Рюкзак Им Чангюна

Sarah Jarosz – My Muse

Ю Кихён – обычный парень, с повышенным коэффициентом везения. Так про него говорят другие, так же он говорит про себя. Ему свезло быть наследником небольшой двухкомнатной квартиры от ныне покойной, но когда-то богатой, бабули. Ему свезло поступить в престижный вуз, на выбранную специальность юриспруденции, да ещё и на бюджетное место. Ему свезло найти работу по специальности на втором курсе. Потом окончить автошколу и получить от родителей в подарок машину среднего класса. Свезло. Именно так он думает, но всем говорит, что это его обаяние, очарование и интеллектуальные способности ему помогли. Трудно сказать, где правда. Кихён ответственный чистюля и по совместительству зубрила. Похвала преподавателей, небольшая зависть одногруппников, повышенная стипендия и чуть ли не красный диплом. Завсегдатай помощник старосты. Он всегда был почти лучшим. Почти, потому что лучшие в центре внимания, а ему хорошо в небольшой компании. Он привык делать всё качественно и просто хорошо, на большее силы тратить не зачем. Он так же привык слышать: «Ты можешь лучше». Может, но зачем? Он прагматичен, это видно по внутреннему убранству его квартиры: всё имеет своё место, всё полезно, иначе летит в мусорное ведро. Это же прослеживается и в общении, пустая болтовня утомляет его, если, конечно, речь не идёт о нём. Кихён самовлюблён и ничуть этого не стыдится, он любит послушать про себя, но не только хорошее. Гадости тоже слушает, смеётся и слушает. Подход к жизни у Ю такой же, план на ближайшие лет десять точно имеется: получить высшее образование, удариться в работу, подняться по карьерной лестнице до начальника отдела, где-то в это время завести семью, пойти на повышение, так, чтобы хватало на отпуск на море раз в год, или два. И обязательно завести собаку, белого японского шпица. Но Кихён без ума от деталей, от этих маленьких вкраплений смысла. Он любит не только смотреть на картину в общем, но и приглядываться, рассматривать и спрашивать о каких-то моментах, которые кажутся неважными, но удали их, и картина тут же потеряет цвет, целостность и прелесть. И ему буквально свезло встретить кладезь таких деталей. Правда, оба не восприняли встречу всерьёз. «Странный,» – повёл бровью Кихён. «Зануда,» – посмеялся Чангюн. Они странно появились друг у друга в жизни. Чангюн ворвался в жизненный путь парня, как гром среди ясного неба, но снова везение – Кихён любит грозы. «К хорошему привыкают быстро,» – у Ю не было другого объяснения, почему он вдруг стал так сильно нуждаться в этом странном ребёнке. Кихён же сначала просто мелькал на горизонте, с каждым разом медленно приближаясь. И вот Чангюн уже начинает волноваться, когда тот пропадает из поля зрения хотя бы на минуту. Но сначала было тяжело. У Кихёна уже сформировался свой распорядок дня и жизни в целом, и Ю им вполне доволен. В нём нет места и времени для мечтателя, по типу Чангюна. Оба это прекрасно понимают, но на кухне старшего вдруг появляется чашка с котами, купленная специально для Има. А плед на подлокотнике всегда в полной готовности, чтобы составить компанию и стать третьим не лишним при просмотре очередного фильма, что так любит Чангюн. К слову Кихён не смотрит телевизор, только новости утром, редко вечером, поэтому сначала Им смотрел фильмы один, просто иногда приходил, потому что дома покоя нет, да и вкусы при выборе передачи для просмотра почти всегда не совпадают. Кихён обычно сидел в другой комнате и занимался своими делами, но с каждым разом он всё чаще заходил в комнату, делая вид, что что-то ищет, потом оставался и занимался там, иногда заглядываюсь, когда на экран, когда на Чангюна. Пока не сел рядом, укрыв свои и его ноги одним пледом. Кихён никогда не признает, что ему интереснее рассматривать занятого просмотром Има, нежели сам фильм. Наблюдать, как меняются его эмоции, выражение лица, ловить на себе вопросительный взгляд и, как ни в чём не бывало, отворачиваться к яркому экрану, будто ничего и не было. Чангюн правда полон особенностей, поэтому Кихён подпустил его так близко, потому что ему интересно их замечать и рассматривать. Кажется, будто они слишком разные, но этими различиями построен мост между ними. Кихён без устали структурирует и учит Чангюна, пока тот неряшливо разбрасывает