Обладать

      Валтор смотрел на ещё совсем ребёнка перед собой и видел своё будущее. Маленькая рыжая девочка по имени Блум играла в куклы, наряжала их в различные наряды, поила чаем и периодически отрывала им руки и ноги. В целом, ничего необычного для ребёнка её возраста. Такие маленькие девочки едва ли задумываются, что именно творят. Рядом сновала её мать, пытаясь совмещать приготовление ужина и присмотр за дочерью, чуть поодаль в гостиной отец пил пиво и смотрел телевизор. У него была тяжёлая смена, он заслужил хотя бы час, чтобы отдохнуть.       И вселенная предоставила ему отдых в лице занятой жены и спокойно играющей дочери. Но спустя несколько минут мужчина вздрогнул и моментально перескочил через диван, оказавшись чуть ли не нос к носу с ребёнком.       Блум слегка улыбалась и озадаченно смотрела на отца, не понимая, как он так быстро оказался перед ней. Протягивала ему куклы, предлагая поиграть.       Майк в ужасе смотрел на расплавленный пластик в руках дочери. Он мягко вытащил всё ещё горячие остатки кукол из её маленьких ручек, опасаясь увидеть страшные ожоги на коже, но девочка была цела. Слишком цела.       Майк не понимал, что именно происходило, но аномалии, уже в третий раз случающиеся с его ребёнком, заставляли его настороженно переглядываться с женой.       «Кто эта девочка? Кто она?»       Они старались не придавать этому значения, но лёгкий страх на задворках сознания всё равно присутствовал: понимала Блум это или нет, но такими темпами она легко смогла случайно поджечь дом.       Майк — пожарный. Если кто и знает о сгорающих заживо людях, так это он. И такой судьбы для любимой супруги он хотел меньше всего.       Его разум снова посетила мысль, что, возможно, стоило оставить Блум в приюте и поискать какого-то другого ребёнка. Но сейчас… сейчас отступать было уже поздно. Им придётся вырастить её и научить контролировать собственные силы.       Но менее жутко от этого понимания почему-то не становилось.       Валтор молчал. Он, будучи даже не духом, а так, видением одной маленькой рыжей девочки, не мог никак взаимодействовать с окружающим миром, но открывшихся перед ним перспектив было вполне достаточно и без этого.       Однажды Блум вырастет и освободит его. В этом он даже не сомневался.       Потому что кроме него такие девочки никому не нужны.

***

      Блум было девять лет. Ей нравились сказки, песни, которые пела мама, фэнтезийные романы и рисовать, потому что рисунки — это маленькие миры, которые она создавала своими руками. В них она могла получить всё: красивый дом, новую одежду, на которую у папы сейчас не хватало денег, потому что его сократили, а мама не могла потянуть содержание семьи на прежнем уровне чисто на своей зарплате, тишину, потому что там папа был рыцарем, рыцари много получали и им не приходилось долго искать работу и ссориться по этому поводу со своей женой, много друзей, потому что с тихой и немного замкнутой рыжей «ведьмой» дружить особо не хотели…       Папа говорил, что ей просто не повезло с классом. Если она так сильно хочет, то её можно перевести в другую школу, и тогда всё станет, как и должно быть.       Мама говорила, что это потому, что она не смотрит популярные теле-шоу и одевается немного иначе. Если Блум будет чуть меньше выделяться, то всё станет так, как и должно быть.       Блум смотрела в зеркало, видела свои чудесные блузки со шнуровками или трикотажные платья в пол и думала, что дело-то, в общем, не в этом.       Мама и папа её ведьмой никогда не называли. Но когда свечи в её присутствии сами вспыхивали, тревожно переглядывались.       Блум не нужно было их видеть, чтобы знать, что это так.       Единственным, кто относился к этому, как к данному, был Валтор, случайно встреченный ею на улице и выразивший лишь восхищение её силой. Единственный, кто назвал её принцессой.       Но и у Валтора был один крохотный недостаток: да, он пытался появляться, только когда они были одни, но это не помешало Блум заметить, что больше никто его не видит.       Общаться с Валтором было приятно, но Блум старалась этого не делать.       Она не хотела быть сумасшедшей.

