, что он рассказывает что-то про меня, мне пришлось прислушаться. — Я вам обязательно скину то видео, вам его обязательно нужно увидеть, — хихикнул парень, заводя свою машину. — Какое видео? — недоуменно спросила, с непониманием поглядела на Кио. — О, очнулась наконец, — снова захихикал парень, вытирая слёзы от смеха. — То самое, которое ты ненавидишь и мечтаешь который год его удалить.       Я с удивлением посмотрела на него и пыталась вспомнить, про какое видео он имел в виду. Но потом в голову пришли моменты из того самого видео, как я, снимая себя на камеру, пела какую-то песню одну из реклам, залилась в краску. Тогда мне было всего-то лет шесть-семь. Неужели он взял и рассказал им об этом? Вот почему они сидят и пытаются не засмеяться! — Кио! — чуть ли не зарычав, злобно крикнула я и чуть не накинулась на него, но вспомнив, что мы находимся в машине, а он за рулём и ведёт машину, пришлось сдержаться. — Я тебя когда-нибудь прибью! — Я тоже люблю тебя, — хохотнул он, кинув мне в лицо какую-то большую пачку чего-то.       Взяв эту самую пачку в руки, я заметила, что это пачка кукурузных палочек, которые я обожала в детстве. Да что там в детстве, я их и сейчас люблю! Поблагодарив его, я открыла её и предложила девочкам. Те, немного хихикая вместе со мной стали съедать её. М-м-м, они такие сладкие и манящие! А как тают во рту… Вкуснятина! Только бы и ела их. А мне еще и форму-то поддерживать нужно. Хотя, сколько бы я не ела, на тренировках я сбрасываю вес больше, чем съедаю. Во время всего пребывания в Юуэй я скинула почти пять килограмм! Это очень много для меня и плохо. Хорошо, что хоть не больше, а то бы точно выглядела как анорексичка. Но в последнее время я не заметила то, что снова сбросила вес. Организм должен же привыкнуть к этим нагрузкам.       Послышалась мелодия телефонного звонка. Кио потянулся к соседнему креслу, приложил смартфон к уху. Как я поняла, ему звонила Мичи. Кстати о ней. Когда Кио посещал меня в больнице, то он всё рассказал поподробнее. У Мичи есть родная сестра-близнец, и она полная противоположность Мичи. Так что зря думала о Мичи плохое. Коротко и ясно. Притом Кио не один навестил меня, а вместе с ней. Она даже за свою сестру попросила у меня глубочайшие извинения, хотя я думаю, извинения должна просить я, а не она. Но теперь всё хорошо. — Мы приехали, — оповестил нас Кио, и только сейчас я заметила, что он уже не разговаривал по телефону, а машина стояла возле закрытых ворот академии.       Мы вышли из машины, захватив наши чемоданы. Шатен вышел из машины и, поставив чемодан на землю, я крепко обняла брата, чмокнув его в щёчку. Тот, довольно улыбаясь, потрепал меня по волосам. Пожелав ему спокойной ночи и попрощавшись, мы пошли к воротам, а он уехал домой. — Девочки!       Мы обернулись и увидели Мидорию с Киришимой, которые махали нам руками. Как только они подошли ближе, нам открыл ворота сторож. Парни рассказывали о своем визите в полицейский участок и последние новости: Гран Торино и детектив, имя которого я прослушала, видели Курогири. То есть того самого злодея, который открывает порталы. Ну, классно, что ещё можно сказать. Одну группу злодеев арестовали, а этот продолжает свои злодеяния.       Я шла впереди ребят и оказалась возле дверей общежития раньше всех. Когда они подошли ближе, я открыла дверь и вошла внутрь здания. Но не тут-то было. Я думала, что, возможно, все находятся в своих комнатах, но на общем этаже был весь класс. Они, как увидели нас, вскочили на ноги, побежали к нам, интересуясь, как мы. Рикидо тут же стал предлагать нам пирог, который он испек, из-за чего я невольно улыбнулась. Он так вкусно пах. Порой мне кажется, что он наша мама, которая постоянно печёт сладкое, а мы все его маленькие детишки. Ко мне подбежала Мина, заключая в очень-очень крепкие объятия, из-за которых я чуть не задохнулась. Даже Иида был очень обеспокоен нашим состоянием. Было так приятно, что ребята встречают нас так тепло.       