частички себя, ставшие вдруг очень важными и нужными для Ю. Им другой, почти полная противоположность. Он не продумывает свою жизнь, не планирует её. Нет, конечно, исходя из родительских нотаций и общественного мнения, он всё же наметал несколько пунктов, но Чангюн сразу для себя понял, что ничего хорошего из этого не выйдет, потому что это не его выбор. Он старается жить моментом, но в глубине души понимает, что это довольно глупо. Им с детства немного странный, хотя правильнее будет отстранённый. Ему было одинаково играть что с другими детьми, что одному. Иногда одному играть нравилось больше, зато он не скучал, а родители не могли нарадоваться на чудо-ребёнка, что тихо сидел в своей комнате и играл. Родители работали, поэтому не часто с ним играли. Сказки на ночь ему не рассказывали, но только потому что не хотел, он сам себе их прекрасно придумывал. Может показаться, что у Чангюна было довольно одинокое детство, но парень всем доволен, у него было достаточно любви и заботы. Поэтому он уверенно называет эту пору самой счастливой в своей жизни. Кихён в свою очередь не рассказывал о своём детстве, семье. Он вообще мало, что о себе рассказывает. Но один раз всё же проговорился. Кихён знает, у него нет таких особенных мелочей в характере или даже одежде. И его это отчасти печалит, потому что отсутствие мелочей, для него значит – отсутствие смысла. Он бессмысленный, и прекрасно это понимает. Он обычный, а единственное, чем он может гордиться – это упорство. Может, но не хочет, потому что из-за этого он уже давно бездумно идёт вперёд. Не куда-то, а просто вперёд. Потому что так надо… кому-то. Он всегда держал это где-то глубоко внутри, но один раз оно вырвалось. Они не спешно выходили из метро, и Чангюн в очередной раз роняет: – Все мои проблемы из-за того, что я странный. – Лучше быть странным, чем бессмысленным. – Кихён хотел утешить парня, он думает, что никогда не устанет его подбадривать, да и навряд ли будет делать это так же искренне для кого-то другого. То, что взболтнул лишнее, он понимает по слегка растерянному выражению лица Чангюна, который даже остановился посреди улицы: – Кто бессмысленный? Ты? Почему? – в ответ Ю попытался скрыться в шарфе, закусив губу. Но парень не отстал, встав перед ним, он продолжил спрашивать и ловить чужой взгляд. – Кихён, почему? – Да, я. Я считаю себя бессмысленным. – выдохнул Ю, всё же посмотрев глаза на против. – Пошли, я расскажу. – Кихён хмурился, ему не нравилось, что разговор зашёл в эту тему, но дороги назад уже не было, а уверенность, что Чангюн не навредит была. Он предположил, что при ходьбе будет проще сконцентрироваться, но Им даже при движении продолжал на него смотреть. Его взгляд был каким-то другим, Ю такого раньше не видел: переполненного волнением, переживанием и любопытством. Кихён раньше не рассказывал о себе что-то настолько личное. – Помнишь, я как-то говорил, что очень люблю и ценю детали? – Им молча кивнул, заглядывая в чужие глаза. – Я сказал, что ты ими полон. Буквально состоишь из них. Мелочи несут в себе смысл. Я так считаю. – Ю вскинул плечами и повернулся на мгновение к Чангюну, который тут же отвел взгляд в сторону, слова его немного смутили, но на губах появилась полуулыбка. Приятно, что Кихён так считает. – Это особенности, которых у меня нет. Поэтому я обычный и бессмысленный. – парню противно от собственной приторной и притворной, как ему кажется, грусти. – Не говори так. – Чангюн резко повернулся с парню и снова посмотрел на него тем самым взглядом. – Они у тебя есть. – Нет. – сухо ответил он, поворачивая голову в сторону. – Есть, ты просто настолько привык к ним, что уже не замечаешь. – Им встал перед Кихёном, заставив того резко остановиться. – Удиви меня. – Кихён только глаза закатил и посмотрел парня перед собой с исключительным скептицизмом. – Ну, ты поёшь, когда убираешься и готовишь. Засыпаешь где угодно, но не в кровати. Ждёшь семь минут, пока чай заварится и немного остынет, и только после этого пьёшь. И, кстати, редко допиваешь полностью. Обычно доходит не дальше половины кружки. Мило хмуришься и мычишь, когда читаешь. Мнёшь мочку уха, когда волнуешься. – Чангюн сначала с минуту молчал, смотря куда-то наверх, а потом заговорил, улыбаясь тому, что вспомнил. Ю правда не ожидал ответа, поэтому