Победный удар

Наверное, если бы я считала сколько шагов мои ноги сделали, отходя от палатки, в которой так нежно и тихо сопела девушка, заснувшая настолько неожиданно, насколько это было только возможно, я бы уже определённо сбилась бы со своего счета. Все тот же «хруст», уже, «поломанных» кленово-разноцветных листьев, каждый сделанный мною шаг заставлял меня вновь задуматься о том, что, возможно, всего лишь возможно, им тоже больно?.. Больно так, что эта «боль» беспринципно и нравственно, совершенно по-собственнически, охватывая все тело, «сковывала» его изнутри, будто «забирала» его в объятия, которые и «объятиями» назвать-то трудно было.. Неужто, уж, слово «удушение».. Оно было бы тут, как раз-таки кстати. Быстрыми и смертельными «приемами», она охватывала собою все моё тело, которое казалось бы и вовсе не в силах хоть как-либо двигаться, не то, чтобы так стремительно, словно уверенно в себе, направляется вперёд, продолжая не смотреть на окружающих меня людей, и так же продолжая игнорировать их «одноразовые» попытки заговорить со мною. Те улыбки, находящиеся на их лицах и отчётливо отображающиеся на их губах, становились мне все более неприятны, и все более кажущимися «наигранными», словно это была задача нескольких актёров, стоящих на большой и открытой сцене перед огромным количеством людей, одетых в разнообразную по стилю одежду, половина количества чьих пришли лишь для того, чтобы «позабавится», смотря «.. на мужиков в лосинах..», только, вот, были они, конечно, дилетантами полными. И, те глаза, в которых только и виделись, что деньги, да популярность, стали мне ненавистными с первого взгляда, длившегося всего лишь мгновение, прошедшее так быстро, что даже я, могла поразится этой «мимолетной» скорости. Опустив голову ниже, на тот уровень «низости», что мои глаза, даже если бы и хотели взглянуть и ещё раз осмотреться вокруг, никоим образом не смогли бы этого сделать. Ведь, все, что теперь-то они могли «лицезреть» было – опавшими листьями, решившие покончить с той, старой, жизнью, на дереве и продолжить, уже другой, новый, «кусок», жизни на земле, возможно, даже и не представляя о том, что этим решением они «сломали» себе всю, оставшееся им, жизнь, оставляя её на том месте, на которое «опали» и «испуская» свою невидимую, словно «пустую», кровь, погибая в незнании и в сожалеющих ошибках. Ощущение того, что на месте тех людей-недо-актёров, была кромешная пустота, а вместо той холодной, будто «непробиваемой», земли, был неаккуратно уложенный асфальт, который казался ещё «холодней», «подкрадывалась» все более и более чаще в мою голову, заставляя испытывать галлюцинацию, будто бы это, действительно, было взаправду. Пока, вместе с тем, какое-то смешанное чувство усталости, стыда, бессилия и раскаяния, начало «вживаться», словно проклятый вирус, и оставаясь в тех промежутках, между моими лёгкими и сердцем, направляясь куда-то глубже, куда-то «.. под корень..», оставляя за собою лишь чувство досады, сместившее ощущение некого неподвластного, мне, одиночества. Продолжая «дружно», будто под команду, шагать вперёд, смотря лишь себе под ноги и изредка только посматривая на «безжизненные» листья, опечатанные в своей же, хоть и не видной, невидимой, крови, которая словно «превратилась» в воздух, мою голову все чаще начали «посещать» мысли, направленные на прошлое, и уходящие куда-то в его глуби. Действительно.. Может быть, я действительно хорошо держалась все эти года, не знаю. Я, уж, точно не ревела «белугой», не пробивала своими кулаками стёкол, не делала, в общем, ничего такого, что, как мне казалось, можно сделать, когда чувствуешь то же, что чувствовала я.. Но, иногда, всего лишь иногда, неожиданно, горе, «накатывало» волнами, так, что я начинала задыхаться в его «водах». А когда «откатывало» назад.. Я обнаруживала, что гляжу на «просоленные» обломки крушения, залитые таким ярким, таким «рвущим» на все, мелкие, части, душу и пустым красным светом, что с трудом верилось, будто мир когда-то не был мёртв.. Ощутив, как моя грудь, только что, поднялась настолько высоко, дабы вдохнуть воздух