***

      Блум было тринадцать, сейчас у неё не было не то, что друзей, но и приятелей. После пожара в столовой классная руководительница угрожала ей отвести её в церковь. Мальчик, который ей нравился, сказал, что он не станет с ней танцевать, потому что она жуткая.       Блум всё ещё носила длинные трикотажные платья и заплетала волосы в тугие косы, вплетая в них цветы и бисер.       Она больше не боялась показаться сумасшедшей, ей было плевать. Стоя в школьном дворе и всё ещё слыша музыку, доносящуюся из актового зала, она спокойно протянула руку Валтору, извинилась за молчание и пригласила его на танец. Валтор, кем бы — или чем бы — он ни был, согласился.       До всех остальных ей не было дела.

***

      Блум было шестнадцать лет. Она так и не научилась толком ни петь, ни танцевать, как её мама, потому что у неё самой не было ни слуха, ни голоса. Наверное, оно и неудивительно: всё же она приёмный ребёнок. Странно, что у неё заняло так много времени, чтобы это понять. Но зато она рисовала. Постройки, деревья и людей, о, в первую очередь, людей. Маму и папу, когда они были вместе; сейчас её родители всё же развелись, но из-за финансовых трудностей так и не смогли разъехаться. Папа теперь спал в гостиной, и каждое утро они с мамой ругались по поводу продуктов в холодильнике и порядка приготовления завтрака. Ещё ругались из-за Блум, но это тихо, когда она, вроде как, спала или была в школе. Блум прекрасно знала, что это нормальная ситуация, потому что после развода ребёнок должен был остаться с одним из родителей.       Они оба пытались спихнуть её друг на друга.       Ещё она любила рисовать своих друзей. Нет, не школьных — те у неё так и не появились, потому что школу она так и не сменила, а сейчас напоминать отцу о том предложении было уже поздно, но нарисованных. Блум любила рисовать тех, кто зрительно ей нравился, придумывать им истории и имена. Они бы наверняка подружились, если бы девочке хватило смелости подойти к ним и спросить их — не-придуманные — имена. Но ей не хватило.       Вряд ли, правда, смелости. Скорее желания.       Она уже знакомилась с людьми. Не раз. Те называли её странной и на этом знакомство обычно заканчивалось. Исключениями стали лишь её родители, потому что у них, наверное, не было выбора, хотя Блум правда не понимала, почему бы не сдать её в детский дом, и Валтор.       Она знала Валтора уже семь лет, и он до сих пор звал её принцессой, впрочем, скорее слегка насмешливо.       Но по крайней мере, он не считал её странной, и за это Блум прощала ему всё, спокойно слушала язвительные замечания и нелестные оценки окружающих и рисовала, рисовала, рисовала…       Портреты длинноволосого мужчины у неё получались лучше всего, потому что, казалась, за семь лет она выучила каждую линию. За эти годы рисунков накопилось на две толстые папки, и даже мама иногда спрашивала, кто этот мужчина, которого она так часто рисует. Блум в ответ только пожимала плечами, не отвечая ничего. Валтору свои рисунки она не показывала, но по тому, как иногда кривились его губы в улыбке, она была уверена, что он видел всё.       Собственно, её это не смущало.