Яойорозу убежала заваривать лавандовый чай. По ее взгляду я видела, что та не меньше остальных беспокоилась о нас. Хотелось ее остановить, но она уже скрылась из поля моего зрения. Вздохнув, я поглядела на толпу, среди которой заметила Тодороки, который даже не взглянув на меня, ушел с телефоном в руках на улицу. От этого мне стало очень не по себе и даже… обидно? Я тут рвалась, мечтала побыстрее приехать сюда, чтобы увидеть его, а он взял и просто ушёл? Ничего себе, номер какой. Из-за этого от хорошего настроения не осталось ни следа. Пока ребята расспрашивали всех остальных, я взяла и села на одно из кресел, стараясь успокоиться. Так, Аки, ты не из тех девушек, что будет обижаться по пустякам. Может, у Шото есть на это свои причины? Да, скорее оно так и есть. Не будет же он игнорировать моё существование. Сейчас он поговорит по телефону и вернётся.       Напротив себя я заметила Бакуго, который недовольно смотрел на меня, но молчал. Я-то думала, что он скажет мне что-то ехидное, колкое. Но он был, на удивление, спокоен. — Ты как, Бакуго? — спросила я, внимательно глядя на его реакцию.       Лицо оставалось всё тем же. — Это тебя не касается, Мацуи, — проворчал он, опустив глаза вниз.       Моё лицо вытянулось от удивления. — Уже не ведьма? Ух ты, неужели ты изменился за эти дни, Бакуго? Переживал за нас? — засыпала я его вопросами, хитро ухмыляясь.       Он кинул на меня снова недовольный взгляд и, встав с дивана, ушёл в свою комнату, ссылаясь на то, что у него важные дела. Я, пожав плечами, удобнее устроилась на кресле и заметила, что с улицы зашел Тодороки, который, тоже извинившись перед всеми нами, ушёл спать. И снова не взглянул на меня! Настроение из-за этого стало ещё паршивее. Может, вообще не стоило возвращаться сюда? По Тодороки видно, что он не рад меня видеть по неизвестной мне причине. Неужели из-за того, что я не позвонила и не писала? Это на него не похоже. Или… снова проблемы с отцом? Или… дополнительные курсы?       Тихо, пока никто не увидел, я подошла к лифту, поднялась на свой этаж в свою комнату. Было, конечно, рано ложиться спать, глаза уже закрывались, но пока я не узнаю, из-за чего такой Тодороки, то не лягу спать. Как только лифт остановился, я побежала к своей комнате и открыв, зашла. Боже, будто я не была здесь целую вечность! Запах любимых растений был во всей комнате, что я почувствовала даже наслаждение. Как мне его не хватало!       На меня тут же накинулась Жина, издавая странные звуки, по которым я поняла, что она соскучилась по мне. Я обнимала растение, обещая, что больше надолго не оставлю её, быстро стала переодеваться. Нацепив теплый свитер нежно-розового цвета, что закрывал мне горло, можно с уверенностью сказать, что мне не будет холодно. На ноги надела домашние чёрные штаны, которые были немного свободными, и тапочки в виде котят. Расчесав свои русые волосы, которые уже успели вырасти и, мысленно пообещав себе, что в ближайшее время схожу в парикмахерскую, вышла из комнаты.       Мне пришлось спуститься на первый этаж, чтобы пройти к другому лифту, что находился в другом крыле общежития, в крыле для мальчиков. На удивление, никого на общем этаже не было, что было мне на руку. Сейчас мне не хотелось отвечать на вопросы, мол, «А почему ты ушла?», «Что случилось?».       