так глубоко, чтобы мои лёгкие ощутили весь вкус «пересоленного» воздуха, который именно сейчас казался совершенно другим, каким-то более кислым, чем обычно, я, почувствовав, как лёгкие, будто «подавившись», быстро «выплюнули» соль, вместе с углекислым газом, обратно, опустила грудь вниз, на её обычное местоположение. Помимо того, как глаза, не переставая, продолжали бегать с одного красноватого листа на другой, в моей голове «крутилась» только одна мысль: «Завтра все будет намного лучше, чем сегодня. Завтра все будет по другому.»; словно поломанная пластинка, которая «заедала» все чаще и чаще в моей голове. Мои ноги, шагая вперёд, тело, неумолимо просящее остановится, голова, опущенная вниз так, что её тяжесть все более и более начинала проявляться, вынуждая согнуть её ещё ниже, глаза, чей обзор был «обрезан» и «вырезан», словно без острого ножа тут и вовсе не обошлось, головою, которая «укоротила» вид, одним лишь своим движением вниз, чувствовали лишь одно – невыносимую усталость, от которой нечего и вовсе больше хотелось. Из-за которой, грусть и боль, взявшиеся из не откуда, снова начали оставлять в моей душе раны, которые кровоточа, никак не заживали, словно даже и не пытаясь.. Продолжая идти, идти так, словно вокруг не было никого, словно моё «бренное» тело осталось одно в этом лесу, а то и на всей земле, самосостояние ухудшалось само по себе, словно каждую секунду от моего, какого ни какого, настроения, отнималась единица, которая в скором времени , по сути, должна была стать кругом внутри с ещё одним, немного меньше, кругом, и если по простоте, то, – нулём. Незнание того, как избавится от этих плохих мыслей в голове и пугающих, своею правдой, догадок, только усугубляло моё состояние, словно «впивая» в моё тело ещё одну иголку, словно ударяя тяжёлым ботинком ещё раз, вынуждая поспешно выдохнуть, а затем ещё медленней вдохнуть. Чувствуя усталость, которая со всей своей тяжестью «легла» мне плечи, накрывая голову, и будто «проникая» в неё, одним «махом», всего лишь одним, «перекрыла» мои мысли, «летающие» со страшной силой, оставляя в моей черепной «коробке» почти не слышимый «белый» шум, и пустоту. Вдруг, совершенно неожиданно, мои глаза, а точнее их оболочку, начало «жалить» так, словно возле них было необратимое количество ос, которые показав всему миру свое тоненькое, небольшое, но слишком острое, «копье», одними и теми же движениями, «протыкали» мои глаза насквозь, будто пытаясь достать до самых глубоких и тёмных мест. Попытавшись проморгать эту «жалеющею» боль, чувствуя, как ресницы в сдавающейся слабости, словно пытаясь приоткрыться все шире, в страхе закрыться и вновь взглянуть на тьму, быстро и без какой-либо «пробежки», начали моргать, как, казалось, не останавливаясь и на пару секунд. Глаза, продолжающие «гореть», словно были «опалены» самой яркой звездой, во всей необъятной и не до конца объяснимой вселенной, будто вовсе не в силах, будто сдавшись, в какой раз, закрылись, вынуждая зрачкам снова «обрести» слепоту, вынуждая их снова видеть тьму, в которой, казалось, было что-то.. После чего, стоило моим векам закрыться, как, внутри них, я смогла ощутить какую-то пелену, которая «ограждала» мои века от моих зрачков, которая была… Влажной?.. Нет, она была, как бы это не прозвучало, странно обжигающей, словно огонь, все более и более разрастающейся с помощью тонких, и не особо, веток деревьев, и странно мокрой, словно прохладная вода, «заколотая» под крупный слой снега и льда, который заставлял её замерзать ещё больше. Попытавшись закрыть глаза ещё более плотнее, дабы, прижав свои века немного ближе к основанию глаза, словно пытаясь «натянуть» свои веки на глаза, «раздавить» ту пелену, ту «пленку», внезапно и неизвестно откуда появившейся, чтобы вновь почувствовать себя, как прежде, чтобы только не чувствовать эту боль. Но, к счастью, или же нет, итог не заставил себя ждать, через мгновенную секунду, я смогла ощутить, какую-то тонкую, даже слишком, «дорожку», которая, «отдавая» небольшой влажностью, медленно, словно в самой замедленной параллельной