За кадром

- Ничего на свете лучше не-е-ету... Стив, а ты не хочешь купить себе красные клеши? - Что... Так и знал, что Тони тебя плохому научит. - Это не Тони, а советская мультипликация.

Наташа была единственной в этой компашке дурных оптимистов, кто понимал, что все плохо. Уилсон наслаждался местным кофийком и чудным вакандским климатом, игрался с местным оружием и в ус не дул. На Клинта и Лэнга были довольно быстро оформлены сделки - тем более что не так уж они и засветились - и они уехали обратно в Штаты, к семьям. Клинту Наташа на прощание сделала строгое внушение, чтобы сидел и не рыпался, кусок идиота. Хобби, например, себе нашел. А то что это за фокусы? Седина в бороду, бес в ребро... Сам же на пенсию попросился, и здрасьте, пожалуйста: стоило Стиву поманить пальчиком, и Клинт тут как тут, даже в ситуации не разобравшись. Стив, кажется, думал, что Яша поправляется, и что у него все хорошо. Так, коды надо вычистить, а в остальном все окей. Ну да, он же не понимал, о чем Яша с Вандой разговаривают, и что кое-кто своим настроем давно пробил пол: все их беседы резюмировались нетленным "на патефон поставлю пластинку и застрелюсь под музыку Стинга". Тони прислал Ванде ее гитару и шмотки... вместе с Вижном в камуфляже. Причем камуфляж был настолько хорош, что когда Вижн окликнул Ванду на улице, та, не оборачиваясь, бросила свое фирменное "Этот город - неудачное место для знакомства, эта страна - неудачное место для знакомства, этот мир - неудачное место для знакомства, ОТСТАНЬ, МУЖИК". Наташа с ухмылкой представила, как Тони собирал Вижна в дорогу. "Чемоданы собрал, сувениры собрал, держи, сынок, кредитку, своди девочку пообедать". Хотя Тони слово "сынок" не сказал, а только подумал, конечно же. Вижн не мог долго тусить в Ваканде, не вызывая подозрений, так что скоро уехал... а на гитару Ванды стал облизываться Яша. Яша когда-то был любимым маэстро красноярских рюмочных (еще в те времена, когда предлагал Наташе пожениться и взять ее фамилию: он жил на улице с таким же названием, ему казалось, что это будет забавно), но Тони отстрелил ему протез, и теперь он ходил за Вандой, воняя черт знает где отрытым "Беломором", и доставал ее, потому что у нее была не только гитара, но и две руки. ( - Аквариум знаешь? А Пикник? Высоцкого? Розенбаума? Да что за поколение выросло, кошмар. - Ну что ты пристал, дядя. Могу Цоя. - Нет уж, тогда давай Гражданскую Оборону. Винтовка - это праздник, все летит в... - Так, Ванда, пошли отсюда, не слушай этого старого говнаря. - Ну огненная моя, это уже обидно, почему говнарь? - Не напомнишь, кто в восьмидесятые тусовался с контингентом, имевшим обыкновение ставить ирокезы на блевотину?) Ванда Яшу в ответ жестко троллила, Наташа даже оценила. Заявила, что "Союз нерушимый республик свободных" ушел в прошлое вместе с распадом Союза, а в бывшей РСФСР гимном сделали "Рюмку водки на столе" Лепса. Яша был недостаточно информирован, чтобы поймать ее на лжи, так что это выглядело довольно весело. ( - Как-то непохоже на гимн. - Зато всяко лучше Марсельезы. Ты ее текст видел? Это же какой-то французский джихад. - Да, ты права. А что, неплохо. Душевно!) А потом с какой-то песни Ленинграда у Яши СЛУЧАЙНО активировался режим берсерка, и он решил залечь в криокапсулу от греха подальше, пока принцесса Шури не придумает, как убрать коды из его черепушки. Стив на этом фоне впал в кратковременную апатию (вообще не вовремя: берсерк-Яша хорошо взбаламутил пригород вакандской столицы, а значит им надо было оперативно собирать вещички и валить). Если бы в вакандской "юрте" Стива была дверь, Наташа бы открыла ее с ноги, но увы. Так что она ограничилась тем, что ткнула лежавшего на подстилке Стива носком сапога под ребра. - Хватит хандрить, ископаемое, пора планы составлять. Называть Стива ископаемым было приятно, но по сути лицемерно. Мало того, что Наташа была старше его на полгода (что было страшной тайной), так он еще и в анабиозе семьдесят лет пролежал. Хотя ворчал Стив так, что давал фору любому дедушке. (Бывшая) гордость Америки только вздохнул хмуро и продолжил вертеть в пальцах старомодную черную раскладушку. Старомодную даже для Стива: в Штатах он пользовался неплохим смартфоном (нормально так пользовался: спамил в общий чат старыми пинап-плакатами, на которые лепил лицо Тони, когда они в очередной раз грызлись, например). - Мне кое-что покоя не дает. Разговор должен был пойти о чувствах, не иначе, и Наташа еле сдержала раздраженный вздох. Ох уж эти любители драмы. Эмоции никогда не приносили ничего кроме проблем. Она села по-турецки, отпихнув от себя оставшуюся от Яши початую пачку "Беломора", и предложила: - Рассказывай тогда. Чем скорее мы с этим разберемся, тем скорее сможем слинять. Стив отложил телефон и задумчиво почесал неумолимо зараставший щетиной подбородок. - Мы все знаем, что Тони - эгоистичный козел. Но даже у самых плохих людей есть друзья - у него вот, Роудс. В Сибири он на меня страшно разозлился - да, за дело, но я хотел ему сказать, что дело было не в нем, а в Баки. Чтобы он понял, чем я думал. Благополучие лучшего друга определенно имеет больший приоритет, чем старые травмы хоть и давнего знакомого, но... ну, коллеги. Он спросил, как я мог это скрывать, и я ответил, что Баки - мой друг. В смысле, не сделал бы Тони для Роудса то же самое? И тогда Тони сказал... - Стив неуютно заерзал. - Он сказал: "Я тоже им был". Нат, ты думаешь... думаешь, Тони мог считать меня другом? Судя по всему сама мысль об этом Стива пугала. Наташа выдохнула с раздраженной усталостью, массируя виски. Не зря, ох, не зря Стива называли "дедом". - Давай проясним. Ты все еще считаешь, что Тони - эгоист, скотина, сатрап, бюрократ и крайне сомнительная личность? "Считаю?" - одними губами произнес Стив, и Наташа порадовалась, что - спасибо советской сыворотке - никогда не знала, что такое мигрень. Это дедушка Стив намекал, что его мнение - это не мнение, а объективный факт. - Скажи спасибо, что ты заговорил об этом со мной: я хотя бы понимаю, откуда уши растут. Стив, ты шпрота. - Ха?! - Консерва. Цепляешься за старую картину мира. А еще ты, как и я, раб первого впечатления. Причем если я, зная за собой подобный косяк, могу со временем от этого избавиться, хотя и мне для этого нужен хороший пинок, то тебе это сделать практически нереально. Потому что твое мышление основано на логике эмоций, а не на оперировании фактами. Там, где я анализирую, ты "печенкой чуешь", разве я не права? - Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, - буркнул Стив. - В данном случае? Это капец. Что вы с Тони сделали в свою первую встречу? Поругались как боженьки. И потом, что бы Тони ни делал, ты видел его исключительно через призму первого впечатления. "Богатый мальчик делает все ради стиля, влияния и своего раздутого эго". Так вот, нет. Когда тебе казалось, что Тони косячит, потому что он сволочь, или потому что он дурак? Раздели это чувство на сто. Тони делает что-то либо потому что "кто-то же должен", либо потому что считает себя виноватым, либо - и это основная его мотивация - чтобы повеселиться. У вас чувство юмора не совпадает ни разу, и когда тебе кажется, что Тони хамит? Тебе кажется. Тони хамит только тем, кого считает ОЧЕНЬ ПЛОХИМИ ЛЮДЬМИ. А ты не жил бы в его доме, если бы он так думал. Стив, переваривая это, начал снова прокручивать в пальцах телефон, явно что-то напряженно вспоминая. Наташа тем временем продолжала свои попытки развернуть его картину мира. - Скажу честно, я долго считала Тони мудаком, потому что - есть у меня такой же косяк, судить по первому впечатлению. Тони нравится быть несерьезным и инфантильным, а меня по жизни бесят такие люди, так уж вышло. Но... после слива "Гидры"? Я должна была сесть, далеко и надолго. И я пошла к Тони. Мне не хотелось хандрить, мне хотелось, знаешь, немного мрачного веселья. Думала, будем упражняться в остроумии, все такое. А он, услышав, что мне грозит, не оставил меня разбираться в одиночку, и не направил со мной адвокатов. Он стал шантажировать Конгресс, чтобы я могла прийти на заседание и повеселиться. Он просек, что мне уже много лет не хочется вообще ничего, что я задолбалась в край, и хотел, чтобы я улыбнулась. И от тебя он все это время хотел того же. Считал ли Тони тебя другом? Да, блядь, именно так он и считал. Поэтому то, что ты не рассказал ему о родителях, - а я до сих пор в шоке, что ты этого не сделал, - он воспринял как предательство. - Ага, и сразу попытался нас убить, - кисло