Сталкер

Давид никогда не испытывал иллюзий по отношению к Максу, он вообще не ставил на возможность серьезных отношений с такими вот смазливыми мальчиками. Мужчина прекрасно понимал на что падки пидовки, пытающиеся его охмурить. Когда-то, в юности, Давид, действительно был довольно симпатичным парнишкой, но возраст и жесткие условия конкуренции в бизнесе огрубили черты его лица. Сейчас, далеко за сорок, возраст мужчины выдавало и его тело. Нет, конечно, благодаря постоянным походам в тренажерный зал, Давид, для своих лет выглядел более чем великолепно: подтянутый, крепкий, без единого намека на лишний жир. Однако возраст мужчины выдавали и грузность его фигуры и обвисшая местами кожа. Безусловно, для гомосексуала внешний вид это едва ли не самое главное качество, но Давид не стал бы ложиться под нож хирурга, чтобы расправить пару морщин — стареть нужно достойно. Выбор мужчины был очевиден — никаких иллюзий относительно большой и прекрасной голубой любви, а только наслаждение качественным сексом. Благо позволяли финансы. Будь они неладны! Это сейчас быть не таким как все модно, а в юности Давида за такое можно было и зубов лишиться, а уж педикам доставалось хуже всех — битой по голове и возможность сдохнуть в подворотне. Тогда, чтобы быть открытым гомосексуалом требовалась большая отвага, или, как и во все времена — тугой кошелек. Давид не был трусом, но все же решил пойти простым путем и обеспечить себе спокойствие кругленьким банковским счетом. Он пахал как лошадь, поднимая свой бизнес, прогорал — терял все, и снова вставал на ноги. У него была железная воля, гибкий ум и яростное желание выбиться в люди, стать настолько значимым, чтобы не оглядываться на мнение других. Своего Давид добился — теперь он был собственником крупной сети строительных супермаркетов, и даже если бы завтра перестал работать, то смог бы на заработанные капиталы безбедно прожить остаток жизни где-нибудь на теплых островах. Но, во-первых, это был бы не Давид, если бы он успокоился и стал бы проводить время за игрой в преферанс, а во-вторых, ехать на острова ему было, банально, не с кем. Пытаясь всеми силами выбраться в люди, Давид не нашел времени для поиска того самого, единственного человека, которого хотел бы видеть рядом с собой. Одни любовники покидали мужчину, когда тот терял все свои финансы и оказывался буквально на улице, другие не выдерживали бешеного ритма его жизни, где им уделялась лишь крохи свободного времени. И те и другие, по сути, предавали Давида. Первых интересовал не он сам, а счет в банке и всевозможные от этого выгоды, а как только наступал финансовый кризис — оставляли своего любовника наедине с проблемами. Вторые же предпочли эгоистично удалиться подальше и не бороться за отношения, видимо потому, что они им просто были не нужны. Помыкавшись так какое-то время, Давид, будучи, мудрым управленцем и бизнесменом решил реформировать свои личные отношения путем ликвидации эмоций и планированием финансовых вложений. Проще говоря, мужчина перестал заводить серьезные отношения, завязанные на чувствах, только секс. Не за деньги, конечно, за подарки, за содержание. Обычно они были довольно непродолжительны и все из-за того, что ослепленные подвернувшейся удачей в виде богатого папика молодые пидовки тут пускались во все тяжкие, быстренько выпроваживались восвояси. Но Макс не был одной из таких пидовок. Он, вообще, с самого первого дня поразил Давида своей нахрапистостью, граничащей с наглостью, что, в общем-то, всегда нравилось мужчине в людях, но не в любовниках. Давид предпочитал покладистых и ласковых мальчиков-блондинов, в крайнем случае шатенов, а Макс был диким и норовистым, а еще он был ярким брюнетом, как и сам Давид до того как его голову тронула легкая седина. Мальчишка подсел сам в баре, не дожидаясь