вселенной, «скатывалась» вниз, будто по стеклянному окну. Вновь открыв глаза, попутно все ещё продолжая идти, не в самом быстром, для меня, и моих ног, темпе, я, заранее подняв руку, легко, словно к какой-нибудь драгоценной фотографии, прикоснулась кончиками своих пальцев к щеке, а точнее к тому, заведомому, месту, на котором всего-то пару секунд назад я ощущала мокроту. Коснувшись, сначала одним из своих пальцев, а затем немного проведя им вниз, и не ощутив той мокроты, я, приставила к щеке ещё один палец, а затем и ещё один, продолжая, будто по одной команде, будто в один такт, проводить ими вдоль щеки. Но, все так же, не почувствовав даже и хоть какого-либо намёка на влажность, не то, чтобы на мокроту, на своей щеке, я, быстро переместив руку на другую щеку, начала делать все то же самое, что делала и с другой. Но, в итоге, все было точно так же. Мои щеки были сухи, как те же самые листы, падающие и приземляясь своей не особо сильно отличавшейся раскраской от других листов, такого же вида, словно у их автора были только три цвета: красный, да, жёлтый с оранжевым; и, то, художник любил где-то изрядно злоупотребить их смешиванием. Словно.. Словно, мои глаза были готовы «намочится», а затем хорошенько «изрыдаться», прямо сейчас, но не смогли, будто в моем теле воды и вовсе не осталось, будто бы мои глаза «истратили» последний «лимит» на слезы, так и не в силах обновить его. Убрав свою руку от щеки и отпустив её вниз, вынуждая ее «болтаться» по разным направлениям, даже и не пытаясь спасти её от холода, засунув в глубокий и более-менее тёплый карман куртки, я, продолжив идти совершенно не зная куда, совершенно не пытаясь поднять голову и посмотреть хоть куда-либо, кроме своих ног и листьев, окружающие их со всех возможных и невозможных сторон. Ускорив шаг, делая свои шаги немного более длинней и быстрей, я, почувствовав слегка сильноватый удар по моему плечу, словно кто-то безмятежно «атаковал» мои беспомощные кости, слегка попятилась назад, всего лишь на пару маленьких шажков, тем самым немного приостанавливаясь. Но, проигнорировав этот удар, я, даже не осмелившись поднять свою голову, дабы посмотреть на своего «атакующего», попыталась сказать что-нибудь в качестве хоть какого-нибудь извинения, но, стоило мне только попытаться, как мои губы, словно протестуя, не смогли открыться и не на миллиметр, будто они были «сомкнуты» в тоненькую «ниточку», даже спустя и пару очередных попыток открыть их, хоть даже и не на немного. Поэтому, прекратив свои попытки в тоже мгновения, я, задействован свои ноги, продолжила идти по своему пути, который спланировал мой мозг, но все ещё не успел им со мною поделится. За последние дни, даже недели, я совсем не могла вспомнить что-нибудь такое, что помогло бы мне слегка расслабиться. Только постоянное напряжение, только очередные мысли, переворачивающие моё тело с ног на голову, только непрекращающиеся непонятные чувства, которые иногда пугали своей загадочностью, но в одно и то же время, они были самой светлой и чистой вещью, самой прозрачной прозрачностью, через которую было видно все, а где-то даже и больше, но, за которой все было ещё размыто, как за запотевшим окном. Как же, я устала.. Странно, но именно в этот момент, я смогла понять, что в своей жизни у меня ни осталось ничего.. Ничего, кроме себя. Как будто, забота о своей жизни, будто ненужная вещь, только что, перешла совершенно на задний вид моих основных приоритетов, словно ненужный актер, сыгравший свою роль, который теперь то и дело, что служил для поддержки заднего фона. А, ощущение того, что тело, идущее словно по сломанной беговой дорожке, никак не останавливающейся, начало совсем понемногу и все более медленно «расщепляться» на мелкие клетки атомов, словно отказавшись, по сути, существовать. Или же, это было из-за того, что то маленькое тепло в карманах куртки уже не спасало, и моё «тело», вплоть до самых ребер, «окутал», уже, холодный ветер..? Издав небольшой смешок, изображая на своих губах усмешку, которую навряд ли кто-нибудь сможет увидеть, и которую смогут почувствовать лишь мои губы, я, слегка