***

      По идее, дети не запоминают то, что видели ещё в младенческом возрасте. Даже если они видят жестокость, они этого не осознают. Но гибель королевства Домино на глазах у его принцессы, гибель родителей и сестры всё же отразилась на Блум, сделав её, конечно, комнатным растением, но каким-то сломанным. Не таким, как все. Дефектным.       Валтора и самого можно было охарактеризовать подобным образом, потому он даже не спорил, что именно это привлекало его в Блум сильнее всего. Её прагматизм, её сила, взгляд кристально-чистых синих глаз, столь непохожих на её стихию, тихий голос и наплевательское отношение ко всему вокруг.       Валтор был точно таким же, с исключением разве что в цветовой гамме. Казалось, скажи он ей захватить весь мир, она глазом не моргнёт, спросит только, что именно для этого потребуется.       Это было потрясающее сочетание качеств. Действительно потрясающее, и потому Валтор осознавал, почему Древние Ведьмы были столь им очарованы, видел параллели и всё же слегка, самую малость, эту девочку опасался.       Но всё же верил в неё достаточно сильно, чтобы доверить своё будущее.       — Блум, я демон.       — Вот как? — она подняла на него свой взгляд, но ничего нового он в нём не увидел. Лишь привычное безразличие и слабый интерес. — Я догадывалась.       — Я не удивлён.       Впрочем, кое-чем она его всё-таки удивила.       — У тебя ведь есть и другой облик, да? Покажи его. Я хочу нарисовать.       У Блум были странные запросы, и когда он выполнял этот, древний маг и правда чувствовал себя несколько неуютно.       Взгляд синих глаз буквально проникал под чёрную кожу, дотягивался до самой сути и эту самую суть рисовал.       Во взгляде Блум не было ничего, кроме привычного спокойствия и лёгкого безразличия.       И всё же Валтора этот взгляд обжигал сильнее, чем собственная стихия.

***

      — Почему тебя вижу только я? — шёпотом поинтересовалась рыжеволосая девушка, лишь спустя семь лет после их знакомства. Впереди шагала чудом — подсказкой Валтора — спасённая принцесса Соларии и радостно вещала о возникшей между ними внеземной дружбе. Встреть она Блум несколькими годами ранее, может, её слова бы и попали земной фее в самое сердце, но сейчас блондинка порядочно сильно опоздала, да и хорошо, что опоздала. Валтор насквозь видел людей — Блум и Стелла не сойдутся, характеры не те. Стелле требовалось безграничное внимание и умение правильно реагировать на её слова. Блум для этого была слишком флегматичной.       И единственным, кто удостаивался её безграничного внимания, был Валтор, и никто другой.       — Потому что я не призрак или что-то в этом духе, принцесса. Я вполне обычный живой человек, — на этих словах даже флегматичная Блум позволила себе полуулыбку, — заточённый в другом измерении. А видишь ты меня потому, что мы связаны.       — Что это за связь?       — У нас одна сила, Блум. Огонь Дракона.       Девушка в ответ на это кивнула и вопросы больше не задавала. Обычный человек бы решил, что она разобралась с темой и больше не собиралась к ней возвращаться. Но Валтор обычным человеком не был и, в отличие от большинства окружающих, эту девушку доподлинно знал.       Сказанного не было достаточно. Ни в коей мере. Просто Блум сделала какие-то свои безумные выводы и пока что успокоилась. Демону было даже интересно, какие именно, но спрашивать сейчас он не стал. Ещё не время.       — Блум, ты меня слушаешь? Так ты пойдёшь со мной в Алфею?       Блум скосила взгляд на явно обнадёженных услышанным родителей, а потом на едва заметно кивнувшего Валтора. Она вздохнула, всем своим видом показывая, что вопрос довольно-таки очевидный, и приторно улыбнулась: — Конечно, Стелла. Разве я могу отпустить свою подругу одну?

***

      Вопреки изначальным прогнозам Валтора, Стелла прилипла к землянке как банный лист. Цепляла её под руку, везде таскала за собой, став кем-то вроде личного экскурсовода по магическому измерению. Блум смиренно позволяла ей всё, но чувствовалось, что даже обычно безразличной ко всему фее это начинало надоедать. Стелла была прилипчивой и шумной; Блум любила изоляцию и тишину. А ещё пиццу и рисование, но это уже вне конкуренции. Стелла же умудрилась прервать доступ рыжеволосой к самому дорогому.       Валтор ожидал взрыва, какой и положен девушке с огненной стихией.       Не дождался.       — Стелла, ты навязчивая.       — Что? Да я… Я… извини, Блум.       Вопреки его ожиданиям, общение они не прекратили, но теперь принцесса Соларии старалась держаться на достаточном расстоянии, чтобы не доставлять дискомфорт фее с Земли. Поначалу это удивило демона, но довольно скоро он осознал: при своей красоте и богатстве, Стелла Солария и правда была излишне шумной и прилипчивой. Помимо Блум её компанию не мог долго вытерпеть никто.       И потому вместо окончательного расхода путей, резкая фраза Блум дала начало чему-то и правда более-менее похожему на дружбу.       Валтору оставалось только восторгаться: принцесса всегда умела удивлять.

