Сквозь время, минуя вечность.

      Макса временно отстранили от преподавания, пока шло разбирательство дела. Его поступок теперь был самой обсуждаемой новостью в институте. Руководство и ректор не давали никаких комментариев по этому поводу, а на его место поставили другого преподавателя.       Вот и сейчас мы обсуждали всё произошедшее: - Интересно, препод будет такой же зануда и очкарик, как Макс? - задумчиво протянул Джек потягивая яблочный сок из картонной коробки, пока наша группа ждала пары. - Нехорошо так говорить, - укоризненно на него посмотрела Тео, - В конце концов, педагогов тоже можно понять: они тоже люди, как и все остальные. - Полностью согласна с Тео, - выдохнула Лина, - Каким бы заносчивым не был Макс, он поступил благородно и ему было всё равно, что его могут наказать. - То есть ты считаешь, что он поступил правильно? - с долей сомнения сказал Дон, - По моему мнению, он должен был вызвать полицию или к кому-нибудь обратиться, а не действовать самому. Голову даю на отсечение, он знал, что его поступок ни к чему хорошему не приведет. К тому же, неужели наш зазнайка не подумал, что его могут лишить преподавательской должности? - Ну знаешь ли, - вмешался Нап, - если у меня случилась такая же ситуация, я бы непременно защищал честь дамы, наплевав на все рамки! - Смотря какой дамы, надеюсь... - Дюма смерила взглядом Бонапарта, - Кто бы что не говорил, и пусть меня посчитают мерзкой лживой гадиной, но я не стала бы рисковать карьерой ради Гамлет. Она интересная девушка, очень необычная, но слишком эгоистичная и своенравная. Дон прав: я бы обратилась к кому-нибудь для разрешения этой ситуации, чем рисковала бы сама.       Я равнодушно слушал болтовню своих одногруппников. "Господи, им бы только языками трепать." - подумал я про себя. - Вам самим не надоело обмусоливать эту тему? - устало вставил я свои пять копеек, - Что произошло, то и произошло, и ничего теперь не изменить. А таким отношением к этому всему показывают вас в дурном положении.       Дон посмотрел на меня косым взглядом: - Баль, с каких пор ты взял на себя роль Горького? И вообще, кто бы говорил, ты сам ведёшь себя крайне вызывающе: то в обморок упадешь, то геройствуешь. Не тебе говорить такие пафосные фразочки. Уж не специально ли ты привлекаешь к своей персоне особое пристальное внимание?       Сказать, что я был шокирован этими словами, значит ничего не сказать. - О... О чём ты говоришь? - растерянно проговорил я, - Я не привлекаю к себе внимание специально, если ты об этом. Я просто говорю и поступаю так, как думаю, не рассчитывая на чью-то похвалу и признание. - Да-да, конечно. Если так, то почему, что бы не происходило, ты появляешься в аккурат всех действий? - язвительно отреагировал Дон.       Все притихли и призадумались. Только Есенина и Нап изменились в лицах: девушка вскинула удивлённо брови, а парень наоборот - хмуро свёл их у переносицы. - Дон, а не прифигел ли ты часом? - хрипло прошипел Бонапарт. - А что я такого сказал? - он развел руками в стороны, - Раз Бальзак, как он говорит, делает и думает так, как думает, то почему я не могу говорить то, что думаю? - Ты завидуешь, что ли? - хищно оскалился рыжий. - Кому? Ему, что ли? Вот ещё: было бы чему завидовать.       Неожиданно, в коридоре появился женский силуэт, который направлялся к нам: - Так, это у меня сейчас с вами пара, да? - спросила она, подойдя к нашей группе ближе.       Холод прошёл по моей спине, а ноги хотели подкоситься, когда я разглядел её лицо. Неужели это...? - Невероятно?! Вы?!! - Нап воссторжено воскликнул. - О, здравствуй Нап. Не ожидала, что увижу тебя здесь. Ладно, обсудим это позже, а сейчас пора на пару.       