махнув своей головою по сторонам, тем самым на пару секунд заполняя свои уши безутешной прохладой ветра, пропустила через свою голову пару мыслей о том, как я все ещё была в состоянии размышлять.. Даже хоть как-либо. Одни лишь мысли, даже хоть и совершенно разные, могли заставить моё тело невольно передёрнутся, на, что могла поспособствовать и та боль, которую они приносили мне. «Мне нельзя думать.» - Пронеслась одна из тех мыслей в моей голове, которая смогла привлечь моё внимание к себе. И, естественно, я знаю об этом. Но, все равно, я, «судорожно», продолжала перебирать моменты из своего старого, почти забытого, прошлого. Интересно, кто же я, теперь? «Человек без будущего»? «Неудачница»? «Бывший капитан той команды, которая после его ухода и словом с ним не обмолвились»? «Человек без точной памяти прошлого»? «Человек не способный познать собственных чувств»? «Запутавшаяся»? «Потерянная»? «Забытая»? А, ведь действительно.. Кажется, теперь нету для меня будущего.. Да и, прошлое для меня, по сути, одна большая загадка, с маленькими кусочками памяти, в которых были всего лишь бесполезные подсказки на целый ответ. Я знала в чем виновата, но, продолжала не хотеть себе в этом признаваться. Эта мысль, начинала меня стыдить, и давать те ощущения, которые чувствуют уже немного повзрослевшие подростки, когда их родители отчитывают их за, как можно было показаться, самую глупую вещь, например не способность сложить дважды два. И, одновременно она могла, и полностью этим пользовалась, причинять непоправимый ущерб всему моему духовному миру, скрытому под мягкими и тяжёлыми «коврами» тьмы. Больно, не приятно.. Ощущение беспомощности никак не покидало меня, даже и не на секунду. Хотелось бы мне, прямо сейчас, нечего не знать, и разучится думать. Как же, я хочу «вычеркнуть» прошлое, словно ошибку в тесте, а затем хорошенько, возможно слегка от злости, с небольшой силой и немного сжимая красный карандаш, «заштриховать». Стереть все записи. Но.. Я не могу.. И, теперь я, снова, перебирая, опять и опять, в мыслях случившийся «инцидент» с девушкой, с именем, которое по какой-то причине, вынуждало меня думать, что то, хорошо ей подходило. А, может быть, мне и нравятся эти страдания? Но, я и сама не знаю. Вдруг, стало как-то больно дышать, словно что-то безутешно «жало» на мою грудную клетку. Стало, больно смотреть, на все то, что недавно казалось мне даже неплохим и вполне привлекательным видом. Вдруг, так же, как и боль, мысль, содержащая какие-то предложения, суть которых была обозначена одним ключевым словом: «Суицид»; появилась неожиданно, затмевая весь остальной фоновой шум, происходящих вокруг моего тела, продолжавшего идти прямо, и иногда, всего лишь на секунду, задумываться о том, как оно ещё не врезалась в какое-нибудь дерево или же, не упало с какого-нибудь обрыва, провалившись вниз, куда-то под глубь земли, словно в её недры. Но, совершенно другая мысль, останавливала меня от, действительного, исполнения первой. Мысль о том, что я все ещё могу все исправить. Ведь.. Надежда ещё есть. И, это действительно раздражает. Но, по истине, и спасает одновременно.. Хотелось бы умереть, что бы больше здесь, или где-нибудь ещё, никогда не появляться. Хотелось бы все забыть и не продолжая вспоминать, уйти.. Уйти туда, где больше не будут «терзать» мысли. Хотелось бы.. Кажется, что-то и понемногу, двигаясь слишком аккуратно и медленно, словно хищник, который боялся спугнуть свою жертву, начало «сжирать» меня.. Со всех сторон.. «Самокопание – ужасная штука.» – Подумала я, попутно тяжело и шумно выдыхая своим ртом, подымая свою, как сейчас казалось тяжелейшую, голову вверх и моментально вглядываясь во все то, что было только перед моими глазами. – Это.. – Начала я, но почувствовав неожиданную сухость во рту, которая буквально и самопроизвольно прервала мои слова, замолчала, попутно глотая небольшое количество слюны, скопившиеся во рту, под языком, и запрокидывая голову ещё выше, пытаясь вглядеться в высокие деревья. –..что, шутка какая-то? – Закончила я, то, что хотела закончить ещё несколько секунд назад..