***

      Мало что действительно могло вывести Блум из себя, однако некому Скаю, какому-то жалкому слуге принца Эраклиона, это удалось.       Снова дым, запах гари, вспыхнувшие занавески в небольшом кафе Магикса, сощуренные в ярости синие глаза и резкие фразы. Сейчас, играя роль принцессы Соларии, Блум могла вести себя так, как посчитала бы нужным. И она умело этим пользовалась.       — Для какого-то слуги ты слишком много себе позволяешь, — она с силой ударила по руке специалиста, и хотя даже Валтор не смог засечь применение магии, на кожаной перчатке остался огненный след. — Стелла, ты, если хочешь, можешь оставаться, но я ухожу. Всем спасибо за вечер.       — … ты… психопатка!       Блум, несмотря на оклики, даже не подумала обернуться, пока не оказалась в лесу, уже на пути в Алфею.       Валтор демонстративно поаплодировал. Лицо мальчишки было бесценно, рассказать кому — не поверят. Не знал бы, что он лишь слуга, счёл бы за принца. Только благородные могут вести себя так, что даже воздух дрожит от их возмущения. Демон хмыкнул — о, до чего же то выражение лица было ему к лицу.       — Неужто он раздражал тебя так сильно, принцесса? — не удержался от вопроса он.       Блум остановилась. Она обернулась и сделала шаг к нему, глядя магу прямо в глаза: — Я не люблю, когда меня касаются посторонние. Легкомысленные и пустые — особенно. Но тебя он раздражал куда сильнее.       Валтор напрягся: — … что ты имеешь в виду?..       — Разве не ты говорил, что мы связаны?       — Блум, что. Ты. Имеешь. В виду.       Наглая фея так и не ответила, заставив его идти следом и буквально тонуть в медленно разгорающемся бешенстве. Да как она?.. Как она?!..       Но в одном Блум и правда была права: от одной только мысли, что этот никчёмный мальчишка мог положить руки на его фею, Валтор был готов уничтожить не то, что это жалкое кафе, но и весь Магикс вместе с ним.       Странное чувство. Бешеное желание обладать, огонь и чистейшая ярость.       Казалось, его, дитя огня, собственный же огонь сжигал изнутри.       Для него подобное было в новинку, и он понятия не имел, как реагировать.       Блум же вела себя так, как будто всё шло, как и должно было идти.