Женщина открыла дверь аудитории и пропустила нас на свои места. Я же отводил взгляд и старался не смотреть на неё. Хотелось скрыться, убежать, провалиться в ад, в конце концов, куда угодно!       Она встала за кафедру и представилась, когда мы расселись по своим местам: - Здравствуйте, ребята! Пока ваш преподаватель временно отсутствует, я буду проводить пары вместо него. Меня зовут Элеонора Робеспьер...       Моё сердце ухнуло и пропустило пару тройку ударов. "Нет-нет-нет! Почему она?! Господи, Боже! Почему она здесь?!!" - я мысленно вопил про себя. Но резко в голову пришла другая мысль: "Погоди-ка. Если она здесь, значит сейчас будет очередь..."       Я повернулся на долю секунды к Наполеону. Он с невероятным восторгом и детской неподдельной радостью смотрел на Элен. Я снова повернулся к ней.       Наши взгляды пересеклись. Всего одно мгновение, но я отчётливо ощутил, как она яростно, со всей ненавистью и презрением смотрела мне в душу, клянусь! В эту секунду я почувствовал самую настоящую угрозу для себя и других.       Пара прошла на удивление спокойно. Хотя я все равно чувствовал такое давление, что руки тряслись, как бы ни старался успокоиться. "В любом случае, может быть она не помнит меня, а этот взгляд мне показался?" - мысленно я пытался найти рациональное объяснение, - "Чёрт побери! Да кого я обманываю?!? Если бы не помнила, то не смотрела бы на меня вот так! Ей было бы плевать!"       "...Я хочу запомнить твоё лицо..."       Я снова вздрогнул. Неужели у неё получилось? Неужели она помнит меня? Помнит то, что я с ней сделал? Это херово. Очень, очень херово. И раз она здесь, значит Напу грозит большая опасность. Что она задумала на этот раз?       Когда большая часть группы поспешила удалиться из аудитории, Нап быстро, чуть ли не бегом, направился к ней. - Тетя Эля! Как же я рад тебя... Вас видеть! - осёкся Бонапарт, но быстро себя поправил.       Тётя?! - Ну здравствуй, племянничек, - она мило и нежно улыбнулась ему, - Я тоже тебя рада видеть.       Взгляд Робеспьеры перевёлся на меня. - А, - Нап заметил её заинтересованность в моей персоне, - Это мой друг, его зовут Оноре. Оноре, - он решил представить меня ей, - Это моя с Грегом тётя. - Нап, я же говорила тебе, что на работе ко мне нужно обращаться на "вы", и что тебя это тоже касается, - как-то по-детски она обиженно надула на племянника губы. - Простите, - он широко улыбнулся, - Просто я невероятно рад вас видеть!       Она ухмыльнулась. - Так значит, это твой друг Оноре... Слушай, я тут посмотрела в журнал, и хотела бы с ним поговорить: у него очень много пропусков. Не оставишь нас? - Хорошо, как скажете. Баль, - Нап обратился ко мне, - Не опоздай на следующую пару!       Когда все окончательно вышли, она неожиданно закрыла дверь. Её лицо теперь стало серьезным. Медленно, как акула перед нападением, она ходила из стороны в сторону, не спуская с меня глаз. Я же стоял неподвижно, не в силах даже пошевелиться. После некоторого времени, Элеонора вдруг нарушила тишину: - Знаешь, О-но-ре, - она нарочно протянула моё имя, - Скажу тебе прямо, дабы не отнимать ни твоё, ни моё время: ты мне сразу не понравился, как только я тебя увидела. У меня никогда не было любимчиков и нелюбимых учеников. Обычно, я стараюсь не проявлять к студентам внимание, и стараюсь оценивать учащихся по их знаниям. Но, пожалуй, я сделаю в этот раз исключение.       