ответил Стив. - Валенок ты, Роджерс. А то ты его вооружение не видел. Если бы он пытался тебя убить, - безжалостно отрезала Наташа, - ты бы сдох. Вот покалечить - да, определенно хотел. Стив зажмурился, словно ему вдруг - надо же! - стало очень стыдно. Наташа подозрительно сощурилась. - Так. Что ЕЩЕ ты натворил? Стив сглотнул, осторожно глянув на Наташу из-под ресниц и, краснея и бледнея попеременно, признался: - Пока ты не появилась здесь с планами Рафта, я кое-что сделал. Я ведь знал, что ребят куда-то законопатили, но не знал, куда именно. - Так. - Помнишь, что составляет мою суть? Наташа помнила их старый прикол, но не улыбнулась. - Стратегия и хитрожопость, мы все в курсе. Кайся давай. Что. Ты. Сделал. Стив покачал раскладушкой у Наташи перед носом. - Я отправил Тони телефон. И письмо. Извинялся, потому что иначе он не стал бы его читать. Писал, что приду на помощь, если он накосячит. Не такими словами, конечно. И... писал, что Мстители - больше его семья, чем моя, и что я не хочу, чтобы он был один... в надежде, что он не будет вымещать на них обиду на меня и попытается их вытащить. Наташа сделала глубокий вдох и закрыла глаза, чтобы не пугать Стива... и не стукнуть его по голове, хотя так хотелось. - Ты действительно считаешь его намного большим мудаком, чем есть на самом деле. Тони думал над тем, как их вытащить, еще до того, как полетел в Сибирь к тебе на помощь. Откуда, по-твоему, у меня взялись все планы Рафта и протоколы системы безопасности? Стив выпустил телефон из пальцев и сел, поставив локти на колени и уткнувшись лицом в ладони. - Тони никогда не станет звонить, чтобы позвать на помощь, да? - До двенадцатого года он отлично справлялся и без нас, если помнишь, - хладнокровно ответила Наташа. - Но ты не беспокойся, телефон он оставит. Потому что он уверен: мы обязательно попадем в какую-нибудь жопу, из которой нас придется вытаскивать. *** Дурацкая раскладушка завибрировала через две минуты после того, как Тони закончил рассказывать дяде Роджеру о своих так себе приключениях. Дядя, когда выписался из больницы, улетел из Лондона с намерением больше туда не возвращаться - наверное, потому что там ему слишком многое напоминало о последних годах жизни с тетей Пег - и въехал в небольшой домик в пригороде Нью-Йорка, где Тони частенько бывал в детстве, пока Пегги не вышла на пенсию. Дядя Роджер никогда не выглядел на свой возраст, но теперь будто постарел лет на десять. Да уж, а Тони начинало казаться, что он вечный. Тони откинул крышку раскладушки и, увидев сообщение, сделал пару судорожных вдохов. Он не стал его открывать: было видно, что оно начинается со слов "я хочу извини...", а читать еще одно филологическое испражнение больного мозга мудилы-Роджерса у него не было абсолютно никакого желания. Хлопнув крышкой, Тони уронил телефон на стол и спрятал лицо в ладонях. Теплая ладонь ласково потрепала его по загривку. Глаза немилосердно жгло. - Почему все так хреново, дядь? Я инженер, я должен чинить вещи, а не портить все, к чему прикасаюсь. - Это неправда, и ты это знаешь, малыш. Тони подавил зародившийся в горле всхлип, вздохнул глубоко и опустил руки, глядя на раскладушку, как трехлетка на брокколи. - Я не хочу больше читать его чертовы извинения. Он лжец. Лжец, - последнее слово он выдохнул едва слышным шепотом. Дядя Роджер, продолжая гладить его по спине, взял раскладушку и удалил сообщение, не читая. - Прислал для дела, пусть и пишет по делу. Забудь про этого идиота. Тони грустно хохотнул. - Да, забудешь тут, когда на меня в мастерской его щит пялится. - Завали каким-нибудь хламом и тоже забудь. Может, в хозяйстве еще пригодится, - ответил дядюшка и пакостливо ухмыльнулся в усы. - Как заведешь детей - человеческих, а не электронных - из него выйдет отличная ледянка. Вообразив эту картину, Тони засмеялся уже вполне искренне и с легким сердцем убрал телефон в карман. Шел Роджерс на хер, и если его вдруг действительно начала мучить совесть, это уже не проблемы Тони. - Может, посмотрим чего-нибудь? - Конечно, у меня тут сборник Феллини где-то завалялся. Ты, кстати, знаешь, что твои родители в фонтане Треви познакомились? - Серьезно? - Шел Говард ночью по Риму и увидел в фонтане пьяную грустную школьницу...