Мне было очень обидно, что Шото не поинтересовался даже, как я чувствую себя, не ранена ли я. И тут в мою светлую голову стали приходить не очень хорошие мысли, которые я пыталась выкинуть из головы. А если он меня больше не любит? Вдруг его чувства ко мне остыли? Из-за этого стало очень-очень страшно. Вместо того, чтобы сказать мне напрямую, он берёт и избегает… так! Аки, не нужно придумывать того, чего на самом деле нет, прекрати! Нужно у Шото напрямую спросить, делов-то.       Оказавшись возле его комнаты, я замялась. А если он действительно уже спит? Ну уж нет. Спит или не спит, но я должна попасть сегодня же в его комнату и поговорить. Вздохнув и набравшись смелости, я всё же постучалась в дверь. В ответ что мне было? Правильно, тишина. Я постучалась еще раз. Снова тишина. Постучалась ещё раз. Он что, правда спит что ли? Ну нет, не надо. Но думаю, сколько бы раз я не стала стучаться, он дальше будет игнорировать меня. Дверь закрыта на замок. Тц, да что с ним такое?! Конечно, Мацуи, а ты на что надеялась? Думала, у нас с ним будут отношения как в сказке?       Топнув ногой, я окончательно разозлилась на парня. У Шото ещё тот характер, его детство, отношения с отцом и мамой оставляют желать лучшего, но не надо держать всё в себе, ему же хуже. Я уверена, что это из-за Старателя и дополнительных курсов. Хотя Шото никогда не жаловался мне на то, что там всё так плохо. В голове остался вариант, что Старатель снова что-то сказал не то, разозлив своего сына. Как герой номер 2… то есть уже герой номер 1 может так обходиться со своим сыном? Это ужасно! Старатель, скорее всего, сказал что-то наподобие «Ты должен превзойти меня, в тебе течет моя кровь!» Шото ему прежде всего сын, а не инструмент. Может, Шото и вовсе не хочет никого обходить? Из-за него он стал таким… холодным, отстраненным, не показывает своих эмоций…       Я постучалась в соседнюю комнату, которая принадлежала Серо. Через несколько секунд дверь открылась и на пороге показался удивленный брюнет. — Мацуи? Что-то случилось? — поинтересовался одноклассник, внимательно разглядывая моё лицо. — Извини, что потревожила, — смущенно начала извиняться я, поклонившись, на что Ханта махнул рукой. — Да ничего страшного, я всё равно не спал, — признался парень, улыбаясь во все тридцать два зуба. Я вздохнула с облегчением и улыбнулась ему в ответ. — Так, что случилось? — Можно воспользоваться твоим балконом? — спросила я, на что одноклассник удивлённо и недоуменно приподнял свои брови. Я тут же поспешила объясниться. — Мне нужно попасть в комнату Тодороки через него, пожалуйста!       Ханта, недолго думая, закивал головой, пропуская меня в свою комнату. Поблагодарив Ханту за такую доброту, я быстро вошла и прошла к его балкону, но тут же меня остановил его голос: — А что мне взамен, а?       Остановившись, я повернулась к нему и кинула на него один из убийственных взглядов, которыми я не пользовалась очень давно. Парень от моей реакции лишь ухмыльнулся. — Помогу тебе с некоторыми предметами, с которыми ты «не дружишь», — предложила я ему, на что он согласно и даже радостно закивал головой.       Усмехнувшись, я вышла на балкон. Бр-р, а здесь прохладно. Походу, не зря я оделась потеплее. Я перелезла через перила и подпрыгнула. Используя полёт, я уже держалась за перила у балкона Тодороки. Раз по-нормальному я не могу попасть в комнату своего бывшего друга детства, то тогда таким способом. Я взглянула в окно и какова была моя удача, когда окна не были закрыты шторами, и я запросто могла почти всё разглядеть, что происходило в комнате парня. Тодороки сидел на краю своей кровати, опустив голову вниз, не двигался. Из-за того, что в его комнате отсутствовал свет, я не могла увидеть его лицо, чтобы предугадать его настроение. Но мне кажется, что настроение у него не из лучших.       