Моя сладкая месть

*Три года спустя* Юнги вошел в репетиционный зал, как обычно, в дурном настроении. Его уже давно ничего не радовало - разве что игра на фортепиано, да и то, отчасти. Зажегся свет - он зажмурился. На кой черт кому-то понадобилось так много лампочек？И без того в светлом репетиционном зале можно увидеть все, малейшую пылинку, так зачем столько света？ В репетиционку вошел парень - слишком хорош собой - и сразу посмотрелся в зеркальную стену. Ну еще бы, чем бы он еще занимался？ Парень поправил свою прическу - укладка была и до этого идеальна - почесал под глазом и обернулся. Наконец-то! Сударь изволил посмотреть на концертмейстера! Юнги закатил глаза от недовольства. Парень подошел к нему, сидящему у фортепиано и добродушно улыбнулся. Слишком сладкий. Слишком милый. Ну просто зайка! Вот до рвотных позывов прям. - Привет! - весело произнес он. - Меня зовут Пак Чимин! И выжидающе посмотрел на Юнги, видимо, для того, чтоб тот представился в ответ. - Шуга, - коротко буркнул Юнги. - Шуга？- паренек искренне удивился, а потом его удивление сменила открытая улыбка. - Какое странное имя у тебя. - Это не настоящее имя, - ворчал Юнги. - Я взял псевдоним. - Но зачем？ Наивный мальчишка уже успел надоесть ему, достал своими вопросами! Не мог бы он заткнуться и оставить Шугаря в покое？ - Я композитор, и взял себе псевдоним, - раздраженно ответил он. - Это же здорово, - засмеялся паренек. Его смех был слишком прекрасен для того, чтобы быть таким правдивым. Либо он на наркотиках, либо развитие у него остановилось еще в детсаду. Не бывает таких счастливых людей. Таких милых, приветливых и красивых. У всех без исключения свой минус, изъян, говнецо, которое все обязательно испортит. Что, мать его, с этим парнем не так？ Вдруг его осенило. Точно! Видать, танцует он как курица с отрубленной головой в предсмертных конвульсиях. Уже смакуя позор мальчишки, Юнги придвинулся ближе к инструменту и выудил из стопки нужные ноты. - Может, начнем？ - нетерпеливо спросил он. Парень довольно кивнул, и встал в центре зала, в полной готовности. Юнги коснулся пальцами клавиш - фортепиано отозвалось на его прикосновение, разлилась мелодия. Парнишка двигался идеально: четкая хореография, плавные линии, все прыжки в такт, развороты вовремя. Юнги бесился из-за того, что этот малыш оказался слишком правильным. Слишком хорошим. Ну просто лучик света в его, бл*ть, мрачной жизни. Юнги сконцентрировался на работе. Ничего из этого сейчас не важно. С тех самых пор, когда он совершил свое самое главное злодеяние в жизни, одновременно и самое лучшее, что он мог сделать для человечества - он в бегах. Ему пришлось изменить внешность - пластический хирург хорошенько поработал над его лицом. Он похудел, сменил стиль своей одежды. Перекрасил волосы в каштановый цвет. Единственное, что у него осталось неизменным - его голос. И любовь к игре на фортепиано. А ведь в свое время он подавал огромные надежды! Мог бы поступить в консерваторию и стать талантливым пианистом. Но все решил случай - его брат Хосок попал в передрягу, проигрался в карты, и заключил сделку не с теми ребятами. А после того, как он и там облажался, пришлось Юнги вступить в его клан и так же плясать под дудку крупных мафиози, лишь бы брата не пристрелили. Годы шли, братья выросли, и из мелких сошек продвинулись к главным головорезам по «карьерной лестнице». Они запутались в преступном мире настолько, что выйти сухими из воды уже не представлялось возможным. И тогда-то на них и началась охота. Другой клан наступал им на пятки, они были в бегах, покинули пределы родной Кореи и разъехались в разные страны. Но Юнги нашли, и ему пришлось решиться - либо он уберет с дороги врага, либо его приберут. Вот тогда-то он и стал вести двойную игру: а на самом деле запутывал следы. Запутывал так, чтобы противник считал, будто бы Юнги сбегает, но на самом деле это он охотился. И когда нашел того, кого нужно было прибрать в первую очередь, он застрелил его без колебаний. Только так он мог жить спокойно. Он выполнил свое задание. Подарил миру немного спокойствия. С новой внешностью в последние три года он мог жить спокойно. Правда, больше они с братом не виделись, но таковы условия жизни: скрываешься не только от врага, но и от своих, порой даже от самых близких. - Знаешь, мы могли бы выпить сегодня кофе, - подошел к нему Чимин в конце репетиции. Белобрысый парень, улыбчивый и довольный, словно сытый кот. Господи, парень, какие колеса ты жрешь, раз тебе так хорошо？ - Я не пью кофе, - ворчал Юнги, сгребая в кучу нотные листы. - Можем пить не кофе, - пожал плечами Чимин, - что ты любишь？ Чай？ - Пиво, - ответил Юнги. Он собирался уходить, когда парень как бы ненароком коснулся его локтя. - Я знаю очень крутой бар неподалеку, - ответил он. - Может, зайдем туда？ К Шуге давно никто не прикасался, никто ему не предлагал выпить. Вообще, никто не водил с ним нормальных дел. Перспектива провести сегодня день не в одиночестве радовала, но его сущность напряженно прислушалась. С чего бы этому парню быть таким милым и приветливым？Он со всеми первыми встречными такой разговорчивый？ Судя по тому, как он мило улыбался, да и вообще смотрел на мир, может, так оно и есть, видимо, то, что он принимает, отлично работает. Вот бы и Юнги нажраться того дерьма, чтоб с бабочками и единорогами тусить на радуге. - Ты угощаешь, - согласился Юнги. Он вдруг не захотел сидеть дома и ненавидеть весь мир, а захотел просто сидеть в баре и ненавидеть весь мир там. Они болтали, верней, Чимин болтал без умолку, а Шуга с поникшим видом сидел и слушал всю эту хрень, что сейчас рассказывал ему этот болван. Господи, ну как же можно быть таким плюшевым, белым и пушистым？Парень, ты родился где-то на другой планете, где с рождения принимают экстази？Что с твоим восприятием мира не так？ - А потом я ему ответил, мол, ты меня совсем не удивил, - продолжал свою болтовню Чимин. Шуга допил пиво из своего бокала, быстро осушив его и, отсчитав несколько купюр из своего кошелька, положил деньги на столик. - Я, пожалуй, пойду, - произнес он, - мне еще час идти пешком до дома. - Что？Пешком？- удивленно спросил Чимин. - Почему бы не вызвать такси？ Шуга поморщился. - Никакого такси, никаких дополнительных растрат. - Хочешь, я вызову такси и заплачу за тебя？ - Не хочу. Юнги вышел из бара, нащупал в кармане спортивок пачку сигарет и подкурил. Глоток сигаретного дыма - спасительный воздух. От этой сладости Чимина приторно уже. Это ему нужно было брать псевдоним Шугаря, не иначе. Чимин вышел за ним. Увидев Шугу, курящего сигареты, он сперва удивился, а потом недовольно поджал губы. - Ты же знаешь, что это яд？- спросил Чимин. Он подошел чересчур близко к Шуге, поэтому дым, выдыхаемый им, зацепил парнишку. Чимин никак не отреагировал. Он слишком близко подошел - Юнги уперся в бетонную стену спиной, чтобы не дымить на него. Парень сделал еще один шаг в его сторону - критически близкое расстояние. Дым в легких начал припекать, Шуге жизненно необходимо было выпустить его! Он попытался отвернуться, но Чимин прикоснулся своей ладонью к его лицу. Они взглянули друг другу в глаза. Чимин улыбнулся ему, открыто, искренне. Шуга больше не мог сдерживаться: он открыл рот и выпустил проклятый сигаретный дым. На удивление, Чимин не отвернулся, нет. Он открыл свои губы и вобрал дым из лёгких Юнги, а после сам его выпустил. Шуга оторопел. К такому он готов не был. - Пацан, что ты вытворяешь？- спросил он. Чимин лишь улыбнулся ему. - Я полон загадок, не так ли？ Он взял его за руку. Прикосновение было приятным. У Шуги по спине прошли мурашки. - Чимин, ты что, гей？ - Ну да. А ты разве нет？ Нежный голос около его уха. Юнги сглотнул. Вся эта ситуация становится запутанней и запутанней. И то, что происходит сейчас, ему не нравится. И нравится тоже. Но он явно не готов! Он вообще рассчитывал попить пива и завалиться домой спать. - Думаешь, это плохая идея？