Пугало обыкновенное

— Хидан, мне страшно. — Завянь! — огрызается нукенин и переворачивается на другой бок. Моя тряпичная губа предательски дрожит, а на пуговицах выступают нитки. — Хидан! — с истеричными нотами вскрикиваю и пугаюсь, когда вниз опадают несколько соломинок. — Сожги её, — рычит Какузу, прячась под одеялом с головой. — Ты жалкое человекообразное создание! — нет, это не грозный рев титана, это мои жалобные взвывания. — Ты можешь закрыть глаза, сжаться в комок и спрятаться под одеялом! А мне что делать? Я даже не моргаю-ю, а-а-а. — Твою мать, какого хрена? — А-а-а-а! — по-настоящему рыдаю, а рыдать, не чувствуя слез, странно, поэтому начинаю лишь сильнее. — А-а-а-а-а-х-а-а-о! — Что ты, блин, хочешь от меня?! — Возьми к себе и обними, — всхлипываю и протяжно хнычу. — Спрячь меня-я-а-а! Хидан поднимается с матраца. Я затихаю. Что он хочет? С опаской смотрю на темный силуэт, и от этого не становится спокойнее. — Спасибо! — всё еще всхлипывая, с нотами радости благодарю, когда теплая ладонь касается моей палки. — Иди нафиг. Дверь открывается, и меня выкидывают в коридор. Безвольно ударяюсь затылком о пол, в полном шоке уставившись на хозяина. Он... он... да что же это такое? — Ты! — кричу почти до хрипоты. Но Хидан уходит, хлопая дверью как последняя истеричка, ругает меня, Пейна и весь наш мир и умолкает. Наивный. — Мне стра-а-ашно-о-о, — не своим голосом завываю и вслушиваюсь в свое же эхо. — Хидан меня вы-ы-ыброси-ил! Давлюсь всхлипом и на время молчу. Ожидание: Итачи бежит ко мне как мама к ребенку, бережно укутывает в одеяло и прижимает к своей щечке. Реальность: Дейдара матерится, что слышно даже мне. — Я сойду с ума-а-а! А-а-а! Дальняя дверь коридора тихо открывается. Медленно ступая, оттуда выходит человек, а по длинным волосам ясно, что... что мне не жить. Дейдара резко оборачивается и, шумно дыша, сжимая и разжимая кулаки, стремительно идет ко мне. Убийственный номер, молодой человек. Остановитесь. — Дейд-а-ар-а-а, — плачу, уже культурно и тихо плачу, а не реву как биджу. — Забери меня к себе, я правда бою-ю-юсь. — Ты проблемная, — с раздражением выдыхая, он закрывает глаза. — Если замолчишь, пошли, мм. Блондинистая бомба вновь пристально смотрит на меня. Ох, слишком близко! На щечках выступает солома, и я криво улыбаюсь. Остается глупо захихикать. Он без проблем берет меня в кровать... матрац лицом в простынь, закидывает поверх руку и засыпает. Мне же ничего не остается, как впасть в безысходную прострацию, пока все не проснутся. Утро следующего дня не начинается с криков, будильника или пожелания скорой смерти. — Слышь, чучело, тебя как зовут? Упорно молчу. Этот смертный вертелся так сильно, что чуть не лишил меня одежды и соломы. — Эй! Отвечай! — Куда, бл, оно делось?! ...прерывает наш сладкий разговор Хидан в привычной манере. Пренебрежительно фыркаю и закатываю глаза. Надо сменить хозяина. — Я она! — надрываю слегка охрипший голос и бросаю на Дейдару яростный взгляд. — Нет у меня имени, ясно?! — Мм. Хидан врывается в комнату и недовольно, а потом с вызовом смотрит на Тсукури. — Это мое. — Да сдалась она мне, мм, — Дейдара хмыкает и бросает меня хозяину. — Ты даже имя ей не дал. — С каких пор тебя волнует его имя? — Да твою мать! — очень сильно хочется совершить суицид прямо здесь и сейчас. — Я не он. У тебя с головой проблемы? Хидан смеется и, бросив на Дейдару нечитаемый взгляд, идет невесть куда. — Хочу замуж, — тоскливо вздыхаю, думая об Итачи. Хидан срывается на дикий хохот. Приехали.