когда мужчина подаст ему знак внимания, и грубо зыркнул колючим взглядом на крутящихся рядом претендентов, заставив их мимолетно ретироваться. Он не щебетал и не ластился, не канючил и строил глазки, а запросто предложил прокатиться, чтобы потрахаться. Его поведение жестко контрастировало с его образом — яркие тряпки, смазливое личико с подведенными глазами и грубые жесты и развязные шутки. Давиду Макс не был интересен, но парень не отступал, а другие претенденты на ночь с мужчиной куда испарились. Давид хотел попытать счастье еще и оттянуть время, но чтобы не потерять и наглого брюнета, мужчина предложил парню купить коктейль. Макс отказался от предложенной выпивки, но тут же, немного дергано, заказал себе чего-то покрепче и сам оплатил напиток, кинув на стойку мятую двадцатку. Нервное напряжение тут же передалось Давиду и он сам не понял как повелся на требования парня и согласился покинуть клуб. Квартира, в которую Давид привез Макса, была специально приобретена для приключений вот с такими вот одноразовыми мальчиками. Лофт был обставлен крайне аскетично: кухонная зона с барной стойкой, кровать на подиуме, огороженная ширмами, душевая и зона гостиной с одиноким диваном и плазмой на стене. — Вау, — Макс рассмеялся, стоило ему переступить порог квартиры и оглянуться — Это что декорации «Близких друзей»? Только не вздумай обливаться водой! — Что? — удивился парнишка, разглядев во взгляде своего визави недоумение — Близкие друзья? Реально не знаешь? Ха? Брюнет выглядел озадаченным и все продолжал оглядываться по сторонам, но это отнюдь не помешало ему быстро скинуть с себя куски ткани, которые с трудом можно было назвать одеждой, и прямо голышом проследовал в душевую, чтобы «привести себя в порядок». Давида это порядком удивило и порадовало. Удивило, потому что мальчики, которых он сюда приводил обычно были готовы: вымыты, растянуты и чаще всего со втулкой в анусе. И рад, что этот парнишка оказался чистоплотнее прочих, раз готовился на месте, благо у Давида всегда был припасен новенький одноразовый комплект. Парнишка наверняка это и предполагал, раз так смело отправился в душевую. А как иначе? Это только в кино секс между мужчинами может быть спонтанным, а в реальности все далеко не так, тут нужна гигиена и долгая подготовка. Пока Макс возился в душевой, Давид даже успел заскучать, несмотря на несколько отвеченных писем, но когда парень вошел в комнату, мужчина посчитал ожидание оправданным. Без косметики и цветного шмутья молодой «Аполлон» выглядел как модель с картинки: длинный подкаченный торс, стройные жилистые ноги, тонкие черты лица, смуглая от натурального загара кожа, определить происхождение которого было легко по тонким полоскам более бледной кожи — следами от стринг. Однако долго любоваться собой Макс Давиду не позволил, а погнал и его в душевую. Давид подивился наглости мальчишки, раздающего приказы, но спорить не стал — считал очевидным и свою гигиену. После душа парнишка снова порадовал Давида, когда завидев своего визави грациозно соскользнул с кровати и буквально упал на колени возле мужчины и, сдернув с его бедер полотенце, быстро и умело взял еще вялый член Давида в свой рот. Уже спустя пару секунд мужчина застонал, откинув назад голову, наслаждаясь резко потяжелевшим и напрягшимся собственным естеством во рту у явно умелого любовника. Макс ласкал его, то нежно, облизывая кончиком языка под головкой и вдоль члена, или чуть грубо, впиваясь пальцами рук в его ягодицы, посасывая яйца. Давид поплыл и начал ласково гладить любовника по волосам, а вскоре и вовсе задрожал, вскинулся от нахлынувшего оргазма. Макс не дал ему и секунды передохнуть, хитро улыбнувшись, слизнув с уголка губ каплю спермы, впечатался своими очаровательными пухлыми губами в рот Давида. Поцелуй был