Фотограф

Сара находилась в небольшой душной комнате, заставленной огромными стеллажами с различными папками и большим дубовым столом посередине, за которым сидел пожилых лет упитанный мужчина. Его маленькие глаза цвета неба внимательно бегали по написанным строчкам на белоснежной бумаге, время от времени переключая все свое внимание на девушку. На смуглом лице читалось удивление, губы кривились то ли в ухмылке, то ли в презрение, от чего становилось не по себе. Шериф Шон Кук — тот самый пожилой мужчина — восседал в черном кожаном кресле, с нескрываемой скукой читая ее заявление. — У вас есть доказательства? — неожиданно спросил он, прикусив указательный палец левой руки. — Да, у меня имеются пара фотографий тех мест. Девушка достает из сумки несколько фотографий и протягивает мужчине, что с недоверием берет их в свои потные руки и опускает свой взор, рассматривая изображенные детали на небольших глянцевых кусочках бумаги, каждые тридцать секунд поглядывая на круглые настенные часы, висящие за спиной Сары. — Что ж, расскажите мне все в подробностях, — неожиданно просит он, небрежно откидывая фотоснимки. Услышав безобидную просьбу, Сара вздрагивает и с болью смотрит на шерифа, как бы моля не требовать от нее подробностей. Но он непоколебим и до последнего стоит на своем, будто насмехаясь над беззащитной, униженной девушкой, которой приход в полицейский участок стоил огромных трудов. — Но я же написала все в заявлении. — Этого мало, — грубо отвечает он и закидывает ноги на стол. — Ну же, я вас внимательно слушаю. От такого нахальства девушка собирается встать и покинуть кабинет, но мысль о том, что возможно ее ищут и в скором времени найдут, если уже не нашли, заставляет помедлить и хорошо все обдумать. — Хорошо, я расскажу.

***

Сара сидела на неудобном, жестком стуле посреди маленькой душной комнаты, и смотрела на мужчину перед собой, что вальяжно устроился в широком кресле. Его серый, ничем не примечательный свитер и бежевые брюки не могли скрыть истинной сущности мужчины. Со стороны он старался казаться добродушным и милым, истинным посланником Бога, только темные, почти черные глаза выдавали его дьявольскую сущность, с которой позже Саре довелось познакомиться. — Вы, милая Сара, фотограф? — сложив руки домиком на своих коленях, спросил Альберт Кёлер. — Да, именно так. — И что же вас сюда привело? Нерешительно посмотрев на него, Сара глубоко вздохнула и сказала: — Я хотела бы запечатлить здешние места, сам лагерь и его обитателей, а позже написать к этому небольшую статью, в которой я поделилась бы своими впечатлениями. — Довольно интересно! Его слегка пухлые губы искривились в усмешке, отчего Сара поежилась и поспешила отвести глаза на распятие, которое висело напротив нее на некогда белой стене почти у самого потолка. Если изначально эта затея вдохновила Сару и подтолкнула на этот поступок, то теперь она сомневалась в правильности своих действий. Альберт Кёлер был человеком довольно странным и отталкивающим. На вид ему было около пятидесяти пяти лет и его возраст выдавали глубокие морщины вокруг глаз и губ, а также длинные, почти доходящие до плеч седые волосы. Он был грузным мужчиной, при виде которого пробегала дрожь страха во всем теле. Сара не знала почему именно так реагировала на него, но что-то все же было в Альберте, что ее настораживало. Возможно, его действия, а может и взгляд, ведь смотрел он пристально, словно заглядывал в саму душу, и скорее всего именно это послужило для Сары сигналом о том, что стоит держаться подальше от него. — Тогда я предоставлю вам эту возможность, — он улыбнулся. — «Дигнидад» полностью в вашем распоряжении!