***

      Как и предполагал Валтор, даже среди фей Блум оказалась чужой, потому в некий клуб Винкс — по сути очередную компанию феечек — вошли все обитательницы её комнаты, кроме рыжеволосой. Блум не возражала: больше свободного времени, меньше болтовни. Теперь хоть кто-то перетягивал на себя неугасающий энтузиазм и общительность Стеллы Соларии. Плюс, никто не звал её на… многочисленные свидания? Валтор даже не был уверен, что у подобных сходок были названия. Знал только, что у ведьм нечто подобное имело свойство оканчиваться оргиями и изменами. У фей, скорее всего, тоже, но это меньше афишировали.       Блум была единственной свободной девушкой в их компании, потому не ходила. В компании же Винкс таким одиночкой был принц — о небо, как неожиданно — Скай, упрямо отказывающийся сидеть в Красном Фонтане и не портить своей кислой миной настроение остальным.       Так или иначе, отсутствие необходимости в подобных свиданиях освобождало ей прорву свободного времени, потому, пока соседки лихорадочно собирались, Блум лежала на диване в общей комнате, листала блокнот, выбирая, что нарисовать следующим, и за неимением вариантов начинала рисовать того, кого знала лучше всего.       — Ты красиво рисуешь, — не могла не отметить Муза, проходившая мимо и заглянувшая девушке через плечо. Блум лишь флегматично кивнула.       Ещё несколько минут, и на бумаге угадывался уже не просто смутный силуэт, но и вполне чёткие черты лица. Не став пока трогать цветные карандаши, принцесса приступила к одежде, привычным жестом выводя складки фиолетового пиджака. Валтор давно уже встал с кресла, где сидел до этого, но точность, с какой Блум всё это выводила, заставляла задуматься: может, он до сих пор там сидит?..       Следующей рисунком заинтересовалась Стелла, но, не найдя никого нового, быстро удалилась. А вот Текна и Флора с интересом склонились над однокурсницей.       — Красивый, — восхищённо протянула фея природы, машинально потянувшись к портрету, но ожидаемо получила по руке.       В остальном Блум и бровью не повела.       Текна с иронией приподняла брови: — Он хоть реальный? — «или ты не нашла себе парня в реальности, так что решила его придумать?»       На этот раз рыжеволосая фея задумалась: — Не знаю, но надеюсь, — феи озадаченно переглянулись. — В конце концов, мы связаны.       Феи за её спиной покрутили пальцем у виска. Стелле хватило совести отделаться лёгким вздохом.       Валтор, на которого в упор смотрели синие глаза его подопечной, остро чувствовал, что что-то не понимает. Но какая-то его часть испытывала торжество.       Кажется, фея целиком и полностью принадлежала ему.

***

      В сражения против Лорда Даркара и Трикс Блум не вмешивалась. Местным злодеям не было дела до сумасшедшей феи, а сама сумасшедшая фея много училась, читала и рисовала. Кажется, Блум на полном серьёзе решила нарисовать от руки небольшой комикс. Валтор считал это жалкой тратой времени, но вслух не возражал. В конце концов, то, что он хотел от неё, Блум и правда делала.       Сейчас оставалось малое: заполучить для его дорогой феи энчантикс, и после этого она с лёгкостью освободит его из тюрьмы.       Но с этим встала неожиданная проблема.       — Блум, дорогая моя, мне тяжело это говорить, но… ты не фея с Земли, — медленно произнесла Фарагонда, вытирая с щёк абсолютно неуместные слёзы. — На самом деле ты принцесса планеты Домино, давным-давно уничтоженной одним тёмным магом. Выживших нет. Боюсь, ты не сможешь получить энчантикс.       Блум в упор смотрела на Фарагонду, рассказывающую ей сопливую историю о доблести её родителей, но вопросы не задавала. Она ограничилась сухой благодарностью и поспешила покинуть библиотеку, словно сказанное директрисой — скучная информация, голову которой не стоило даже пытаться забивать.       Оказавшись в собственной комнате, Блум заперла дверь на замок и спросила: — Принцесса Блум. Ты знал.       И хотя это подразумевалось как вопрос, вопросительную интонацию Валтор так и не услышал.       — Да.       — Это ты уничтожил Домино? — Валтор хорошо знал Блум. Слишком хорошо, потому отметил, что та сказала название, а не «мою родную планету», и не счёл нужным увиливать.       — Да, я.       — Значит, — Блум нахмурилась, — сейчас ты в тюрьме?       — … да, — к чему она ведёт?       — Я ожидала нечто подобное, но это так… глупо, что ли. Сделать то, что хотел, и всё равно попасться. Неужели добро и правда всегда побеждает зло?       Отсылка в её словах явно была сделана в сторону до абсурдного невезучих Трикс и каким-то чудом побеждённого Даркара. Валтор поморщился, признавая, что она имела право язвить.       — Скорее, чьи-то очень настырные родители. Я был ослаблен, меня поймали. Конец истории.       — И всё же ты смог их убить.       — Вообще-то… Вообще-то, они должны быть живы.       — О, — Блум с интересом взглянула на собеседника, ожидая продолжения его слов, — что ты имеешь в виду?       — Я, конечно, превратил в камень и заточил в измерении Обсидиана большую часть населения планеты, но твоя мать осталась жива и невредима. Для феи её уровня разобраться с такой проблемой — дело пары месяцев максимум. Не могу понять, что пошло не так.       Блум нахмурилась: — А я могу. Если она могла это сделать, но не сделала… значит, ей это было не нужно. Ни планета, ни муж, ни я. Она меня бросила.       Валтор не стал спорить: — Твоё мнение — твоё право. Но тебе ещё получать энчантикс. Как ты собираешься спасать их с таким настроем?       — Легко, — фея мило улыбнулась, и маг испытал почти физическую потребность коснуться этого злого создания с невероятно красивыми крыльями. — Я просто не буду этого делать. Они бросили меня, так почему бы мне не бросить их?       — Всю планету?       — Да.       — Ты изумительна.