Вдруг, он поднялся со своей кровати и пошёл к выходу из комнаты. Открыв дверь, он немного постоял там, а потом снова зашёл в комнату, закрыв дверь. Ух, хорошо, что он меня не заметил. Но стоять тут я не намерена, не хватало ещё взять и заболеть. Я дернула ручку, но, чёрт, эта дверь тоже была закрыта! Кажется, теперь Тодороки заметил меня, должен же был услышать звук того, как кто-то пытался дёрнуть ручку. Он приблизился к стеклу, и его лицо выражало лишь нескрываемое удивление. Не зная, как мне реагировать на это, я глупо улыбнувшись, помахала ему рукой, мысленно делая фейспалм. Он открыл дверь, пропуская меня в свою комнату. Благодарно кивнув ему головой, я зашла и, споткнувшись, чуть не упала на пол, но сильные руки парня удержали меня и не дали поближе познакомиться с полом. — С-спасибо, — краснея, я встала на ноги, приложив свои руки к покрасневшим щекам.       Лицо Шото вернулось в прежнее, ему свойственное каменное выражение. — Что ты делала на балконе? — спросил он меня, но в его голосе я не чувствовала какой-либо заинтересованности. Это заставило моё сердце кольнуть от обиды.       Тодороки подошел к своему письменному столу, включил там настольную лампу и скрестил руки на груди, ожидая ответа на мой вопрос. — В гости к тебе пришла, — ляпнула я, снова глупо улыбнувшись, хотела подойти и обнять его, но тут же опомнилась.       Не просто же так я пришла к нему в гости, а серьёзно поговорить. С моего лица исчезла улыбка, ее сменило серьёзное выражение лица. — Не уверен, что просто в гости, — хмыкнул он, равнодушно бросив на меня свой взгляд. — Почему ты вёл себя так? — напрямую, без всяких церемоний, поинтересовалась я, глядя прямо в его глаза. Его лицо до сих пор оставалось спокойным, не выражавшее никаких эмоций. Абсолютно. — Так это как? — Шото прошёл к своей кровати и, сев на неё, похлопал рядом, намекая, чтобы я села к нему. — Если ты про мое сегодняшнее поведение, то не обращай внимания, Мацуи.       Ну уж нет. Пока я не разберусь, я не собираюсь сидеть рядом с ним. Боже, Аки, веду себя, как двенадцатилетняя девочка, которая обижается по пустякам, не разобравшись, готовая всё бросить и осознать, что моя жизнь — ничтожество, мусор. По крайней мере, такой я себя не считала, но в данной ситуации… — Получается, игнорировать мое существование, это нормально? — с обидой выпалила я, стараясь держать свое лицо по-прежнему спокойным и серьёзным. Но там хотелось какую-нибудь сказать колкость, разозлиться, но я держалась молодцом. — Признаю, — сухо ответил он, не глядя на меня, а смотря куда-то в пол. — Сейчас мне не до разборок, так что извини за моё поведение.       «Извини за моё поведение»… И всё?! Он проговорил это так сухо, так не искренне, что сердце просто сжимается от обиды! Так больно, так гадко… Он не чувствует вины в том, что игнорировал меня, даже не скрывал того факта, что открыто не замечал меня. Раньше он и то открывался мне. Ладно, в присутствии одноклассников или других людей, он оставался таким же хладнокровным, непробиваемым, а когда мы оставались одни, он проявлял ко мне долю эмоций, улыбался, старался не вести себя холодно, а сейчас мы одни. Неужели он правда обиделся на меня, что я не писала ему и не звонила? Хотя, если так взяться, это он должен был звонить мне и писать.       Обида, злоба охватила меня с ног до головы. Я чувствовала, как глаза стали щипать и что слёзы вот-вот могут пойти. — Ты обиделся на то, что я не писала тебе и не звонила? — спросила я, сжимая руки в кулаки. Вдох, выдох. Вдох, выдох. — На это глупо обижаться, — долго не задумываясь, ответил парень с гетерохромией. — И вообще, с чего ты решила, что я могу обижаться на тебя? — Твое игнорирование, твоя сухость, неискренность говорят об этом, — отчеканила я каждое слово, чувствуя, как мои колени начинают дрожать, а руки трястись. Снова начинается это чувство? — Или тебе Старатель снова подпортил настроение? Скажи же наконец!       