жарким, ярким, грубым, с укусами и нахальным языком. Давида повело от этого поцелуя, его прежний опыт словно куда испарился. Жар чужого рта со вкусом собственной спермы сводил с ума. Не способный больше сдерживаться и полный желания иного рода Давид толкнул любовника на кровать. Макс не заставил долго себя уговаривать, и быстро принял зазывную коленно-локтевую позу, выставляя напоказ невероятно завлекательные упругие и крепкие ягодицы. Давид ласково огладил нежную кожу на пояснице любовника и потянулся за смазкой. Макс дал понять, что готовить его особо не нужно, Давид был этому рад, поскольку был слишком возбужден для длительных растяжек. Несколько движений пальцами, скорее для себя, чем для любовника, который, как показалось Давиду, был непривычно узок. Макс застонал и даже с сарказмом посетовал на слишком крупные размеры любовника. Давид тоже что-то ответил, но вскоре им стало не до шуток. Давид двигался медленно, боясь своим не мелким размером порвать плохо подготовленный анус парнишки, но Макс, похоже, не хотел ждать, потому как резко насадился сам. В голове взорвался фейерверк, а тело повело от возбуждения, а дальше были только ощущения, всплески эмоций, запахи и соленый вкус пота. Давид пытался привычно вести процесс, руководя им, но странный мальчишка, будто в противовес играл по своим правилам. Макс не ластился и не поддавался, как привычные Давиду любовники, он брал свое и давал ответное наслаждение. Ярко, искрометно, изнуряюще. Утро, однако, получилось скомканным. Обычно Давид легко прощался вот с такими одноразовыми мальчиками, просто выставляя их за дверь, но от чего-то делать это с Максом не хотелось. К тому же пацан сварил просто божественный кофе, запахом которого и разбудил Давида. — Можешь дать, что-нибудь из своих шмоток, можно даже не брендовое, — сверкал своей белоснежной улыбкой Макс, натягивая на ноги ярко-зеленые обтягивающие, словно лосины брючки — А то не хочется в этом дерьме тащиться через весь город. — Но это твое дерьмо, — усмехнулся в ответ Давид. — Нет, так нет, — пожал плечами Макс — Закроешь за мной дверь, спешу, мне пора! Давиду даже полегчало. Мужчина направился к выходу, где его ночной любовник смог снова его удивить, во-первых тем, что неожиданно поцеловал его взасос, и своими словами: — Кстати, это дерьмо я выменял в клубе взамен на свои шмотки, еще и сотню пришлось сверху добавить жадному пидорку, с которого я это снял. И с косметикой он помог. А как иначе? Если ты только на пидовок ведешься! Макс хитро улыбнулся и подмигнул ошеломленному Давиду, и уже у лестницы добавил: — И посмотри Квиров, только американскую версию, английская отстой! *** Прошло уже две недели и, казалось, Давид должен был забыть про очередной одноразовый секс, но почему-то не получалось. Макс засел в его голову словно заноза под ноготь и нет-нет напоминал о себе. И дело вовсе не в намеке на сталкерство, которое, по сути, должно было насторожить Давида. Преследования мужчина не боялся, разоблачения тем более. Он, конечно, не трубил о своей ориентации и официально не «выходил из шкафа», но и скрываться не привык. Все партнеры Давида знали или догадывались о его маленькой слабости, а если кто-то решался спросить напрямую, получал прямой и однозначный ответ. Уж в чем, а в трусости Давида обвинить невозможно. Что-то другое царапалось в мыслях мужчины. Интерес. Странный интерес к непростому мальчику. Он мог быть подослан кем-то из конкурентов — для Давида это еще один повод для того, чтобы завязать отношения, пощекотать себе нервы, поймать порцию адреналина, играя в шпионов. А мог быть ловцом удачи, ищущим богатого папика для содержания, что, в общем-то, тоже устраивало Давида. Мужчина не станет страдать из-за неразделенной любви, а если малыш захочет подарки за гранью допустимого, то сразу отправится