***

В лагере она пробыла ровно неделю. И каждый день, прожитый в этом месте, все больше и больше открывал ей глаза. Если в первый день это место показалось Саре просто волшебным, то спустя всего один день она полностью поменяла свое мнение о нем. Люди выглядели замученными и побитыми. Сара видела их увечья, которые они старались скрыть за толстым слоем старой, потрепанной одежды. Они были запуганы и жили по определенным правилам и расписанию. Их день был полностью расписан до минуты. И что самое странное, в этом лагере не отдыхали, а наоборот работали, причем труд не был разделен на возможности и трудоспособность человека. Не важно мужчина ты, женщина или ребенок, ты должен был выполнять то, что тебе велено, иначе за непослушание и слабость будешь наказан. Об этом Сара узнала случайно. Девушка начинала свою работу с самого начала — с вывески на входе, которая висела над большими и тяжелыми воротами. Она несколько раз с разных ракурсов запечатлела главный вход в лагерь «Дигнидад», после чего перешла на окружающие его детали — лес. Он, казалось, не имел конца и окружал худенькую Сару со всех сторон, возвышаясь над ее головой. Затем девушка перешла на небольшие серые домики, в которых жили постояльцы, и дом самого Альберта, который по сравнению с окружающим видом, не вписывался в эту картину своей роскошью. Это было большое помещение в два этажа, окруженное высокими стволами сосен и клумбами с различными цветами. Но что самое странное, в этот дом водили по несколько раз на день маленьких мальчиков, которые выходили оттуда хромая и плача. И чем больше Сара здесь находилась, тем больше она убеждалась в том, что это место настоящий Ад, в котором издеваются над людьми, жестоко их наказывая за малейшую провинность или непослушание. С этим пониманием к ней пришло также осознание того, что если она как можно скорее не уберется отсюда, то сама пополнит ряды жертв Альберта Кёлера.