Шото бросил на меня холодный взгляд и, вздохнув, промолчал. Я кипела, словно чайник, который мог вот-вот взорваться. Что значит правда? Он испортил настроение своему сыну, а Шото из-за этого игнорирует меня? Хотя… отец ему и раньше портил настроение, но Шото из-за этого не поступал так со мной. Тут что-то не то произошло, пока меня не было. — Отец тут не причем, Мацуи, — ответил он, вставая с кровати. — Он вовсе тут не при чём.       Не при чем? Он что, защищает его? Боже, никогда бы не подумала, что он начнет защищать его. Из-за этого только больше вопросов, на которые я вряд ли получу ответы. Я хотела только открыть рот, как почувствовала на своей щеке руку парня, которая была до мурашек ледяной, прямо как и его правая сторона. По спине снова пробежали мурашки от холода, и я, закрыла своей рукой его руку. Обычно его руки не такие холодные. Да, они были холодными, но не до такой степени, конечно. — Скажи, что происходит… — прошептала я, успокоившись и глядя в любимые глаза Тодороки, кладя свою вторую руку на его щеку. — Прошу, скажи… не томи, не держи в себе. Я беспокоюсь за тебя. Мне плохо, когда я думаю, что ты чувствуешь себя ужасно, держишь всё в себе. Я ужасно соскучилась по тебе за все эти дни. Только и думала о тебе, как же я хочу быстрее вернуться в академию, увидеть тебя, кинуться в объятия и пробыть так очень долго, просто молчать, наслаждаться обществом друг друга. Ты такой из-за дополнительных курсов? Что-то не получается?       Я говорила искренне, ни в чем не соврав ему, старалась донести свои слова ему в сердце, но не знала, повлияло ли на него это. Было ужасно плохо, грустно, хотелось тут же разреветься, уткнуться ему в грудь, не обращая ни на что и ни на кого внимания. Хочу исчезнуть. Ноги дрожали, хотелось упасть на пол, а лучше, провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть виновника моего данного состояния. Хотя он ни в чём не виноват, это всё я. Ему нужна поддержка, любовь, а что я дала ему? Была на стажировке, радуясь, что смогу набраться опыта, стать сильнее, в то время как Шото тихо завидовал, в чём была сто процентов уверена. Я прошла экзамен, хоть и не являлась сильной ученицей в классе, а он, являясь одним из сильных, провалил. Конечно, ему обидно, что одноклассники обошли его, и он старается наверстать упущенное. А я не поддерживала его, не спрашивала, как проходят тренировки, трудно ему или нет. Я ничего не делала, а лишь думала о себе и о своих проблемах. Одним словом — эгоистка. — Я не хочу и не хотел ранить твои чувства… — ответил Шото, придерживая меня за талию, чтобы я не грохнулась, — но мне придётся, Аки. Не хочу мучить больше ни тебя, ни себя. Мои чувства… я переосмыслил всё за этот месяц, долго думал, думал и понял… на самом деле я не люблю тебя. Это было, как сказать проще… временное влечение к тебе, точнее, влюблённость. Она прошла, Аки. Мы ещё подростки и… — Я поняла, — больше сил не было сдерживать своих эмоций. Слёзы полились из глаз по щекам, образуя ручеёк. Я была морально убита, унижена. Сердце ужасно болело от всего этого, было просто невыносимо.       