в свободный полет — без сожалений. Но, увы, удовлетворить свой интерес Давид не смог бы, даже если бы захотел: Макс не оставил никаких контактов, а опускаться до поисков в клубе мужчина бы не стал. Решил просто отпустить ситуацию и забыть темноглазого красавца. Самый лучший способ забыться для мужчины-гомосексуала — это хорошенько потрахаться. Пара ладных задниц вполне могла бы исправить ситуацию, поэтому Давид не преминул заглянуть в клуб на уик-энд, где снял абсолютно очаровательного блондинчика с круглым личиком, голубыми глазами, столь юного на вид, что даже пришлось требовать удостоверение личности. Мальчишка, конечно, надулся, но документы показал, после чего был хорошенько оттрахан на широченной кровати лофта. Стук в дверь стал абсолютной неожиданностью для Давида, он даже с подозрением покосился на ночного визави. В эту квартиру к нему никто, кроме прислуги и доставки не наведывался. Прислуга приходит после выходных, доставку он не заказывал. Мальчишка, увидев удивленный взгляд Давида, встрепенулся и, выскочив из кровати, засобирался, наверное, решил, что будет застукан ревнивым партнером или еще хуже женой. Неспешно обернув простынь вокруг бедер, Давид проследовал к двери под аккомпанемент настойчивого стука. — Почему ты мне не перезвонил? — хмуро спросил Макс, а за дверью был именно он, стоял, облокотившись согнутой в локте рукой о дверной косяк. Сегодня он выглядел несколько иначе, уже не ладный мальчик-колокольчик, а то ли рокер, то ли кто там еще, Давид даже не пытался разбираться во всех этих молодежных субкультурах. На Максе была одета черная кожаная косуха, черная футболка с яляповатым рисунком, джинсы на ремне с листом марихуаны на бляхе. — И где я должен был взять твой номер, — беспристрастно спросил Давид, делая вид, что он не удивлен приходу парня. — А я для чего тебе его в мобильник забил? — Макс нахально протиснулся в открытую дверь и оглядел помещение. Конечно, он сразу увидел затихшего за ширмой блондинчика. Давид усмехнулся. Об этом он не подумал. Умно… Похоже пока Давид спал, подобрал палец с кодовым отпечатком. Нехорошо. В телефоне Давида слишком много важной информации, а из-за беспечности его хозяина у постороннего человека к ней был доступ. Но то ли по глупости, то ли из-за порядочности Макс ее не использовал. Хотелось верить, что второе. — Выпроводи его, — с презрением кинул Макс, направляясь к кухонной зоне — А я пока кофейку сварю. — Ты мне приказываешь? — оторопел от нахальности гостя Давид. Он вообще забыл когда последний раз с ним так нагло разговаривали.  — Нет, — пожал плечами парень, делая вид, что ничего особенного не происходит — Но если ты хочешь, мы можешь немного поиграть, я сегодня как раз в коже. Давид только покачал головой. Вообще-то он сам планировал попрощаться с парнишкой и теперь даже проще — не придется объясняться. Блондинчик и так уже крался к выходу, а бонус «на такси», выданный Давидом и размером с цену комплекта брендовой одежды, смягчили обиду. — Может еще увидимся? — тихо пролепетал мальчишка, ласково улыбаясь. — Нет, и забудь сюда дорогу! — резко проговорил востроглазый Макс, зыркнув на блондина из-за барной стойки. — Ты чего здесь распоряжаешься, — наигранно пожурил парня Давид, но тот явно не собирался смущаться, потому, как продолжал самодовольно разглядывать мужчину, едва прикрытого простыней. — Только не разочаровывай меня и не говори, что собирался трахнуть его еще раз, — Макс протянул Давиду чашку ароматного напитка. — Да я и тебя не собираюсь второй раз трахать, — слукавил Давид. — Все правильно. Потому что сегодня тебя буду трахать я, — уверенно парировал парень. Давид едва не поперхнулся обжигающим напитком у себя в руках. Нет, конечно, мужчина не был чистым топом и когда был помоложе и еще заводил постоянные отношения он