Аурипигмент

- Чего ты хотел этим добиться? - спрашивает предвидящий Гален, получая все регалии и веля слуге стравить с кожи Велано храмовую татуировку. Тот терпит, морщится. Не желает отвечать канонику. - Зачем ты вообще уехал из Молаг Мара, - фыркают служители ниже рангом. Его не успевают упечь за решётку - дело разбирает сам Сариони, и почему-то художника оправдывают, просто принимают решение изгнать из числа священнослужителей. Он мог бы покаяться. Мог бы броситься Сариони в ноги, признать всё ошибкой и недомыслием... но не хочет. - Чувственное не ранит ничьей веры, - вместо этого говорит он своему бывшему другу, служителю Ирдену Серо, когда они остаются одни в комнате трактира, где теперь какое-то время Велано предстоит жить. - Или вы хотите уподобиться салачи с их сотнями правил, и сотнями сотен, и еще сотнями других правил? - Не дозволено нам того, что дозволяют себе боги. А до высоких мистерий ты не допущен, - Ирден злится, потому что где-то в глубине души скорее согласен с интерпретацией Велано, чем нет. - Ответь, почему?.. Ты мог сделать хорошую карьеру, если бы бросил распутничать и рисовать своё непотребство. - Она не была бы моей, эта карьера, - вздыхает Сурен. * * * Его продолжают и будут продолжать спрашивать, "зачем" и "с какой целью", "почему именно так" и "именно это". Он объясняет своими работами. Пойманными выражениями лиц. Сложной символикой цвета, поз, атрибутов. Изяществом и многогранностью изображаемого, касается это религиозных или религиозно-эротических - или просто эротических сюжетов. Он не умеет рассказывать иначе - только показывать, надеясь, что хоть у кого-то хватит глаз увидеть. Художником становится тот, кто замечает детали и складывает их в своей манере, заставляя смотреть по-новому на старые вещи. Неды привнесли в кимерские - а затем данмерские - обычаи свои мерила. Те, на которые равнять детей Мефалы, Азуры и Боэты попросту нельзя, но они теперь пытаются, пытаются натянуть на себя чужие одежды, тогда как когда-то, на рассвете своей культуры, не стыдились появиться обнажёнными. Сурен знает, что его труд неблагодарен. Ради тех немногих, что всё-таки понимают, он продолжает. Продолжил бы и без них, ради одного себя, ради образов, что должны быть рождены и показаны, но с теми, кто сочувствует ему и не клеймит еретиком, проще. Пусть слава Велано - не самая лучшая. * * * Есть у Сурена цель, которой тот никогда не достигнет: расписать храмовый собор в Вивеке. Никто не позволит ему этого, и всё же он продолжает делать эскизы, планировать, какие бы выбрал краски, как сочетались бы между собой изображения купола и нефа, сколько было бы элементов в цикле о скитаниях Вивека, какой пигмент взять для нежнейшей кожи Матери Морровинда, а какой – для латунных шпилей Заводного Города, и как необычно смотрелся бы алтарь, инкрустированный перламутром, ляпис-лазурью и... да что толку. Пусть всё это существует хотя бы на бумаге. Мало ли, кто мечтает дотянуться до звезд.