Что вы со мной сделали, Капрал?

      Усталость… Постоянное чувство усталости заставляет вновь и вновь отрешенно и уныло поглядывать на происходящее. Откровенно говоря, у него нет сил хоть как-то сопротивляться. И сил, и желания. И последнее напрягает похлеще чем йегеристские наклонности у жителей внутри Стен. Леви буквально прописывается во дворце Её Величества. Не по своей воле, нет. Но светлому символу человечества претит оставаться одной в тылу у своего же Королевства. «Командор, позвольте Капралу на время стать моим сопровождающим. Вы лучше меня знаете, что риски сейчас велики как никогда» — говорит Она однажды, и очкастая, не раздумываясь, соглашается. А Леви будто жопой чует — жди беды. Он бы высказался очкастой о том, что… да черт, серьёзно? Он, сильнейший воин человечества, остаётся на побегушках у этой… мелюзги?! «Она — Королева» — пожимает плечами Зоэ, верно истолковав испепеляющий взгляд серо-голубых глаз. Впрочем, на ней этот «взгляд» эффекта не возымел. Видимо, иммунитет наработала. И Леви лишь крепче сжимает челюсти, не позволяя рвущемуся раздражению взять верх. И все же, бездушное цоканье вырывается и повисает в воздухе. Голубые глаза Хистории в удивлении округляются, как и глаза всех присутствующих разведчиков. Леви закатывает глаза. «Блять».

***

      Посещение приютов три раза в неделю — обязательная часть королевского расписания. И он, как послушная собачка, носится за ней, поддерживает светский раут в кругу буржуев и раздражается. Нелепые восторги, лесть и фальш въедаются в кожу, заставляя ту обрасти броней. Долгое время он ходит угрюмей чем обычно. А потом вдруг понимает, понимает почему она оставила его рядом. Ей страшно. Страшно быть одной, без друзей. Без Имир. Разведотряд почти не обитает в Стенах. Пишется новая история, и они, разведчики, её неотъемлемая часть. Врагов не счесть. А Она знает, даже тут, внутри Стен их предостаточно. Ей не к кому обратиться, не с кем посоветоваться. Некому довериться. Монарх — всего лишь жертва. Но Хистория отдала гораздо больше, чем кто бы то ни был до неё. Никто из прошлых Королей не знал страданий, что испытывала Она. Леви словно просыпается ото сна, тяжёлого и бездушного. Начинает замечать многое. Замечает как она улыбается, как доверчиво вопрошает, смотрит, стоит ему оказаться рядом. Как меняется её взгляд. Хистория позволяет маске отчуждения и прочих ролей слететь, оголить нутро, просто потому, что ему она доверяет. И это льстит. Вновь и вновь вспоминается тот день. День Её коронации. Самоотверженная Хистория, принявшая очередную нужную роль лишь для того, чтобы защитить друзей. Её взгляд полный надежды и храбрости. Черт, и как это отродье превратилось в настоящую Королеву? Быть может, она была рождена чтобы ею стать? Неужели это все случилось с ней, а он только сейчас осознал? Леви еще долго думает. Будто заново рождённый, он наконец чувствует, ощущает тонкую, но цепкую нить, связующую его с этим миром. И привычное раздражение спадает, уступая чему-то новому. Тленному, губительному, но манящему. Табу в его сердце, о привязанностях, даёт трещину, впуская новую жизнь.

