Закон и порядок

      Что есть закон? Правильно, ничего. В наше время законы тщательно игнорируются обществом. Однако, ещё не вымерли в мире те, кто эти законы как раз-таки и защищают. Особенно, если это какой-нибудь заброшенный райончик, где ошивается всякая шпана, наркоманы, алкоголики и воры. Где-то в углах валяются обдолбанные коксом парни, а девушки в коротких юбках щеголяют по тротуару. И если ты попал в такое место, то оттуда ты живым выберешься только в одном случае — если сам станешь одним из них. Единственное время, когда в таких районах наступает тишина, это когда поблизости звучит полицейская сирена. Тогда магнитофоны вырубаются, побитые окна прикрываются шторами, а на улице тишь да гладь, если не считать мусора. И никто не смеет тронуть этих тихонь, что прячутся как мышки за углом, ведь, как говорится, не пойман — не вор.       К сожалению, не все преступники сидят на одной точке. Большинство окружает людей на обычных, привычных нам улицах, парках, торговых центрах. В любой момент можно услышать, как кто-то снял предохранитель с пистолета, или звук битого стекла, за которым уже нет бриллиантового ожерелья. И чаще всего, согласитесь, такие люди пытаются работать тихо, чтобы не попасться. Но в каждой практике, теории и в явлении есть свои исключения. И в данном случае такое исключение несёт себе имя Тора Одинсона. Кто же знал, что приличный мальчик из хорошей семьи, превратится в эдакое воплощение сатаны, которое и понятия не имеет, что такое «нельзя».       Со своих юных лет Тор нашёл себе призвание в разрушении и порче чужого имущества. Чаще всего, он старался не калечить людей, выходило, конечно, плохо. Но он же старался! И сначала полицейские клали на него хер, мол, мальчишка просто развлекается, перерастет. А потом хватались за головы, потому что «мальчишка» рос, причем не только физически, но и дела его росли. Поймать его было сложно, ибо тот умудрялся или сбежать и спрятаться, или привести алиби, которое оспорить было просто невозможно. И так продолжалось пару лет, пока на службу не приехал некий Локи Лафейсон, чье имя уже было известно в другом штате. У этого служителя закона были свои правила и принципы. Да, они были временами жестоки и, может, несправедливы. Но как же было приятно наблюдать, как допрашиваемые выкладывали всю информацию на золотом блюдце, стоило Локи устроить разнос в комнате допроса.       И когда Тор с Локи пересеклись впервые, тогда-то они оба поняли, что им предстоит долгий путь по улучшению самих себя. Лафейсону было не выгодно, если его имя станет посмешищем среди его коллег, как и Одинсон, привыкший быть на пике славы, не собирался падать лицом в грязь. Их начали сравнивать как Тома и Джерри, чья погоня не закончится никогда. Но никто и не подозревал, что эти враги имеют свою точку пересечения. В домишке. В спальне. В одной кровати. Наверное, это слишком аморально или, может, банально романтично, хоть романтикой тут и не пахнет. Но их влекло друг к другу, это был наркотик, который они ненавидели, и правда пытались перегрызть глотки, как собаки, не поделившие кость.       Локи уже не удивлялся, когда по рации ему передают новые координаты места преступления и знакомое ему имя. И вовсе не испытывал шока, когда цель сидела обычно на горе перерытого мусора или же просто на асфальте, как пёс ждущий своего хозяина. А на лице наглого Одинсона всегда была белоснежная улыбка, на которую полицейский никогда не вёлся. Ну, ему казалось, что он не ведётся. И он старался не думать о своих зелёных глазах, зрачки которых расширяются при виде разбойника, и блестят в восхищении.       Они всегда действуют по одной системе, отточенную месяцами, и ни разу ещё не были замечены. Конечно, были моменты, когда все их планы могли оказаться сорванными из-за какой-нибудь мелочи, но всё, к счастью, проскакивало мимо них. И вот, очередной сигнал, по рации сообщают адрес парковки возле одного из торговых центров, и слушая весь поток информации Локи понимает, что это снова его мальчик. Он берёт этот участок на себя, хоть и находился не близко, но позволить другому копу поймать, точнее, упустить этого наглеца — нельзя. Уже подъезжая к месту, Лафейсон видит большую фигуру, которая не стесняясь лупит бейсбольной битой единственное авто на парковке. Причём, делает это от души, с матами и орами, через которые преступник и не слышит краткий писк сирен.       — Уважаемый гражданин, положите оружие на землю и отойдите от автомобиля, — голос полицейского спокоен, он говорит в громкоговоритель, чисто для вида. За окнами магазина видны перепуганные люди, и это почему-то смешит. Однако, реакции на его слова не последовало. Разбойник только разворачивается к нему лицом со своей гадкой улыбочкой и демонстративно бьёт по лобовому стеклу, словно ради этого момента его и сохранил.       — Ну ты и дрянь, — проговорил под нос Локи и вылез из машины. Он обошёл свою машину и встал в нескольких шагах от блондина. — Одинсон, тебе не хватило несколько суток в обезьяннике? — А Вам не хватило несколько часов? — Тор спрыгнул с капота и оказался по ту сторону груды хлама, в которую превратилась машина. — Неужели Вы снова желаете меня арестовать, господин полицейский? — А ты думал, за такое обращение с чужим автомобилем, тебе награду дадут и по головке погладят? — Ну, смотря по какой головке, — усмехнулся мужчина и перекинул биту в руках. Новый удар и новые осколки на асфальте. Локи отшатнулся и вытащил пистолет из кобуры, наставляя его на блондина. — Так, заканчивай этот цирк, иначе через полчаса окажешься в реанимации! — рыкнул Лафейсон. — Воу-воу, — Одинсон поднял руки кверху. — Там же холостые, да? — Хочешь проверить? — Мм… нет, спасибо, — он успел только биту на землю отбросить, а в следующую секунду его руки снова ощутили холодное железо наручников.       Коп, вновь почувствовав прилив власти, прижал пойманного к машине, якобы для обыска, а сам нагло облапывал тело, щипая за бока и задницу. Впрочем, Тор против не был, он только добавлял угля в костёр и пару раз теранулся ягодицами об обтянутый тканью штанов пах. Оказавшись на заднем сидении машины, блондин откинулся на спинку кресла и уставился в зеркало дальнего вида, на секунду ловя на себе чужой взгляд.       — Сиди тихо, урод, — шикнул брюнет, отключая рацию. На секунду в его голове пролетела мысль: Зачем он это делает?. Он может запросто сдать этого негодяя, предъявить неоспоримые доказательства, и дело с концом! Не будет больше беготни, заморочек, а ему выпишут премию… Нет, всё. Это последний раз, когда такое происходит. И когда всё закончится, Тор точно окажется за решёткой.       — Мистер Лафейсон, — подал голос блондин, когда они уже долгое время ехали в тишине. — А как же долг и честь? Или вам важнее судьба вашего члена и задницы? — Ещё одно слово, и ты сам останешься без члена, — Лафейсон закатил глаза и резко нажал тормоза, чтобы наглеца сзади наказала сила гравитации. Ударившись лбом об переднее кресло и недовольно от этого поморщившись, Одинсон лишь фыркнул и отвернул голову в сторону. На светофоре Локи смог разглядеть разбойника: запачканное пылью лицо, грязная белая футболка, а отросшие волосы все равно были прекрасны под грязью. Лафейсон не был сторонником беспорядка, даже во внешнем виде. Но такой Тор ему нравился больше. Так покорять было интереснее.       В этот раз они остановились возле многоэтажного дома, где находилась съемная квартира. Тор, выглянув в окно, поджал губы.       — Можно было и к себе повезти, — заворчал мужчина. — Мы там были последние разы, — Локи вытащил своего пленника из машины и толкнул в сторону подъезда.       В квартире как всегда было убрано, и пахло хлоркой, это немного бесило Одинсона, но его мнения так-то никто не спрашивал. Он уже хотел было плюхнуться на диван, но его остановила рука в перчатке, которая развернула на сто восемьдесят градусов.       — Из-за тебя я не допил свой кофе, — прорычал Лафейсон, сжимая футболку и впиваясь в губы кусачим, грубым поцелуем. Тор и не думал медлить, он не собирался сдаваться и потому также ответил на поцелуй, стараясь перехватить инициативу. — Тебя никто не просил ехать за мной, — прошептал мужчина, дергая руками в наручниках, намекая на свободу. — Так я и поверил. Машина же наверняка была покупной, на ней даже номеров не было. Неужели пёс соскучился? — гадкая усмешка появилась на бледном лице, и Одинсон скопировал эту усмешку. — Размечтался.       Освобождать руки блондина, Локи не торопился, он снова пристал в поцелуе, и не отрываясь от губ начал толкать его в спальню, пока их путь не закончился падением на кровать. Прицепив наручники к изголовью кровати, Локи сел на бёдра любовника и снял с себя фуражку, попутно распуская свои волосы из хвоста.       — Слышь-те, Мистер-порядок-Лафейсон, может сегодня без кнутов, только пряниками? — Одинсон зажмурил один глаз, вспоминая как когда-то его спину нагло подвергли плети. — А хуев тебе не навтыкать, умник? — огрызнулся тот в ответ, царапая его шею. — А может мне это и понравилось бы?       Локи на мгновение замер и поднял взгляд исподлобья. Ну вот как этот кретин может так себя вести в подобных ситуациях?! Несомненно, коп уже опробовал его задницу, но каждый раз, когда в его сторону поступают вот такие намёки, фразы, он не может не скрыть свою растерянность       — У меня есть кое-что лучше, — его губы расползлись в чеширской улыбке, и брюнет соскочил с мужчины, а затем вовсе исчез из комнаты.       Тор надул губы. Прекрасно, его оставили возбужденным, одетым и закованным наручниками! Но возмущаться долго не пришлось. Вскоре служитель закона припёрся с коробкой, которую поставил на кровать. В его руках блеснули ножницы, с помощью которых он и избавился от футболки, слушая недовольство в свою сторону, мол, это была его любимая футболка. Оголив торс, Локи незамедлительно провел языком по ключицам, повторил их изгиб, и спустился к соскам, облизывая каждый. Влажные участки кожи покрылись мурашками, и Тор глухо зарычал, сжав пальцами цепь наручников.       — А Вы раздеваться не планируете? — поинтересовался блондин, кинув взгляд на обтягивающий костюм, который он уже проклял сто раз… за день. Кто вообще разрешает сотрудникам таскать такое? А может они сами подрабатывают на панели?       Вопросы исчезают также быстро, как и появляются, когда брюнет избавляется мучительно медленно от своих перчаток и пиджака. Его тело не такое накаченное, но это не мешает прикованному преступнику облизывать губу и трахать его взглядом. Откинув волосы назад, Локи снова возвращается на бёдра. Его поцелуи по торсу быстро меняются на укусы, от которых блондин дергается и шипит, но максимум, что может сделать — упереться коленом в грудь. Длинные пальцы цепляют край штанов и спускают их, зрачки в глазах снова автоматически расширяются, когда видят как стоящий член плотно обтягивается нижним бельем, а пурпурная головка члена выглядывает из-за края.       — У Мистера Закона возникли проблемы? — спросил Одинсон, увидев как коп замер, бесстыдно любуясь достоинством. — Это не прописано в конституции? Мне кажется, раньше вы и без этого знали, что делать. — Я тебе язык отрежу, пиздюк.       Слюна медленно и тягуче упала на ткань трусов, прямо рядом с головкой, на мигом появившиеся мокрое пятно Лафейсон подул, чем вызвал новую недовольную реакцию. Решив всё же сильно не мучать свою «жертву», полицейский избавляется и от боксёров, сразу хватая в руку здоровый член. Естественная смазка медленно размазывалась по стволу, а с искусанных губ Одинсона слетали тихие стоны. Он и не услышал звук открывшейся коробки, и глаза открыл лишь когда закончились ласки. Реальность переплюнула ожидание. В руках брюнета была самая обычная цепочка из анальных шариков. Их было семь, и каждый отличался размером: в начале самый маленький, а в конце большой.       — Уж лучше бы я пошел нахуй, — задумчиво проговорил Тор, наблюдая как любовник размазывает смазку по шарикам. — Прости, но ты не заслужил, — широко улыбнулся Локи. — Как и право кончать без моего разрешения. — Что? — ответ последовал незамедлительно: на основании члена сомкнулось кольцо, плотно сжимающее его. — Ну Вы и козёл, Мистер Лафейсон. — Нет, детка, я всего лишь сука.       Нависнув над лицом бандита, Лафейсон прикусил его губу. Он наскоро смазал анус, и то только снаружи, а затем приставил к нему цепочку и медленно вёл первый шарик. Тор даже ничего не почувствовал и потянулся за желанными губами, требуя поцелуй, который тут же получил. Пока их языки боролись за звание лучшего, шарики один за другим погружались в горячее нутро. И уже на четвёртом дыхание мужчины сбилось, пальцы на ногах поджались, мышцы внутри плотно обтянули шарики. Лафейсон почувствовал как напрягся пресс лежащего, увидел напряженные вены на руках, которые ветвями переплетались между собой, и это взгляд синих глаз: вроде покоренный, но гордый. Ему нравилось это. Нравилось это напряжение, витающее вокруг них и ласкающее их тела. Это приносило особое удовольствие, его нельзя было назвать физическим.       