Я стоял, боясь отвести от неё взгляд. - О чём вы говорите? Я не понимаю... - я решил принять позицию дурачка, - Вы ведь преподаватель, как вы можете так говорить студенту? - Мне не нравится твой тон, юноша. Сейчас говорю я, - она остановилась и скрестила руки на груди, - Как я уже сказала, ты мне не нравишься. Ты в моих глазах - опасность. Более того, ты ошиваешься с моим племянником. Я ни о чём таком не предупреждаю, но вот что: если я увижу тебя с ним ещё раз, то я постараюсь, чтобы ты оказался в списках на отчисление. Ты меня понимаешь? - Вы угрожаете мне? - Нет, что ты, это не в моих правилах, - неожиданно, она понизила тон, - Я говорю тебе об этом прямо.       Она направилась ко входу, стуча каблуками, и распахнула дверь, придерживая её за ручку. - Я сказала всё, что хотела. А теперь иди.       Я схватил рюкзак и на ватных ногах направился к двери.       Но как только хотел уже уйти, она захлопнула перед моим носом дверь и медленно прошептала на ухо: - Разумеется, наш разговор останется между нами, и никакая живая душа о нём не узнает. Особенно Бонапарт. Правда?       Я сглотнул. - Конечно... Разумеется.       Она отпустила дверную ручку. - Хорошо. Иди.       Второй раз мне повторять не нужно. Быстро, как только мог, я пулей вылетел из аудитории. Всё, что я чувствовал сейчас, это шок. И пришёл я в себя только тогда, когда морозный воздух коснулся моих щёк, а в глотке клубился дым дешёвых сигарет. Руки тряслись, да и само тело дрожало.       Я выкурил две сигареты за раз, пока ко мне не подбежала Есенка, наспех надев зимнее чёрное пальто. - Баль! Ты...! Это же... - она запыхалась. Видимо, долго искала меня. - Да, это Элен, - я сухо пробормотал ей. - Так ты её знаешь? - Конечно, как же её не знать... Эта та самая стерва, которая отравила Шарлотту.       Есенина уставилась на меня. - Эта тварь, Элеонора Робеспьер, убила Шарли.       Есенина сделала шаг назад. Снег громко хрустнул у неё под ногами. - Бальзак... Баль... - она вкрадчиво начала заглядывать мне в глаза, - Пожалуйста, не кипятись и послушай меня, хорошо? - Не кипятиться? - я взглянул на Есенку, отчего та ещё сделала шаг назад, - Я никогда не прощу эту сволочь. Не прощу того, что она сделала, - я смял тлеющий окурок в руке, но из-за адреналина, не почувствовал боль от ожога в ладони.       Девушка задрожала. - Я убил когда-то эту мразь, - прошипел я, доставая новую сигарету, выбрасывая окурок. -...что? Что ты сделал...? - медленно переспросила она меня, то ли от ужаса, то ли от шока. - Я убил эту дрянь с особой жестокостью. Хотя, я не успел сделать и доброй части того, что хотел. Эта скотина запомнила меня, и теперь хочет отомстить. К тому же, она теперь тетя Напа... - ...Бальзак, прекрати... - ...Если потребуется, я убью эту суку столько раз, сколько будет нужно... - Я СКАЗАЛА, ПРЕКРАТИ!       Есенина влепила мне звонкую пощёчину. Я пошатнулся и схватился за больную щеку.       Будто очнувшись, я взглянул на Лину: рука девушки дрожала, на лице отпечатался искренний, неподдельный ужас. - Прекрати говорить такие ужасные вещи с такой маниакальной ухмылкой!!! Это ненормально! Это отвратительно! - кричала и плакала Есенка, - В убийстве нет ничего забавного и весёлого, так зачем ты так улыбаешься?!       Я стоял, не смея пошевелиться. - Лина...       Она вытерла рукавом слёзы, но на их месте появлялись новые: - Если ты делал с ней такие вещи, то чем ты лучше неё? А? СКАЖИ МНЕ!       Она кричала и плакала, не в силах остановиться. Я хотел подойти к ней: - Лина, я... - Не подходи ко мне, чудовище! - выкрикнула она мне, - Ты ненормальный психопат, убийца. Зря я тебя попросила о помощи. Больше никогда не говори со мной.       Она быстрыми шагами со слезами на глазах ушла от меня прочь.