Аурипигмент

Любить своё дело, любить женщину или мужчину... любить бога. Любовь-обожание, любовь-страсть, любовь-благоговение... слово, в котором запрятано слишком многое. Сурен мог бы сказать, что к своим тридцати пяти познал почти все вариации - так или иначе. Несмотря на довольно сильное непонимание, он любит свою сестру. Хотел бы знать больше о её судьбе, но Бенари затерялась где-то на материке, на службе у Храма, скорее всего став боевым ординатором. Ловкая, высокая, рослая, красивая, белокурая, бойкая - наверное, она сумела выковать себе судьбу. Жаль, для непутёвого брата в ней места мало, а то и нет. Сурен до сих пор любит и своего бывшего наставника, сварливого старого священника, который совершенно преображался, читая проповеди или рассуждая о мистериях, что Лорд Вивек заповедовал изучать не только через обыденный ум. Изгнание Велано камнем легло на его плечи, но старик честно соблюдает запрет на общение. Сурен иногда, сам не зная зачем, приходит под окна его кельи, когда расчёт ординаторов меняется. Приносит цветы и фрукты, оставляет на подоконнике - он знает, что старик любит заморские лакомства, и знает, что никто не потрудится сделать ему подарка, потому что сей пожилой мер уже почти не общается с мирянами. Никакой записки Сурен не прикладывает - ведь тогда запрет проявит себя и здесь. Ирден Серо, друг, с которым Сурен вместе принимал постриг, достоин не меньшей любви - но характер у этого редоранского гада не сахар, потому, преисполненный обиды на то, что Сурен вытворил, Серо решает, что лучшее, что он может сделать для бывшего приятеля - давать ему тумаков при каждой случайной встрече и убеждать тем самым покаяться. Бесперспективно. Но Велано прекрасно понимает, почему так происходит. Это тоже оттенок заботы, пусть она и проявляется странным образом. Женщины... несмотря на всё, с романтикой художнику не особенно везло до какой-то поры. Он довольно пылко влюблялся в собственные идеи и в моделей, что могли их подчеркнуть, но это не перерастало во что-то большее, пока его сердце не украла Темис - танцовщица и акробатка, обладавшая в добавок к яркой внешности не менее яркими умом и амбициями. Целых три сезона она провела в Вивеке, а потом уехала на материк, и гро-Тумдак, партнёр Велано по типографскому бизнесу, попросту запер художника на ключ, чтобы Сурен не рванул за "проклятой стервой". Черты Темис с тех пор проявляются в самых неожиданных работах; Сурен не хочет разговаривать ни с кем об этой женщине, отношения с которой были подобны болезни или лихорадке. Ему хочется верить, что не только для него, но он никогда не мог разгадать Темис. Рыжие волосы, нежно-серая кожа, отточенность движений, что подчёркнуты звенящими браслетами, губы, что слаще вина и всех сладостей Эльсвейра, глаза, в которых... ох, мать Айем, спаси и помилуй, помилуй от того, что сердце всё равно не излечится!.. Темис создаст себе карьеру там, в Морнхолде. Её заметят - уже замечают - богатые и влиятельные. Глупцу, живущему на дне, нечего было дать ей, кроме нескольких афиш, нескольких ночей, полных обожания, нескольких картин... и без счёта - пожеланий счастья, где-нибудь там, где ей будет лучше. После Темис Сурен долго не заводил даже легких интрижек. Не хотел, не желал ничего и никого... работал, как проклятый, и многие, знавшие его, лишь усмехались - дескать, разбитое сердце делает художника продуктивным. Особенно если учитывать, чем именно поплатился за созидание творец-побудитель Нирна. Сурен стал настолько неосторожным, что пускался в авантюры - настолько сомнительные, что из-за одной из них чуть не попал в рабство. Камонна Тонг разнесли всю его каморку и решили, что оплатить долги он может лишь ценой самого себя - уж такого рукастого продать получился неплохо, куда-нибудь в Порт Тельваннис. Его спасла Ильмени Дрен, которой он должен был пачку прокламаций. Забавно, если бы не задержка с этим тиражом, если бы не человек Дрен, если бы не... слишком много в этой судьбе всегда решалось по воле случая. Сурен видел госпожу Дрен всего пару раз, но для него, как и для многих, она стала символом - но если все верили в неё и Две Лампы, как в путеводный маяк из пучин рабовладения, то Сурен скорее считал эту женщину аватарой Матери Морровинда. По крайней мере, для себя лично. Он не мог относиться к ней иначе, чем с безмерным почтением и смиренностью - и служить так, как было в его силах. Бесплатными тиражами, допустим. Самое малое, чем можно отплатить за спасение своей свободы - и своего разума. В момент, когда на нём защелкнулись кандалы, Сурен уже думал, что АЛЬМСИВИ отвернулись от него - и ошибка словно и правда стала лампой, зажегшейся во мраке. Мужчин Велано до поры до времени избегал - да, подаренный ему Советником опыт был крайне любопытен, но никто не вызывал особенного желания повторять подобное, пока не появился Ренд, совершенно чокнутый улыбчивый картежник и мот из захудалого, но бойкого малого дома Дрес, а с ним Камаль ас-Айида, наёмник и его лучший телохранитель, и Сурен со всей чёткостью понял, что попал. Их лёгкое отношение к жизни, их дурацкие затеи, осведомленность в разных тонкостях - как литературы, так религии и любви - притягивали и согревали, давая выйти из того замота, в который Сурен загнал себя, пытаясь убежать от тоски. Конечно, это стало любовью совсем другого сорта - открытой, простой, не требующей ничего, кроме совместной радости и толики сумасбродства. Ренд уехал первым - по делам, хотя скорее всего - желая сбежать подальше от кредиторов, а Камаль остался на какое-то время. Сурен писал с него йокуданские мотивы для иллюстраций похождений Неревара, а когда редгард ушёл вслед за своим господином, Велано понял, что жить, несмотря на грусть, стало легче: он научился отпускать и быть благодарным за подаренные переживания. Жизнь идёт вперед. Скорее всего, в ней будет ещё много очарований и разочарованности, но по крайней мере у Сурена есть то, что всегда останется в самом надёжном тайнике сердца. Однажды, когда он был ещё ребёнком, он видел - то ли во сне, то ли наяву - лорда Вивека, и тот говорил с ним. Слова не отложились в памяти, но тепло и прощение, что исходили от него, мягкая грация, приглушённо-явная опасность, неисчислимо-сложная сияющая простота - остались навсегда. Сурен умеет молиться без слов - просто созерцая драгоценный образ внутри своего существа и преисполняясь трепета и благоговения.