Тайна рода Салем

Сентябрь. Начался новый учебный год для всех учащихся в Сайлент Хиллс. Джонатан и Миранда неразлучно бродили по школе, активно принимали участия в различных кружках, особенно Миранда была рада их совместному кружку по литературе. Последний учебный год впереди, потом выпускной и поступление в университет. Они дали обещание друг другу, что будут усердно учиться и дальше, так же как и сейчас, будут держаться вместе, что бы не произошло. Джонатан усердно грыз гранит науки не только по школьной программе, а так же по ведменскому делу. Каждый вечер после школы они с Мирандой проводили на чердаке, развивая в себе силы и заучивая длинные тексты, на почти непонятном им языке. Джонатан пока ещё не совсем понимал для чего именно они ему даны, но не переставал посвящать себя делу, которое тяжким грузом свалилось на его плечи. Миранда много времени проводила за чтением книг на старо-словянском языке. Все доступные в их библиотеке книги были написанные ещё на Руси, пережили переворот в Российской Империи, и перекочевав, сохранились в Сайлент Хиллс во вполне читаемом состоянии. *** — Миранда, ты видела ту книгу для посвящений? — Нет, после твоего посвящения дом её опять спрятал, — сказала Миранда сидя за столом и покусывая кончик грифельного карандаша, — нам не дано увидеть будущее. Книга запечатляет уже произошедшие события. — Но я видел себя там, в будущем, — я нахмурил брови и задумался не переставая перебирать пыльные обложки книг пальцами левой руки, — а ещё парня и мальчика. — Я не знаю, — пожала плечами Миранда не отрываясь от интересной по её мнению книги, — оставь ту книгу в покое и иди сюда. Перестав искать книгу, я сел за стол рядом с Мирандой и опустил голову на согнутые в локтях руки. Мне не хотелось ничего делать, было как-то лень что ли, но Миранда не давала мне расслабиться. Она хмурилась читая старый сборник трав и зелье варения на славянском, то и дело спрашивая у меня значение ей не понятных слов. Пусть Миранда и не была особо одарена в знаниях языка, она, как могла, старалась точно перевести доступную информацию на английский. Вникая в каждое слово написанное славянскими язычниками, Миранда тратила от семи до десяти часов в день. Она переводила в школе, пряча книги под тетрадями, переводила сидя в автобусе записывая перевод на карманный диктофон, а дома к ней присоединялся я. Миранда обладала большим упорством, то с чем она не могла справиться, никогда и ни за что, не было бы брошено без повторной попытки сделать. После моего посвящения в род, Миранда и мисс Салем мне рассказали, что Яна не получила благословение от сестёр Салем, как Свята, а лишь малую часть магической силы Кидана, Мария же не обладала никаким даром, кроме проклятого сна. Поэтому всю свою сознательную жизнь Яна занималась целительством, варила зелья и учила этому своего сына. А бабушка и дедушка Миранды передали эти же знания своему сыну Донатану и их невестке, каким-то образом определив что мисс Салем вполне подходит для этого. Миранда же единственная обрела наследие до того как вступила в официальный брак. По моей просьбе на поисках Амира мы, пока что не зацикливались. Я решил повременить с этим, так как мне стали сниться странные сны с участием русоволосого. (Будто кошмаров ему не хватало!) Амир, словно змей искуситель, приходил каждую ночь в мои сны, и стоял на одном месте не двигаясь, наблюдал за мной, а я наблюдал за ним в ответ стоя в пяти метрах от него и пытался понять – зачем? Миранде о снах я, конечно, ничего не сказал. Мы решили сначала научиться и понять нашу магию, а затем попытаться взаимодействовать вместе и "победить врага". Я учился отражать и наносить удары с помощью заклинаний. Было очень тяжело, ведь их было очень много, и не все они были мне понятны, но я старался не опускать руки. Я чувствовал что мой долг – любыми способами защитить мой род и тех близких и родных, которые в данный момент оставались рядом со мной. Магические ритуалы мне помогала учить и практиковать мисс Салем, хотя я и не имел ни малейшего представления где их применять, и вообще считал что все бессмысленно. Но на любые мои попытки протестовать, Миранда или мисс Салем бурчали и ругали меня словно я нерадивый ребёнок, не понимающий мудрых советов взрослых. На каждое их "надо", я думал про себя: "Зачем готовиться к войне с Амиром, если он предназначен мне судьбой?" Но ответа так и не получил, надо, значит надо, и всё. В отличие от Миранды все эти знаки, заклинания и зелья казались мне полной чепухой, мне не хотелось их учить и тем более применять на Амире. Раз я уже знаю свою судьбу — рядом с Амиром, разве