Синигами

      — Что ты здесь делаешь?       Зеро не без шуток наводит пистолет на эту девчонку. При всём желании, к своему стыду, Канаме не может вспомнить ни её имени с фамилией, ни класс — ничего. Её будто и не существовало, будто она появилась только что в форме ученицы дневного отделения, с неказистым пучком русых волос на затылке и глазами цвета пепла.       Стыдно. Почему? Внутри всё ворочится и переворачивается, шипит и пытается спрятаться. От девчонки веет могильным холодом. Это только в американских фильмах ужасов мёртвые встают из свежевырытых могил и пугают округу. Запахи земли, сырости, плесени и… льда. Живая с небьющимся сердцем. Мёртвая в отделении живых, дневных студентов.       — Свою работу, — девчонка, чьё имя вспомнить не может никто, улыбается так искренне. Сразу веришь в её усталость от этого мира. Рядом с ней что-то мерцает, движется. Что? Ответ на поверхности, но Канаме не может его уловить. Как поймать? Девчонка разворачивается, не слушая строгий зеровский приказ «Стой!», не обращает внимания на то, что пистолет снят с предохранителя, не вздрагивает — ведь магазин полон смертельных патронов.       — Идём, — кому-то в сторону? И на секунду к Зеро, не бросая взгляд. — Держи крепче и помни про технику безопасности. Если неправильно ухватишься даже в момент ярости, она тебе руку снесёт. Стреляй правее — попадёшь в цель.       Пуля всё равно мимо — Зеро взял курс налево. Девчонка-без-измени исчезает в тумане, вынуждая всех забыть о ней. Перед ними только труп вампира, разлетающегося пеплом по ветру.

***

      Айдо любит лёд. Его стихия прекрасна во всём — она защитит тыл, когда требуется, станет смертельной тюрьмой, убережёт от жары.       Айдо молча смотрит на спящую Кагую. Кто она? Откуда? Ни в одном архиве данных о ней нет — Ханабуса создавал их самостоятельно. Дата рождения? Предпочтения в еде? Ах, да, почему-то крабовое мясо, разогретое в микроволновке, щедро политое соевым соусом. Жуть. А ей нравится — уплетает за обе щёки. Вместо палочек — вилка и ложка. Внешность — европейская. Значит, она с тех континентов. Но почему… нет данных?       Кагуя спит, ворочится, махает руками и просыпается, шипя сквозь зубы проклятия. Пепельные глаза могут отражать ледяную сталь.       А ещё Ханабуса давно смирился с тем фактом, что втюрился в свою же Галатею. Он создал ей новую личность, дал жильё, напомнил что-то из прошлого. Его Галатея нежно улыбается и доверчиво прижимается только к нему, судорожно цепляется и вдыхает его одеколон с нотами цитруса и горького шоколада и шепчет: «Живой».       А она — мёртвая? Его Галатея — синигами. Он давно это понял, когда обнаружил в семейном склепе, когда рядом с ней клубился какой-то дым, когда она взмахом руки заставила его исчезнуть. С этим жестом исчез и навязчивый в голове шёпот.       А ещё она стирает о себе память всем, кто её хоть случайно увидел. Ханабуса задумывается: если она уйдёт, то сотрёт ему память? Он вспомнит её? Найдёт? Он смотрит на короля — тот даже не вспоминает про девчонку с русым пучком на затылке, только замирает и невольно оглядывается, будто ищет.       — Так пахнет сыростью... — а на улице дождя не было.       Айдол молча улыбается, машет рукой поклонницам, шутит, но точно знает, что где-то в тени сидит Кагуя, или она снова на кладбище. Призраки посещают её часто. Айдо давно смирился с тем фактом, что часть её отдана миру мёртвых.       Но именно он хочет оставить её в мире живых надолго, на Вечность, если потребуется.       На это Кагуя мягко улыбается в ответ и на все его клятвы и обещания отвечает мягким отказом.