***

— Вы уже закончили? — наигранно удивленно интересуется Альберт, когда спустя пять дней своего пребывания в лагере Сара пришла к нему, чтобы сказать о своем решение покинуть это место, так как ее работа подошла к концу. — Быстро вы, однако. — Да, я думала не управлюсь, но меня настолько поразили здешние места, что я, не выпуская фотоаппарата из рук, ходила с утра до вечера и фотографировала каждую деталь этого замечательного места. Мужчина стоял к ней спиной, поэтому не заметил, как скривилось лицо Сары, при мысли о том, что на самом деле творится в стенах «Дигнидад». — Это хорошо, но действительно ли вы, моя милая и наивная Сара, думаете, что я отпущу вас? Он резко обернулся, скрестив руки на широкой груди, и непроницаемым взглядом уставился на нее. Сара чувствовала, что ловушка, в которую она угодила сама по своей же неосмотрительности и глупости, захлопнулась, отрезая все возможности на высвобождение из нее. И теперь ей действительно стало страшно. Сердце бешено заколотилось, отдавая в ушах неприятной пульсацией, а к горлу подкатил удушающий ком. Во взгляде Сары проскользнул испуг и паника, которые не укрылись от его внимательного взгляда. — Вы о чем? — Не прикидывайтесь дурочкой, вам это не идет. Он сделал шаг по направлению к ней, из-за чего Сара резко встала со своего места и попятилась назад. Но эта маленькая комнатушка лишила девушку возможности держаться от этого типа подальше, поэтому буквально сделав пару шагов, Сара была прижата спиной к холодной, грязной стене его сильными руками. Он находился к ней слишком близко. Настолько, что она чувствовала его дыхание на своей щеке, жар, исходивший от его тела. Его руки держали плечи Сары и до боли сжимали их, прижимая ее к твердой поверхности, а дьявольские глаза Альберта были закрыты, голова слегка наклонена к ней. Он дышал тяжело и отрывисто, со свистом втягивая в себя воздух. — Ах, Сара, — его ладонь коснулась ее бледной щеки и погладила ее, отчего Сара дернулась и попыталась вырваться из его стальной хватки. — Думаешь, я отпущу тебя после всего того, что ты видела здесь? Неожиданно тишину комнаты разрезает громкий звук пощечины, который, казалось, еще долго звенел в помещение. Сара тут же прижала ладонь к моментально покрасневшей щеке и тихо всхлипнула, с испугом и ненавистью смотря на возвышающегося перед ней мужчину. Альберт наслаждался своей силой и не скупился на грубость, которой награждал ни в чем неповинную Сару. Он знал, что она боится, но ее строптивый характер возбуждал его похлеще обнаженных мальчишек, с которыми он каждый день удовлетворял свои потребности. За последние тридцать лет не одна женщина не могла так возбудить его, как Сара. Поэтому он не намерен был отпускать молодую девушку, намереваясь сделать ее своей игрушкой. — В свои девятнадцать лет ты очень умна, — сев перед лежащей на грязном полу Сарой на корточки, сказал Альберт, дотрагиваясь до ее растрепавшихся из длинной косы русых волос. Но Сара не слышала его. Слишком сильно болело ее тело, прикосновения к которому вызвали в ней отвращение с болью. Она ненавидела Альберта Клёрка. Она проклинала его… Желала смерти, ибо такие, как он, не должны жить. Вдруг девушка почувствовала, как ее шеи касается что-то теплое и влажное, скользящее к ее уху. От понимания того, что это язык Альберта, стало дурно. Сара также чувствовала, как его руки переворачивают ее на спину и пробираются под тонкую материю светло-голубой рубашки, гладят плоский живот, а затем разрывают тонкое кружево бюстгальтера и до боли сжимают ее небольшие груди. — Не трогай! Убери свои руки! Не смей прикасаться ко мне! Она кричала, вырывалась, стараясь не обращать внимание на боль. Но все ее жалкие и никчемные попытки вырваться из лап этого старого извращенца, были остановлены несколькими ловкими движениями Альберта. Мужчина за несколько секунд перевернул брыкающуюся Сару на живот, скрутил ее руки, удерживая тонкие запястья девушки всего одной рукой, второй же он залез ей под юбку, срывая тонкие трусики с нее. Ей было больно… Морально и физически. Она не знала, что из этого было сильнее. А когда же он грубо вторгся в нее, Саре показалось, что она теряет связь с внешним миром, и ее сознание покидает ее. Но с каждым толчком Альберта она вновь возвращалась в реальность, кричала… Плакала. Вот только ее крики, слезы, проклятья и мольба все больше возбуждали мужчину, поэтому спустя десять минут этого Ада, Сара замолчала, но не смирилась с проходящим, пообещав себе отомстить ему.

***

— Из ваших слов следует, что Альберт Клёрк не был намерен вас отпускать, так как же все-таки получилось, что сейчас вы сидите передо мной? — спросил шериф, достав из карману пачку сигарет и зажигалку. Его пухлые, короткие пальцы вытянули сигарету и поднесли к губам, зажав ту зубами. Каждое его движение было медленным и ленивым, что раздражало Сару. — Больше месяца он держал меня в стенах «Дигнидад», а потом мне удалось сбежать. Журналист по имени Джозеф Браун, который так же, как и я, был пленником этого сумасшедшего, помог мне бежать, — наблюдая за тем, как шериф с трудом встает из-за стола, потягивается и выдыхает густой табачный дым, сказала Сара. Тем временем Шон подошел к окну и открыл его, впуская в помещение прохладный, свежий воздух, после чего резко обернулся и пристально посмотрел на сидящую девушку. — Это, конечно, очень грустно, и я бы помог вам. Но увы, я уже помогаю Альберту, который раньше вас пришел ко мне и попросил найти вас, мисс Смит, — на его лице появилась отвратительная ухмылка, делающая его еще более уродливым. Смысл слов не сразу дошел до Сары, но когда понимание стукнуло ее по голове, было поздно. Старая, потрескавшаяся местами дверь резко распахнулась, впуская в помещение высокого мужчину, при виде которого Саре стало дурно. — Ну здравствуй, моя милая, давно не виделись.