***

      Изначально Валтор планировал привязать к себе Блум самым крепким из способов: любовью. Это бы не стоило ему ничего: немного обходительности, приторных улыбок, капля заботы… Для не самого любимого ребёнка этого хватило бы, чтобы боготворить его до конца своих дней. Но Блум и правда любила его удивлять, потому очередной его план касательно этой девушки покатился к чёрту.       Блум его не любила. Это было ясно как день: не было ни искры в глазах, ни смущения, ни каких-то прочих косвенных свидетельств, которыми её соседки просто изобиловали. Блум была словно куклой, одной из тех, что раньше она так часто плавила: холодной, не самой эмоциональной, изредка криво улыбающейся, всегда себе на уме.       Казалось бы, идеальное описание ведьмы. Тем не менее, свет от её превращения раз за разом доказывал, как сильно он не прав. Блум была доброй девушкой, иначе и быть не могло. Пусть и где-то очень глубоко внутри.       Доброй девушкой, которая за восемь лет их общения так его и не полюбила. И это не то, что било по самолюбию, это… заставляло сгорать изнутри.       Валтор не терпел полутонов. Если стремиться к силе, то быть сильнейшим. Если что-то изучать, то быть лучшим. Если хотеть что-то захватить, то идти до конца. И в чувствах его этих полутонов не было. Он хотел эту рыжую девушку, желал ею обладать, держать её в руках, заставлять выполнять приказы и смотреть с таким же безумием, как смотрит он, на него и только на него.       Однако в синих глазах были лишь скепсис и безразличие.       Казалось бы, с таким отношением Блум было плевать. Но принцесса и правда была сломанным ребёнком, как он когда-то и говорил про неё. Она его не любила, но считала чем-то своим, какой-то неотъемлемой частью жизни, и потому хотела обладать. Держать под рукой. Видеть рядом. Считала, что имела на него какие-то права.       Валтору бы следовало злиться на это, стоило бы кричать о том, что эта девка слишком много себе позволяет. Но вместо этого ему было мало. Он думал о будущем, подбирал слова и предлагал то, что было ему совершенно несвойственно: — Блум, давай сходим куда-нибудь вечером.       Блум если и удивлялась первое время, то не подавала виду. А потом она наверняка поняла, что к чему, ибо знала его настолько же хорошо, как и он сам знал эту рыжую бестию.       Разве фея Огня Дракона могла не заметить пламя в его глазах или бурю в душе?.. Она видела и понимала и, вопреки логике, соглашалась.       Она не любила Валтора. Вряд ли вообще могла полюбить — не её стиль, не её чувство. Тем не менее, она хотела привязать его к себе настолько сильно, насколько это возможно, потому уверенно шла на поводу у тёмного мага.       У судьбы было паршивое чувство юмора: знал бы демон, что в итоге их роли так поменяются, не стал бы являться Блум никогда.       Но сейчас он бы уже не смог остановиться. Потому всё, что ему оставалось, это эти жалкие попытки, бессмысленные вопросы…       — Ты меня хоть любишь?       — А это важно? Если хочешь, могу попытаться.       … и надежды, что у него всё-таки есть шанс всё изменить.