Он меня больше не любит. Мои опасения подтвердились. Точнее, он и не любил, это была влюблённость, а она довольно быстро проходит. Была ли у меня влюблённость? Нет, точно нет. Я искренне полюбила его в тот день, в Хонсю. Точнее, осознала это. Еще с самого первого дня в Юуэй он зацепил меня, но чем, не могла понять до практики. С тех пор мои мысли каждый раз возвращались к нему, хотелось признаться ему, доказать, что люблю его, но вечно думала, что у нас не взаимно. Но тут он летом сам предложил встречаться, хоть и редко, но говорил, что чувствует ко мне любовь. А теперь, это оказывается всё гормоны, влечение. Оно быстро проходит, вот я и надоела ему. Боже, а ведь еще в детстве обещали друг другу обязательно пожениться. Как же это очень наивно. Я такая наивная дура, полюбила самого неприступного холодного парня, в душе у которого лишь обида на отца, что тот сделал с ним и мамой. Ему нет дела до меня, до такой слабачки.       Чувствую себя дурой перед ним.       Я хотела уйти, но его руки до сих пор были на моей талии, прижимая мое тело к себе. Я больше не вынесу ни секунды в компании того, кто разбил, растоптал мои чувства, как хрупкую вазу. Я хотела вырваться, но ноги ужасно тряслись, сил не было. Своими заплаканными глазами, я злобно окинула Шото взглядом, пыталась выбраться, но тот только сильнее прижал меня к себе. — Отпусти, прошу тебя… не хочу тебя больше видеть, — шептала я, вырываясь из его крепких объятий, но он, во-первых, парень, гораздо сильнее меня самой. Просто так я не смогу уйти. Зачем он мучает меня — Отпусти!       Перед глазами начали проявляться те ужасные картинки, которых я не желала видеть. Снова много крови было в моих руках, много трупов, гул в ушах, во рту почувствовала металлический вкус крови… кажется, я схожу с ума. Что за видения меня мучают, скажите мне? Главное, чтобы причуда уже не вышла из-под контроля, этого еще не хватало. Но благо, гул и видения быстро прекратились, как и появились. Я не оставляла попыток выбраться, наступая ему на ноги, щипая ему руки. Было всё без толку. Замер статуей и не отпускает. Раньше эти объятия были такими родными, в которых можно было забыться, которые успокаивали, а сейчас что? Правильно, я ничего не чувствую больше. Лишь желание побыстрее уйти к себе в комнату, запереться там и не выходить вообще.       Я подняла свою голову, встретившись с его глазами. А потом он потянулся ко мне, целуя. Я не давала ему поцеловать себя, мычала, но под его сильным напором пришлось сдаться. Было противно, до ужаса противно. Хотелось убежать от него куда подальше, не видеть его. Когда он ослабил свои объятия, я прервала поцелуй, дала ему сильную звонкую пощёчину, от самой себя того не ожидая. Я ахнула, закрыв свой рот ладошкой. Он стоял и молчал, ничего не говорил. Его взгляд оставался по-прежнему равнодушным. На глазах вновь навернулись слёзы и я, быстро подбежав к двери, вышла из его комнаты, бегом пошла к лифту, стирая слёзы со своих щёк.       Неужели ему нравится мучить меня? Он сделал это же специально, чтобы больше растоптать меня, заставить возненавидеть его? Поздравляю, у него это почти получилось! Почему же почти? Любовь мешала мне ненавидеть его. Ненависть — довольно сильное чувство. К Шото я не смогу этого чувствовать, хотя, я очень в этом сомневаюсь. Тодороки очень загадочен, скрытен, имеющий своих тараканов в голове, но чтобы взять и вот так? На него это не похоже. А может, я ошибалась в нем? На самом деле он такой же как и Старатель? Яблоко от яблони недалеко падает. Гены — довольно сильная штука. Спустившись на первый этаж, продолжая беззвучно плакать, прошла в ванную комнату.       