На сильной шее появились синяки от укусов, наверное, Локи так пытался переключить блондина с неприятных ощущений в заднице, ибо держать в себе уже шесть шариков было наверняка затруднительно. Но седьмой шарик внутрь пока не спешил. С хитрой улыбкой брюнет медленно двигал игрушкой, наблюдая как мужчина пытается сдержать стоны. И тот, конечно, их сдерживал, а вместо них появлялось рычание. В конце-концов, все семь шариков оказались внутри, и давили они на простату, от чего легче не становилось,       Раздевшись до конца, Лафейсон устроился спиной к Тору. Он разогрел в руках смазку и наклонился, одной рукой отодвигая ягодицу, а другой начиная ласкать свой вход. Одинсон взвыл от такой картины. Ему трогать можно было только глазами, а сам Локи издевался над ним, якобы случайно касаясь напряженного члена и со стонами растягивая себя двумя пальцами — ну вот и где тут справедливость?!       От каждого движения, шарики сильнее давят на сгусток нервов внутри, стоны сдерживать уже нет смысла, и Тор понимал, что этого его «куратор» и добивался. Его покорности, жажды. Ох, если бы сейчас ребята Тора были тут, то не будет потом спокойной жизни. Но, благо, тут они вдвоем, и только перед глазами Одинсона полицейский со стонами будет прогибаться, вставляя в себя три пальца, чтобы подготовить себя. И часть мучений приходит к концу, когда Локи поворачивается лицом к лицу, его щёки горят, глаза едва открыты, и с тихим протяжным стоном, который вырывается из припухших губ, насаживается на член. Хотелось взять тело в свои руки, обнять, сжать, сразу начать двигаться в таком темпе, чтобы у копа и времени не было на передышку! И мужчина даже попытался снова избавиться от наручников, но толку было ноль. Оставалось только наблюдать, как тело на нём опускается ниже и ниже, пока кольцо на основании не касается растянутых краев дырочки. Красные полосы от царапин расцвели на плечах и груди, где-то даже оказались кровоподтёки, но Лафейсону на них было плевать, он сразу задал быстрый ритм. Сквозь стоны пробивались крики и хрипы, которым блондин не смел не отвечать. В один момент брюнет тянется дрожащей рукой к оковам и расстегивает их, за что сразу вознаграждается глубоким поцелуем, но и наказание тоже следует. Тор мигом оказывается сверху, перевернув Локи на спину, он проигнорировал шарики, которые заскользили у него внутри, и снова вошел в тело, бешеными толчками вытрахивая из любовника всё, что можно было.       Лафейсон обнял крепкое тело руками и ногами, он только и мог, что подвывать и оставлять на спине следы от ногтей. А вспомнив про цепочку, дотянулся до нее и как мог игрался с нею, заставляя Одинсона сбавить темп.       — Мистер-р-р Лафейсон, — рыкнул блондин, поднимая голову. Волосы прикрыли его лицо, но было видно как он сжимает свои губы и сдавленно стонет.       Локи позволил себе рассмеяться, тут же выгибаясь от резкого глубоко толчка, и всё же кивнул, разрешая снять кольцо с члена. Блондин незамедлительно воспользовался разрешением и вгрызся в плечо зубами, где-то в глубинах своего сознания слыша крик, пробивающийся через волну оргазма. Всё, что им оставалось делать — лежать и приходить в себя. Коп, набравшись сил, оттолкнул от себя тушу и приподнялся на руках. В глазах слегка плыло, тело ломило, а укус на плече ныл. Мазнув пальцами по своему животу, он собрал собственную сперму и, секунду подумав, нагло всунул пальцы в рот Тора. Тот чуть не поперхнулся, но облизал, не сводя взгляда с зелёных глаз.       — Одинсон, ты… — Арестован? — с усмешкой спросил Тор, раздвигая ноги, так как шарики всё ещё были внутри. — Да. Ты арестован, и в это раз… — И в этот раз всё будет как и раньше. Мистер Лафейсон, давайте начистоту, Вы голову теряете от моего зада и члена, так зачем всё это прекращать? — Зачем?! Одинсон, меня уволить могут! А если узнают… — А если узнают, то скажешь, что я тебя изнасиловал, делов-то. — Ты возьмешь вину на себя? — вопросительно выгнув бровь, Лафейсон, всё же плавно вытащил цепочку под протяжный басовый стон. — Ага… щ-щас, — переведя дыхание, Тор вскочил с кровати и в считанные секунды напялил штаны. — Чтобы я признал вину? Да я лучше шлюхой для Вас побуду, нежели за решётку сяду. Ещё вопросы? — Почему ты обращаешься ко мне на «Вы»? — Почему? — Тор задумчиво опустил голову и подошел окну, открыв его. — Потому что я мальчишка из хорошей семьи.       Сияющая улыбка возникает на лице, а мужчина скрылся за окном, спрыгнув на пожарную лестницу. Локи лениво подошел к окну и посмотрел вниз, наблюдая как Тор машет ему и… вот сука, пистолет стащил.