***

      Когда-то давно Блум достаточно было присутствия. Потом — одобрительного слова или взгляда. Но сейчас этого было мало. Ей хотелось внимания, ей хотелось, чтобы рядом был человек, которому она действительно могла доверять.       Валтор говорил, что чтобы освободить его из тюрьмы, Блум понадобится энчантикс. Но в отличие от него принцесса действительно понимала суть волшебства, и знала, что силы из ниоткуда не появляются. Как в детстве куклы не плавились сами по себе, так и сейчас сила не возникнет просто потому, что она спасёт какого-нибудь особого человека.       Это работало не так.       Блум так и не получила чармикс, хотя у всех остальных её соседок по комнате он был. Тем не менее, это не сделало её самой слабой студенткой курса. Более того: она так и осталась сильнейшей, а приложив каплю сил, стала даже сильнее, чем была.       Валтор говорил, что без энчантикса ей никогда не прорвать ткань измерений, но он не понимал. Она хотела этого, она почти что задыхалась от осознания, что он где-то там, во льдах, уже почти двадцать лет, один, не в силах сбежать. И пусть какая-то её часть радовалась, что по сути именно она была всем, что у него было, то другая, более добрая, была в ужасе от описанной перспективы.       Потому энчантикс или нет, а силы у неё только увеличивались.       У Блум была самая простая и базовая форма фей. Та, что за глаза называлась Винкс, в честь её недавно прославившихся соседок. Тем не менее, эта форма не остановила её от прорыва сквозь ткань измерений. Эта форма не помешала ей одним ударом расправиться со стражниками тюрьмы. И эта форма не помешала ей сотворить простенькое заклинание поиска и найти того единственного человека, ради которого она в принципе окунулась в мир магии и волшебства.       Лёгкого прикосновения хватило, чтобы заставить лёд таять. Её личной галлюцинации за спиной больше не было, зато в руках было донельзя холодное, но материальное тело.       Блум не сдержала дикую усмешку: она смогла.       И этого лёгкого прикосновения к человеку, созданного из искры Огня Дракона, из той же субстанции, которая наполняла всё её существо, хватило, чтобы пробудить в ней самую прекрасную магию из всех: энчантикс.       В конечном итоге Блум оказалась права: главное — верить в свои силы.

***

      И Блум верила до самого конца. Сжигала огнём огромные площади, разрушала барьеры, прицельно била по служителям закона — подумать только, она и правда стала злой. Вот только энчантикс её так и остался светлым, поскольку что бы не творила его хозяйка, единственная причина, почему она это делала, это потому, что не хотела, чтобы её бросали.       Хотела быть нужной. Хотела быть чьей-то. Хотела быть для кого-то всем.       Если требовалось, она сжигала целые измерения. Безжалостно била по бывшим соседкам по комнате и снисходительно отдавала приказы Трикс, мгновенно зауважавшим «светлую выскочку», после того как благодаря нечаянно оброненной ею фразе Валтор пообещал отдать им Облачную Башню.       Она даже сошлась в битве с собственными родителями — кто бы мог подумать, что Валтор не солгал, и что они и правда были живы. Чуть не убила свою — уже мёртвую?.. — старшую сестру… и не почувствовала ничего из-за этого. В конце концов, жители Домино были для неё чужими людьми. В конце концов, все люди для неё были чужими.       Но рядом с ней стоял демон, чертовски горячий демон. Который обнимал только её, который обещал любить только её и который хотел бросить вселенные к её ногам и ни к чьим другим.       И в глазах которого отражалась такая одержимость, что граничила с безумием. Блум было плевать: любовь это или нет. В конце концов, она его не любила.       Но эти эмоции были именно тем, что она жаждала увидеть сильнее всего.       И потому на все его чувства она отвечала с той пылкостью, на какую только была способна. Слушала чужой голос и нежилась в чужих руках.       Любовь или нет, но они оба получили то, что так хотели.