практиковал положение снизу, но сегодня он даже не мог припомнить, когда последний раз был принимающей стороной. — Вообще, это я трахаю, а не меня, — Давид постарался сделать максимально серьезное выражение лица. — Я тоже, — будто и, не заметив напускной серьезности, пояснил как маленькому Макс — Но ты мне понравился, и я оделся в те безобразные шмотки, подкрасил глаза и подставился. — Ты предлагаешь мне натянуть на себя лоскутки цветной ткани и раскраситься как кукла Барби, — усмехнулся Давид. — Нет, только дать мне добраться до твоей сексуальной попки, игры с раздеванием оставим на потом, — Макс уже стоял подле Давида и его руки лежали на бедрах мужчины. — С чего ты решил, что я подставлюсь? — требовательно проговорил Давид. Все эти разговоры и горячие ладони Макса на бедрах разжигали огонь в паху мужчины. — Потому, что я тебе нравлюсь, и потому, — последние слова парень шептал уже в самые губы мужчины — Я лучше всех в мире делаю римминг. Макс толкнулся вперед и губы любовников сплелись в горячем поцелуе. Не нежном, неистовом, жгучем. — Вкусный, — Макс слизывал с губ Давида остатки пенки от напитка. — Кофе? — прищурившись, спросил мужчина. — Ты, — на выдохе ответил Макс. От этого практически стона, от горячих рук на бедрах, от желания уже отвердевшего в паху, от запаха эспрессо на губах, от удивительно красивых черных глаз Давида, наверное, первый раз в жизни, свело судорогой непреодолимого желания. Мужчина одним движением потянул парнишку на себя и резко шагнул в сторону кровати. *** Давиду казалось, что он помнит тот день в самых мельчайших подробностях: запахах, ощущениях, вкусах. День, когда начались единственные продолжительные и особенные для мужчины отношения. Тогда Макс не получил свое, но когда добился, Давид даже пожалел, что раньше отказывал себе в этом удовольствии. Быть с Максом в постели было чем-то сногсшибательным, а сверху или снизу неважно, когда захлебываешься в ощущениях. Теперь ему остались только воспоминания и они, до сих пор, вызывали фантомное ощущение тяжести в паху. Но Макс стал многим для Давида и вне постели, этот мальчишка умудрился занять все хоть сколько-нибудь небольшие пустоты в его жизни. Из сталкера в постоянные любовники — большой путь, для которого потребовались три года притирок, ссор и бешеного примирительного секса. Макс оказался не засланным шпионом и не ищущей папика пидовкой, по крайней мере, с момента знакомства ни разу не совершил корыстных поступков. Даже сейчас отказался принять от адвоката Давида компенсацию и подписал документы с отказом от претензий. Макс никогда не был требователен и не брал больше, чем ему было необходимо. — Брендовая одежда — ок, ведь рядом с тобой не может находиться какой-то оборвыш, одетый в секонд-хэнде. — Нет, такая дорогая машина мне не нужна: страховка, топливо и ремонт я просто не потяну. — Не надо покупать мне квартиру, я просто могу пожить в лофте, где мы встречаемся. Нет, он, конечно, принимал от Давида подарки, в том числе и очень дорогие: часы, запонки, гаджеты, вот они, кстати, чаще всего и пропадали, на что мужчина старался закрывать глаза. Как выяснилось не зря, деньги эти, в итоге, пошли на нужное дело. Сейчас Давиду даже было немного стыдно за себя. Он никогда не спрашивал, чем занимается Макс в свое свободное время. Свободное от Давида. Всегда, когда мужчина хотел провести с парнем время, Макс радостно отзывался и менял свои планы. Макс всегда живо интересовался делами Давида, его планами, проблемами, а вот он, Давид, вечно занятый бизнесом, предпочитал не нагружать себя еще и чужими проблемами. Давид не знал, где пропадал Макс, предполагая, что тот где-то развлекается, кутя на вырученные от продажи подарков Давида деньги. Его догадки подтверждали и красные глаза с залегшими под ними тенями и вечное отсутствие