Включив там воду, я стала умываться, стараясь переосмыслить всё, что произошло. Только же недавно отошла от смерти очкастого, но нет же блин, вот тебе второй удар. Мне, походу, не суждено быть счастливой в этом мире. Даже предложение сестры о том, чтобы вместе сбежать, казалась мне неплохой идеей, но чёрт, для чего же я пришла в Юуэй? Уж точно не заводить любовных отношений, а стать настоящим героем, помогать обществу во благо. Если сейчас сдамся по такому пустяку, то значит, что я слабачка. Хотя сильной уж точно духом я никогда не стану, но вдруг Бог приготовил мне такое испытание, чтобы проверить, сломит ли оно меня?       Я вытерла лицо полотенцем, вышла из ванной комнаты. Но нет, слёзы продолжали идти, не желая даже остановиться. Закрыв свой рот рукой, я старалась не издавать лишних всхлипов, вышла на улицу.       Было холодно, даже казалось, ещё холоднее. Обняв себя руками, я облокотилась спиной о стенку, продолжила плакать. Знаю, слезами горю не поможешь, но что поделать, если ужасно хочется плакать? Мир вновь потерял все белые краски, стал очень тусклым. Вдруг это всё сон? Да, сейчас проснусь и вновь всё будет хорошо, как ни в чём не бывало. Но нет, сон не может быть настолько реалистичным. Я съехала по стене и уткнулась носом в свои колени. Как же хочется, чтобы здесь оказалась Джун, или мама, или Кио. Они бы не дали меня в обиду. Но сейчас этих людей нет рядом. Джун готовится стать мамой, моя мама скрывается от общества под другим именем, Кио занят с работой героя. В этом мире я совершенно одна. У меня есть из подруг та же Очако, но… кого я обманываю?       Я нашла замену ей… своей первой и лучшей подруге, Шике… Очако была точно такой же характером, как и Шика. Жизнерадостная, весёлая, полная оптимизма. Нашла замену… но ее никто и никогда не сможет заменить. Дорогие мне люди покидают меня, бросают, как ненужную игрушку. Я всем надоедаю. Очень беспомощна, бесполезна. Походу, я в который раз убедилась в том, что в этом жестоком мире никому нельзя доверять, подпускать кого-то ближе. Они принесут лишь боль, воткнут нож в спину.       Послышался чей-то кашель рядом со мной, заставивший меня вздрогнуть и поднять голову. — Какого чёрта, ведьма? — недовольно проворчал Бакугоу, стоя рядом со мной. Увидев моё лицо, его выражение ничуть не изменилось.       Снова ведьма… а днём была Мацуи. — Чего тебе? Пришёл поиздеваться, что во второй раз увидел меня всю в слезах? — горько усмехнулась я, глядя куда-то вдаль. — Ага, только ради этого жалкого зрелища и пришел, — скривился он, положив свои руки в карман штанов. — Что пришла сюда, ещё заплаканная? Мешаешь только. — Не до твоего ума дела, — встав на ноги, пошла ко входу в общежитие, не слушая то, что там говорил блондин. Было всё равно.       Мне не хватало ещё слушать комментарии Каччана. И так тошно.       В общежитии было намного теплее, чем на улице. Я прошла к лифту и заметила то, что мои волосы стали совсем другой формы, формы растений. Дотронувшись рукой, я тихо ойкнула, ибо, растение было очень колючим, из-за чего из пальца пошла маленькая струйка крови. Лифт остановился, и быстрым шагом я добралась до своей комнаты. В первую очередь, я нашла ватный диск и прикрыла им свой палец. Кровь остановилась довольно быстро и, взяв перекись водорода, я обработала ранку и заклеила лейкопластырем.       Я подошла к зеркалу и ужаснулась. Мало того, что мое лицо было очень заплаканное красное от слёз, так и ещё эти растения были словно змеи, которые имела горгона. Моя сила растет? Или я снова не контролирую свою причуду? Аккуратно, чтобы снова не получить рану, дотронулась до растений на голове, и они тут же исчезли, и вернулись мои прежние русые волосы.       Переодевшись в пижаму и покормив Жину водой, я улеглась на свою кровать, как увидела игрушечного поросенка, что выиграл для меня Шото. На глазах вновь навернулись слёзы от воспоминаний того самого счастливого дня моей жизни, я укрылась одеялом, закрыла глаза.       Любовь — сложная штука…