***

      Её белое платье струится, на свету переливаясь белесым водопадом. Корона на голове сдавливает хрупкие плечи невидимым грузом, она смотрит на своих подданых, а в глазах — усталость. Едва ли она дозрела до такого взгляда, но Леви знает. Каждый в его отряде, несмотря на юный возраст, ветеран. И сердце щемит как-то по-отцовски. Его маленькие отродья давно переросли в настоящих демонов именуемых с Парадиза. Даже обидно. Хистория тоже его отродье, его демон, его кошмар. А иначе, как объяснить, что этот божественный образ будоражит сознание похуже девиц, пусть и не чистой масти, но уж точно, высшей пробы? Хистория говорит о единстве и сплочённости, о том, что сейчас человечество находится у последнего рубежа. Взглядом она хватается за Капрала, который стоит в первом ряду. И сердце её на секунду замирает. Уста произносят речь отрепетированную и вызубренную наизусть, а мысли галопом носятся в голове, сбивая дыхание. Когда она успела так довериться ему? Когда она позволила ему войти в свою жизнь? Казалось бы, с тех пор как он остался во дворце, но Хистория знает. Раньше, ещё раньше. Серые глаза с льдистыми вкраплениями связали её намертво, стоило ему взглянуть на неё иначе, теплее… Это ужасное, отвратительное и унизительное чувство: снискать его одобрения, похвалы, тепла. Она готова из кожи вон лезть, лишь бы увидеть знакомый блеск в его глазах. Позабыв о рангах и прочих условностях. Маска, въевшаяся до крови в плоть, рядом с ним трещала. Стоило ей увидеть его, она становилась беспокойной до тех пор, пока он не осаживал её долгим и пристальным взглядом. Она, Хистория, считавшая саму себя жалкой лгуньей и притворщицей, рядом с ним искренне трепетала и млела.       В конце концов, это должно было случиться. Один из них должен был осознать и увидеть назревавшее напряжение между. В тот вечер он все же нашёл должное объяснение их чувствам: они одни, оставшиеся на попечении у друг-друга. Рядом нет ни единой близкой души. И пусть раньше их отношения едва ли соприкасались где-то, следуя своим параллелям, теперь, ситуация изменилась. Они вынуждены быть ближе. Останься на его месте Арлерт, или же, Кирштайн — все было бы так же. Вынужденная близость. Что ж, Леви, отлично. Ты нашёл оправдание, но радует ли оно тебя? Нихрена подобного. Его связующая нить колыхалась на ветру, вот-вот и оборвётся. И уж этот разрыв он вряд ли сможет пережить и остаться в здравом уме.

***

      Она вошла к нему в комнату глубокой ночью. Едва сумевшая устроить свой побег из-под надзора стражей, она скорее не вошла, а ворвалась к нему в комнату. Капрал, как и было ожидаемо, не спал. В приглушённом свете лампы, он читал книгу. Она не успела рассмотреть что за, так как, стоило ей показаться, как он тут же вскочил и насторожился, потянувшись к револьверу на столе. — Ваше Величество, что случилось? Вы в порядке? — спросил Леви, и Хистория увидела беспокойный блеск в его глазах. Леви пристально рассматривал Хисторию, зрительно нащупывая область ранения. Её взъерошенный вид, в спешке накинутый поверх ночного платья плащ и босые ноги действительно напрягали. — О нет, сэр. Вы все не так поняли, я просто… — начавшееся бодро предложение под конец замялось, стоило ей подумать о причине своего визита. Леви взглянул на неё, недоумевая о мотивах столь внезапного поступка. — Я, сэр… То есть, мне, я… — Хистория понятия не имела, что ему сказать. А ведь мчалась сюда она преисполненная адской решимости признаться в своих чувствах, ну или, намекнуть. В общем, бездействие убивало её, сжигая заживо. Все что Хистория знала, так это то, что она была обязана сдвинуть их отношения с мертвой точки. Если конечно, они вообще были. — Сложный вопрос? — вновь заговорил Леви, незаметно для себя, подходя ближе. Хистория, подперевшая дверь собой изнутри, вжала голову в плечи. Ещё пара секунд на раздумья, ещё пара секунд на решимость, и вот, она стремительным шагом подходит к нему вплотную, и будто бы боясь его реакции, закрыв глаза, впивается в его губы. Она неумело ведёт губами, инстинктивно оборачивает руки вокруг его шеи и целует. Леви замирает. Застывает, громом поражённый. А затем, отталкивает. Нехотя, но отталкивает. Хистория несколько секунд смотрит на него неверяще, лазурные глаза полны боли: — Что вы со мной сделали, Капрал? — горько шепчет она, и развернувшись, уходит прочь. — Эй, Эрвин, ты горишь в аду за свои планы, я надеюсь? — беззлобно шутит Леви вслух, оставаясь наедине со своими чувствами.

***

      Освобождают Капрала от должности няньки Её Величества сразу же, по утру. Она не удосуживается выйти и попрощаться, а он и не думает просить аудиенции и встречь. «Плевать!» — в сердцах восклицает он, не имея и малейшего понятия о том, в каком состоянии оставляет свою Королеву. За такое, как минимум, полагается отсечь голову. А Хистория не плачет. Оскарбленная и отвергнутая, она гордо вздёргивает подбородок и не сгибается под гнётом собственных чувств. Лишь черствеет и заточается, шлифуя каждую грань отточенного характера до совершенства.