парня в квартире. Но все это были лишь домыслы. Как оказалось, Макс все время пропадал на работе в маленькой пекарне — вот откуда извечный сладкий запах ванилина на коже и волосах и умение варить потрясающе вкусный кофе, а по ночам не спал, когда готовился к сессии. Давид все еще помнил лицо искаженное обидой: — Не смей выкидывать меня, как использованный гандон, Дэйв! — Макс в чем-то прав. Давид и правда использовал парня. Его красивое, ладное тело, молодость, умение слушать, острый язычок и умение поддержать интересную беседу. Давид заполнял Максом свои серые будни, окрашивал их в яркие цвета. И если честно признаться, мужчина уже с трудом мог представить свою жизнь без этого нахального мальчишки. Возможно… Вероятно. Это и есть любовь. Поэтому он и должен сейчас отпустить Макса. Удалить себя из его жизни. Давид умеет быть холодным и жестким, когда это надо. Даже несмотря на больничную одежду и горы медицинских приборов вокруг, на адскую боль в спине, даже с морфием. Безапелляционно он прощается со своим любовником, рубит гордиев узел, уничтожая пути отхода. — Просто дырка для траха, как ты не понимаешь. — Пустое место, ничтожество, твои родители правильно сделали, когда выкинули тебя из дома, узнав, что ты мелкий пидареныш. Вместо тебя бракованного они вырастят нормальных детей. — Ты такая же пидовка как все, просто более занимательная и симпатичная, как крыска с черными глазами, таких заводят года на три, пока не сдохнут. — Дэйв, — устало выдыхал Макс — пытаясь оставить поток гадостей, разливающихся от Давида. — Черт, как ты не понимаешь! — наконец, не выдержав бессмысленной настойчивости Макса взорвался мужчина — Глядя на тебя я буду каждый раз вспоминать, что потерял! Твое лицо, твое тело — я это все ненавижу. Потому что у тебя есть все: молодость, красота, да шкурка немного подпорчена, но я это компенсирую, кстати, сделай милость и договорись о встрече с моим адвокатом. Но самое главное: здоровье. То, что ты стоишь на своих ногах, а я теперь всю жизнь буду гадить под себя — вот, что мне будет напоминать твоя симпатичная моська. — Зачем ты тогда спас меня, — сквозь зубы, выдавливая из себя, спросил парень — Не надо было разворачивать машину и подставляться под удар. — Не надо было, ты прав, — с вызовом ответил Давид — И я сейчас об этом очень жалею. Это были последние слова, которые Давид сказал своему любовнику. Потому, что Макс после них резко замолчал, даже перестал дышать, словно кто-то ударил его в солнечное сплетение. А после, коротко кивнув головой, резко развернулся на пятках и вышел из палаты. У Давида даже защипало в носу от горечи. Но мог ли он поступит иначе? Мог ли он обрекать молодого двадцатитрехлетнего парня на жизнь с ним — старым калекой. Что Давид может дать Максу, кроме денег, которые, как оказалось, парню и не были нужны? Макс обожает секс, как и любой гомосексуал, и активный образ жизни, как любой молодой человек его возраста. Сколько понадобиться времени, чтобы Давид ему наскучил? Сколько, чтобы надоел? Сколько чтобы опротивел? Давид только сейчас, под весом обстоятельств, заметил самое главное, что отрицал и отказывался видеть раньше — этот мальчик и правда любит его. Давид помнит, как разлилось по его телу тепло, когда медсестра на его вопрос о состоянии Макса, сразу после аварии ответила: — О, Вы так любите друг друга с сыном! — мужчина не стал спорить с женщиной о природе их отношений и дал ей договорить — Первым вопросом юноши был о Вашем здоровье. Меньше всего на свете Давид хотел бы видеть, как угасает эта любовь. *** Уже месяц о Максе не было вестей. Не то, чтобы Давид хотел увидеться, просто ему отчего-то хотелось убедиться, что с парнем все в порядке. Когда брюнет подписал отказ от претензий и не взял денег, Давид распорядился переписать на него лофт. Хотя