нельзя обойтись без всего этого? Возможно узнай мисс Салем и Миранда о моих снах, они бы успокоились и оставили это занятие, но что-то внутри не давало мне о них рассказать. Подошедшая к нам с Мирандой мисс Салем указала на огненный треугольник в книге и объяснила, что это – древние магические знаки, а рядом с треугольником наш родовой знак. После посвящения я сам стал треугольником, а треугольник — это центр рода и моя печать ведьмака. Точное описание я нашел в одной из славянских книг любезно предоставленных мне мисс Салем. «Треугольник рода Салем является солнечным и имеет символику жизни, огня, пламени, жара (отсюда горизонтальная линия, символизирующая воздух), мужское начало, лингам, шакта, духовный мир; это так же троица любви, истины и мудрости. Означает королевское величие и имеет в качестве символа красный цвет.»* ********* Почти два месяца я и Миранда, тренировались, учились, практиковались и ходили в школу. Амир всё так же, каждую ночь, посещал меня во сне, и так же, как и два месяца назад, Миранда и мисс Салем находились в глубоком неведении. Каждый день, кроме полнолуния, он врывался в мой сон и просто стоял напротив меня. Своими глубокими серыми глазами, Амир заглядывал мне прямо в душу, а я ведомый не понятной силой, силился подойти к нему ближе не смея коснуться. Амир не говорил и не двигался, он был словно живая статуя, он просто стоял и ждал чего-то. Я пытался с ним говорить, подходил к нему, надеясь взять того за руку, но в последний момент передумал, отдергивая свою руку от столь желанного прикосновения. Однажды я всё-таки осмелился коснуться его холодной руки. Это был единственный «живой» контакт, который я смог себе позволить. Глаза грозовой тучи затягивали, и завораживали меня, во мне билось желание подняться на носочки и коснуться этого таинственного парня своими губами, но я опять-таки не мог этого сделать. Но не потому что не хотел, любое прикосновение, кроме как к руке, отдавалось для меня сильным ударом тока, пробуждением и разочарованным вздохом. Я жутко не хотел просыпаться, мне хотелось быть с ним во сне, чувствовать и видеть Амира. Просыпаясь утром в холодном поту, я долго не мог понять что происходит. Неподвижно я лежал в кровати и пялился в потолок, а когда собирался и выходил на улицу, выискивал хоть какой-либо намек на его присутствие, но так и не находил. Амир стал для меня наркотиком, зависимостью от которой я не мог и не хотел излечиться. Каждое утро, просыпаясь, я ждал скорого наступления ночи чтобы вновь увидеться с ним, я желал Амира не только душой, но и всем своим опустошённым от переживаний телом. Очередной будний день прошёл без лишних проблем и суеты.       Миранда всучила мне книгу и послала домой отсыпаться, припираться с ней я не стал. Скинув с себя одежду, лег в кровать и блаженно закрыл уставшие глаза. Увидев Амира полу обнаженным, влажным будто после душа, я был готов клясться и заверять его в своей любви, лишь бы он был рядом со мной не только во сне, но и на яву. Во время сна я каждый раз говорил Амиру о своих чувствах, но в ответ он молчал. Крепче сжимая его руку, я хотел ему доказать, что то, что я чувствую-чистая правда. По прошествию двух месяцев я не видел Амира всего лишь две ночи, это было время полнолуния, когда мой кошмар в виде пустой затопленной комнаты, возвращался и заменял приятное созерцание желанного - кошмаром. В очередной раз я находился в пустой белой комнате, снова искал выход там, где его нет и опять тонул - просыпаясь. Меня мутило от раздражения и ненависти к себе. Я не знал, что это всё значит, не хотел думать об полнолунном кошмаре преследующим меня всё это время. Мне всего лишь хотелось увидеть Амира, хотя бы одним глазком. Иногда впадая в отчаяние я, пытаясь обмануть магию, силился засыпать днем, но мой русоволосый любимый не приходил. Только поздней ночью я мог говорить и узреть его красоту, смотреть в эти глубокие серые глаза, а днём снова мучиться от тоски и сильнейшей ломки из-за отсутствия полноценных приёмов пищи. Я страдал, как страдают дельфины выброшенные на сушу, медленно умирающий, от не хватки кислорода.* В таком ритме прошел ещё один месяц. Рутина овладела мной сполна, днём я был безэмоциональным роботом выполняющим ряд заданий, а ночью я жил и наслаждался обществом моего любимого дьявола, покорившего не только моё сердце, но и мою душу, совсем не замечая, как с каждым сном мои жизненные силы покидают меня. *Известно, что дельфин — животное, дышащее легкими. Попадая на сушу, он начинает чувствовать свой вес, этот вес сдавливает ему грудную клетку, затрудняя дыхание и кровообращение.