- словно прочитав его мысли, произнес Чимин. - Если честно, меня напрягает это сближение, - ответил он. - Мы просто попили пива. И все. - Хочешь сказать, ты не пялился на меня весь день, и я тебе совсем не нравлюсь？ - Нравишься. В том-то и проблема. - Ты слишком много думаешь и слишком мало делаешь. Чимин схватил его лицо обеими ладонями и впился своими губами в его губы. Юнги ответил на поцелуй не сразу, но после упорной близости Чимина все-таки раскрыл губы. Они целовались, их языки переплетались, дыхание участилось. Шуга был все еще в шоке, но целовать парнишку оказалось слишком приятно, и когда Чимин резко прекратил поцелуи, он разочарованно выдохнул. - Я думаю, мои намерения ты понял, - произнес парень. - До завтра. Он развернулся и пошел в сторону остановки. Шуга не сразу понял, что нужно делать, вообще, что такое сейчас произошло. - Позволь мне хотя бы проводить тебя до дома! - воскликнул он. - Попробуй! Шуга бегом догнал парня и поравнялся с ним. Что сейчас происходит - непонятно. Ясно только одно: меньше думай, больше действуй. ......... Три года, прожитые в Пусане, пролетели так, словно это была сцена из жуткого триллера, оставленная на повторе. Каждое утро он просыпался в одно и то же время, но больше не замечал красоты природы, времени года или родного города. Он видел лишь одно - портрет у каминной полки, написанный карандашом, портрет того, кого он разыскивал все эти годы. Его цель, ради которой он покончил с прошлой жизнью. Цель, которая стала его навязчивой идеей. Он найдет его. И сделает все, чтобы проклятый Мин Юнги пожалел о содеянном. Или пожалел о том, что не убил его, Чонгука. "Не бойся, я не убиваю проституток" Ты ошибся, дорогой враг. Эту цель тебе следовало убить, так называемую проститутку. Три года Чонгук прожил в клане семьи Тэхёна, обучался добыванию информации, изучал мафиозную сеть и все больше становился частью семьи, куда его приняли. Намджун был его наставником, впрочем, и до этого Чонгук неоднократно наблюдал за работой Тэхёна, жадным взглядом улавливая его любое действие. Его бесстрастность была золотым ключиком в исполнении дела. Он брался за любые дела, от простых, до сложных, в награду же он все ближе подпирался к поимке своего врага. Телефон зазвонил тогда, когда Чонгук был в душе, он не мог слышать звонка. Сообщение на автоответчике горело красной маленькой лампочкой, когда он увидел его. Чонгук изменился: работа закалила его, словно сталь. Тело его претерпело кардинальные изменения: его шея стала шире, плечи массивней, спина укрепилась. Теперь он мог похвастать крепкими бедрами. Он посмотрелся в зеркало на стене: больше нет того мечтательного выражения на лице, кроткой улыбки и нежного взгляда на окружающий мир. Он ощутил всю тяжесть своей судьбы, познал трагедию, что укрепила его. Когда Тэхён погиб, перед церемонией похорон он снял с его тела серьгу, сделал себе прокол в ухе. Так часть Тэ оставалась всегда с ним. Он не расставался с серьгой никогда, даже на время сна. Капли воды стекали по его спине, по массивной груди, и тонкими струйками стекали на полотенце, обмотанное вокруг бедер. Он нажал кнопку автоответчика. "Кажется, мы напали на прямой след Мин Юнги, - звучал голос Намджуна, - на этот раз это точно он." Чонгук никак не отреагировал, но сердце его забилось чаще. Еще раз взглянув на портрет своего врага, он едва заметно улыбнулся. "Скоро, совсем скоро они встретятся." ....... *Четыре года назад* Машина подъехала к условленному месту, и когда открылась задняя дверь, Чонгук увидел Тэхёна. Вновь в дорогом костюме. Увидев мальчишку, хён едва заметно улыбнулся. Чонгук же отправил ему самую обворожительную улыбку, на которую был способен. Он был одет в спортивки цвета хаки и старую футболку, в руках держал удочки. - Я не знаю, куда девать это барахло, - пожал плечами мальчишка. Тэхён рукой поманил его садиться в машину, кое-как они затащили удочки внутрь и положили их себе на колени. - Что будем делать？ - обернулся Гук к Тэ. Хён положил свою ладонь на колено мальчишке и заглянул ему в глаза. Наивные, чистые глаза, полные надежд. А он уже его успел его испортить.... - Я думаю, ты, как обычно, хочешь поесть？- спросил Тэхён. Мальчишка просиял. - Поедем в одно место, там готовят отличный чачжанмен. Гук благодарно поклонился своему хёну, в предвкушении насыщения. И речь шла не только о еде. Так прошел весь день: они позавтракали, прогулялись по городу, поели в парке банановое мороженное. Тэхён на протяжении всего дня сторонился его - словно не хотел показывать их отношения на людях. Гука это настораживало: разве такому, как он, не должно быть все равно, что о нем подумают другие? И только тогда, когда они сели в машину, рука Тэхёна вновь покоилась на коленке Гука. - Ты меня стесняешься？- спросил Чонгук. - Нет. - Тогда почему ты сторонишься？ - Потому что мне нельзя ни с кем сближаться. Это может быть опасно. Чонгук не ответил. Он не был глупым парнем, и догадывался, что богатство Тэхёна нажито нечестным трудом. Но его это не беспокоило, на самом деле он бы понял все, если бы Тэ рассказал обо всем ему. - Я думаю, мы больше не встретимся. На глаза Гука навернулись слезы, но он поспешил отвернуться, чтоб Тэхён не видел этого. Хён сжал колено мальчишки крепче – его реакция ранила ему сердце. Всю дорогу они ехали молча, Чонгук смотрел в окно с безразличным видом. Когда водитель остановился в условленном месте, Чонгук медлил. А что, если они больше не увидятся? Он сидел так, словно решался на что-то. - Плевать, если это в последний раз, - произнес он и прильнул своими губами к губам хёна. Они целовались, их руки блуждали по телам друг друга. Чонгук просунул свою руку под рубашку хёна, провел тонкими пальцами по кубикам пресса, коснулся соска. С губ Тэхёна сорвался стон, но Чонгук накрыл их своими губами. - Я не собираюсь так легко сдаваться, - прошептал мальчишка. Он сел сверху Тэхёна и продолжил свои поцелуи, только они стали более напористыми и страстными. Он то покусывал шею хёна, то поигрывал с мочками его ушей, но потом вновь и вновь впивался в его губы. Тэхён проник обеими руками под футболку мальчишки и сжимал его талию. Водитель повез их дальше, видимо, понимая, что выходить из машины никто не собирается. - Я тебя хочу, - произнес Чонгук. Тэхён взглянул на него с вожделением. Он коснулся своими пальцами губ Чонгука, проникая ему в рот, глубже засовывая их туда. Обильно смочив пальцы слюной мальчишки, Тэхён проник в его боксеры и коснулся его ануса. Он поглаживал его, проникал внутрь. Чонгук тяжело дышал, глаза были закрыты. Свои руки он обвил вокруг шеи Тэхёна. - Ты точно хочешь этого？- спросил Тэхён. - Больше всего на свете, - прошептал Чонгук. Они взглянули друг на друга, и поняли все без лишних слов. Чонгук ловко избавился от одежды, пока Тэхён расстегивал ремень своего пояса. Когда Тэхён вошел в него, Чонгук издал громкий стон. Дав парню привыкнуть к новым ощущениям, он начал медленно двигаться внутри отверстия Гука. - Мне уже совсем не больно, - произнес Чонгук. Они занимались сексом со страстью, отдаваясь друг другу целиком. Чонгук двигался сам, руками обвивая шею Тэхёна. Тэхён ласкал языком его соски, руки его сжимали ягодицы парня. Кончали они одновременно, с громкими стонами и содроганиями всем телом. Отдышавшись, Чонгук взглянул на хёна, уверенным и пристальным взглядом. - Я так просто не уйду, - произнес он, - тебе не избавиться от меня так легко. Тэхён тяжело вздохнул. - Знаешь, - произнес он, - я очень хочу быть с тобой. Но это невозможно по многим причинам. Мальчишка посерьезнел. - Испытай меня. Завтра. В это же время. - Чонгук, ты не понимаешь, о чем просишь. - Если я не пройду испытание, делай со мной все, что угодно. Можешь даже убить меня. Мне все равно. Без тебя я уже не жилец.