бы так. Но ни адвокат, ни служба безопасности найти мальчишку не смогли. С лофта он съехал, с пекарни уволился, у родителей не объявлялся, в колледж на сессию не явился и даже ее не проплатил. Кстати, информация про колледж и пекарню стали для Давида настоящим открытием. Он даже не подозревал об этой стороне жизни любовника. Захотелось себя пнуть. Если бы моглось. Может это и к лучшему, что Давид не подпускал Макса ближе, так легче разорвать связи. В какой-то степени мужчина испытывал облегчение, что бывший любовник все понял так, как и хотел Давид. Но все же хотелось хоть одним глазком взглянуть на его улыбку, заглянуть в черные омуты глаз. Коснуться… Иногда желаниям нужно оставаться невыполнимыми, но это тогда, когда речь идет не о Максе. Давид даже прищурился, не веря собственным глазам. Мужчина сидел в своем кабинете, панорамные окна и двери которого выходили в сад, там он и увидел его — своего любовника, быстрым шагом передвигающегося по периметру лужайки в сторону Давида. — У нас проникновение, мистер Харди, — голосом Мэтью, прошипела рация, которую теперь для удобства носил с собой хозяин дома. — Да, я уже вижу, — устало ответил Давид, едва скрывая улыбку, наблюдая, как Макс корчит смешные рожицы, пытаясь открыть заедающую раздвижную дверь. — Значит теперь незаконное проникновение, — усмехнулся Давида, когда довольный парень, наконец, ввалился в помещение. — Можешь вызвать полицию, — парировал Макс. Давид видел напряжение в глазах и движениях гостя. Взгляд брюнета скользнул по инвалидному креслу, но он не отвел глаз, а снова начал разглядывать лицо Давида. Мужчина боялся увидеть в этом взгляде жалость, презрение, снисходительное сострадание. Но нет, это было что-то другое. Что? В кабинет ворвалась охрана, но Давид, обменявшись с Максом колкими взглядами, отослал их. Давид никогда не был трусом. — Ужасно выглядишь, — честно сказал мужчина, разглядывая на знакомом лице следы хронического недосыпа и нездорового образа жизни, Макс выглядел помятым, даже чуть состарившимся с залегшими под глазами тенями. В этот момент Макс должен был ответить: — Ты тоже, — это был его стиль, его марка: последнее слово всегда за ним. Он хамит, скалится, грубит, язвит, кидается сарказмами. Но не в этот раз: — Устроил себе отпуск в Мексике, — после небольшой паузы нехотя кинул парень. Вот одна из причин, по которой Давид не хотел видеть Макса рядом с собой нынешним. Парень всегда будет чувствовать себя не в своей тарелке, будет обходить в разговорах острые углы и перестанет быть самим собой.   — Хорошо погулял на деньги за учебу? Наркотики, клубы, мальчики по вызову? — Макс даже вскинулся от слов Давида, удивленно искривив брови на красивом лице. Его не портил даже тонкий, еще до конца не заживший, шрам на скуле. — Неа, — лениво потянул Макс — Текила и пляжи. Фу! За кого ты меня принимаешь? Брр… Я никогда не плачу за секс! Забыл? Я могу получить кого угодно совершенно бесплатно. — Вот именно! Кого угодно! — подловил Макса Давид — Зачем ты здесь? — Лучше заткнись, Дэйв! — зло зашипел брюнет — Иначе я не посмотрю на твое кресло и набью тебе морду! Устроил тут шоу Бенни Хилла! Думаешь, если ты мне гадостей наговорил, я расплачусь и гордо уйду в закат. Хрен тебе! Макс демонстративно показал Давиду фигуру из трех пальцев. На лице парня ходили желваки, а движения были рваными и нервными, он явно был на взводе. — Макс ты прав, нужно было поговорить по-человечески, — согласился Давид. Мужчина едва мог сдерживаться. Его трусило: от обиды и злости на ненавистную калечность, от дикой жажды ощутить своими руками теплоту тела и шелк волос такого любимого и желанного мужчины. Три года прошло, а Давид до сих пор не может понять, чем этот парнишка его зацепил, но это уже неважно. Вот он здесь, только протяни руку, в той же черной