***

Леви полыхает. Нет, он в порядке. Демоны пляшут вокруг любимого Капрала, носятся у моря и трудятся во благо человечества, а ему не дышится. Сильнейший воин подыхает молча, незаметно. Лишь душа терзается, и без того растлённая на мелкие соцветия удушающих потерь и ошибок. Он — пустой. Но как-то все же, даже после смерти Эрвина продолжал жить. Надо, обещал. А теперь, нужда отпадает, об обещаниях и думать нечего. Словно бы нет ему места в этом мире, не будь рядом удушающе огромных, лазурных глаз. Но жизнь идёт чередом, и надо жить. Не ради себя, ради других. А потом, они возвращаются. И Леви сдавливает, трясёт от холода Её глаз. От высокомерного тона и насмешливости в каждой фразе. — Капрал, сгодились таки на что-то, — словно бы невзначай подтрунивает Хистория и весь отряд цепенеет. Леви молчит. На провокации не реагирует. — А у нас тут отличные новости, я замуж выхожу, — радостно сияет Хистория и среди бурной реакции не замечает оной у Капрала. — Капрал, не порадуетесь за свою Королеву? — наигранно обижается она и на дне её огромных глаз вспыхивает злость. — Поздравляю, — флегматично, в своей манере отвечает Леви и молча выходит за дверь. — Безмозглое отродье, — шепчет он то ли себе, то ли ей.       Королевскую комнату отсюда он видит почти целиком. Притаившись снаружи, у самого окна, старается не шевелиться, чтобы не выдать скрип ремней амуниции. Заметить его не заметят, на улице тьма непроглядная, а вот услышать могут. Не хватало только грязных сплетней о Королеве. Хистория сидит на краю кровати, с задумчивым видом расчёсывая пшеничные волосы. За все это время они отросли настолько, что водопадом струились почти до колен в этом положении. Тонкие плечи слегка подрагивали, она сбросила халат как только вошла в комнату, оставаясь в одной сорочке. Леви облизнулся и осторожно постучался в окно. Его позабавило её испуганное выражение лица. — Капрал? — взволнованно спросила она, распахивая окно и впуская его внутрь. — Что случилось?! За вами гонятся?! Леви ухмыльнулся, отчётливо припоминая ту ночь. Он хотел было съязвить, но отчего-то не стал. А следуя её прошлому примеру, не размениваясь на слова, поцеловал её и совсем не удивился, когда она попыталась его оттолкнуть. Но Леви настойчив, он сжимает её руки в замок у неё за спиной и несильно кусает губы. Облизывает и целует её самозабвенно, неспешно и так нежно, насколько это вообще в его силах. — Пустите! — рычит Хистория, чья обида взыграла ярче любого действа. Леви несильно толкает её в направлении кровати и укладывает на лопатки, совсем не обращая внимания на попытки вырваться. — Я буду кричать! — Кричи. — Вас казнят! — Я согласен, — парирует Леви лишь на секунду отрываясь от её шеи. — Я возвышу вашу голову на кол и каждая собака будет знать, что вы обесчестили саму Королеву! — Я обесчестил свою Королеву, — намеренно выделяет он и Хистория замирает. — Маленькое отродье, ты ведь соврала мне, не так ли? — отстранившись, спрашивает Леви. В его глазах черти пляшут. — Совсем немного, — улыбается Она. Хистория не может скрыть торжествующей улыбки, а почувствовав свободу рук, вмиг меняется местами, оседлав Капрала. Бёдрами елозит по животу, спускается к паху и чуть трется. — Что творишь… — Капрал вздрагивает, чуть приподнимается имитируя толчок. И Её тихий стон служит ему сигналом. Он берет её грубо, властно. Кусает, посасывает. Но среди всего этого Хистория четко ощущает с каким трепетом он оглаживает её кожу, как смотрит на неё, как чутко реагирует на каждое её движение. Она плавится, забывшись, бесстыдно стонет, не заботясь ни о чем. И им обоим так хорошо, как никогда в жизни. — Что вы со мной сделали, Ваше Величество? — серьезно спрашивает Леви, когда она устало откидывается к нему на грудь. — Это опасный трюк, Капрал. Я называю его «Дерьмо случается», — смеётся Хистория. — Ужасное словно на букву «Л», не правда ли? — спрашивает она, продолжая улыбаться. — Не страшнее йегерских рож, — улыбается Капрал, покрепче прижимая Хисторию к себе.