косухе, уже изрядно потрепанной, годной только на выброс. Как и Давид. Зачем мужчине обрекать Макса тратить жизнь на старого калеку. — У тебя вся жизнь впереди, Макс, — Давид, собравшись, включил привычную начальственную речь — И не перебивай! Наши отношения изначально были обречены на провал, эта авария, она как знак сверху — все завязывай, поигрались и хватит! Мы гомосексуалисты, Макс. Не натуралы. Мы не играем свадьбы, не заводим золотистых ретриверов, мы трахаемся, сосем и снова трахаемся. Я не смогу тебе больше этого дать, понимаешь, не смогу. Ты слышал врача. Я сразу понял — это конец. Глупо было ждать, что ты останешься. Если бы ты интересовался моими деньгами, у меня были бы шансы, но я же знаю тебя. Теперь еще больше. Я пытался поставить себя на твое место. Я все понимаю, но жалость — это страшная вещь. Мы возненавидим друг друга. Лучше прекратить сейчас, пока мы еще можем остаться хотя бы друзьями. — Друзьями? — поморщился Макс — Ты гребанная Королева Драм, Дэйв. Поставил он себя на мое место! Надо же! Мистер Я Всегда Сверху!!! Что-то ты об этом не вспоминал, когда я твою задницу языком трахал. А ты меня спросил, хочу я остаться с тобой или нет? — Не спросил, — честно ответил Давид. — Не смей принимать за меня решения! Не смей указывать мне, что делать! Я не твоя жена и не твоя содержанка! — Я и не пытаюсь, — Давид уже начал посмеивается над мечущимся по комнате Максом. Тот, услышав язвительную нотку в голосе любовника, затих и уселся рядом с мужчиной, подкатив, отставленное в сторону за ненадобностью офисное кресло. — Там был мужчина, в Мексике, — тихо начал Макс, он буквально буравил своими черными глазищами лицо Давида, ловя каждую эмоцию, что вызывали его слова — Он был так похож на тебя. Возраст, фигура, черты лица. Не местный, тоже турист. Тоже при кэше, тоже весь такой лощеный, знаешь… Словить его было легко, проще, чем тебя, даже не пришлось переодеваться в цветное тряпье и подкрашивать глаза. Мы выпивали, болтали о разных вещах. Он все удивлялся, что я такой весь умненький, благодаря тебе, конечно. А потом пошли в номер. И представь… Не поверишь! Я не смог. Давид, которого до этого едва не вывернуло от ревности, сейчас словно окатили ледяной водой, снимая остатки напряжения. Отчего-то ему стало легко и радостно. — Наверное, отсутствие стояка — это заразно, — Макс осторожно проговорил последние слова, косясь на коляску Давида. Это был экзамен. Когда-то парень так же прощупывал почву, шутя о возрасте любовника, проверял, насколько скользкая эта тема. Макс ждал реакции, и Давид его не подвел: — Это не заразно! Пить поменьше не пробовал! — Я был трезв! — наигранно возмутился Макс, с оговоркой — Ну почти. Знаешь, я кое-что понял, хотя ты и считаешь меня тупой малолеткой. Я уже перецеловал достаточно жаб, чтобы найти своего прекрасного принца*. Дело не в этом мужике и не во мне, дело в тебе, Дэйв. Я прирос к тебе, стал от тебя зависим. Ты научил меня многим вещам, другому взгляду на жизнь. Ты не давал мне спуску и не жалел, относился как к равному, учил жизни, не унижая. Называй это как хочешь, комплексом Электры или еще какой-нибудь ученой мутью, только дай нам шанс. Я не знаю, что будет завтра и есть ли смысл загадывать и бояться? Перестань играть труса и не ломай то, что даже чинить не надо. — А если я скажу «нет», — хмуро спросил Давид. Монолог Макса задел мужчину за живое. Все, слово в слово он был готов сказать ему в ответ. Не сказать — прокричать! — Тогда тебе придется вызвать полицию, потому, что я никуда не денусь по своей воле! В комнате повисла пауза. Макс с решительным лицом ковырял лак на деревянной ручке стула, а Давид любовался совершенным овалом лица, своего любимого человека. — Макс, — тихо позвал Давид, на что брюнет отозвался тоскливым и полным надежды взглядом.