удивился, но чтобы не показывать этого, только сильнее нахмурился. – Привычки, Кихён. Они делают тебя особенным, при этом для тебя они обыденны и почти не заметны, но они есть у всех. – Им вытащил руку Кихёна из кармана и мягка сжал в своих, снова посмотрев в глаза и продолжая солнечно улыбаться. У Ю руки всегда теплые, почти горячие, у Чангюна теплые только ладони, и то редко, его руки часто мёрзнут. Поэтому в его рюкзаке всегда валяются перчатки. Но на прогулках с Ю он их не надевает, потому что Кихён любит греть его вечно холодные руки. – А если тебе их мало, я готов с тобой поделиться. – Чангюн хитро улыбнулся и, переплетая их пальцы, повел куда-то. Кихёну только и оставалось, что обескураженно поспевать за ним и смущённо прикусывать губу, потому что он никогда не думал об этом так, как сказал Им. Через пару минут они зашли в парк, прошлись по главной аллее и свернули на тропинку. Пройдя через маленький, но густой лесок, они вышли берег озера, вдоль которого была тропа с лавками. Чангюн повёл всё ещё обескураженного Кихёна к одной лавке, к единственной, что повернута к озеру, а не к дорожке. С неё открылся отличный вид на озера, мелкий лес на другом берегу и город, выглядывающий высокими зданиями из-за крон деревьев. – Привыкай ходить сюда… со мной. Кихён растерялся, он забыл, когда его в последний раз так удивляли, когда ему что-то открывали, дарили от сердца. Он стоял, не зная, что должен сказать, переводя слегка испуганный взгляд то на траву, то на лавку, то на лес на другом берегу. Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и он разрыдается как ребёнок, и это было бы очень ещё труднее объяснить. Он прикрыл рот рукой, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь. Заметив эту реакцию, Чангюн не на шутку испугался, он снова взял его за руку в свои, обеспокоенно смотря и извиняясь, что он не хотел лезть, что хотел помочь, что… Кихён остановил его, крепко обняв и прижавшись всем телом, прошептав в его ухо: «Спасибо, что влез». Они стали очень близки друг другу, появились некоторые традиции и общие занятия. Одно из любимых для каждого были совместные просмотры фильмов. Правда иногда они удобно устраивались на диване, а до фильма дело не доходило. В руках появлялись телефон или книга, и время как будто начинало идти медленнее. При этом зачастую Чангюн лежит на Кихёне. Ю просто любит тишину, а Иму просто удобно лежать на старшем, который иногда запускает руку в его волосы, когда сильно зачитается. Но эти минуты тишины обычно длятся не долго, потому что Чангюн может на ровном месте начать что-то рассказывать, начиная очередную бессмысленную, но обоим важную беседу. Но бывало и так, что Чангюн засыпал прямо на его коленях. И тогда Кихён без угрызений совести мог послать все дела, потому что будить уставшего ребёнка у него рука не поднимется. И даже спустя время они иногда смотрят друг на друга и удивляются, как противоречиво из сближение. Чангюн видит в Ю почти состоявшегося человека, который всегда носит выглаженные рубашки, выстиранные брюки, до блеска начищенные ботинки и чёрную сумку на длинном ремешке для ноутбука и документов. В соответствии с погодой могут добавится бежевое длинное пальто с бардовым шарфом. Но и в повседневной одежде присутствует эта строгость и серьёзность. Футболки и рубашки всегда однотонные и чистые, джинсы без потёртостей и дыр, будто только из магазина. Почти состоявшегося, потому что Чангюн видит, как Ю не волнует почти ничего, что происходит в его жизни, потому что он состоявшийся только в чужих глазах, но не в своих. И это печалит Чангюна не меньше, чем собственные проблемы, поэтому он каждый раз без устали доказывает, что Ю важен и нужен, и с каждым разом тот всё меньше сопротивляется. У Кихёна есть определённый стиль, а у Чангюна есть одно условие – удобство. «У меня нет стиля,» – начинает Им. «И это в твоём стиле,» – заканчивает Ю. Чангюн предпочитает толстовки и рваные джинсы, любимый рюкзак и кроссовки в любою погоду. Правда, когда очень холодно всё же надевает куртку, меняет обувь на зимнюю и достаёт из шкафа любимый вязанный шарф тёмно-синего цвета, который уже весь в затяжках. Но Им до последнего отказывается надевать шапку и до последнего носит капюшон. Чангюн носит кучу браслетов на правой руке и ничего на левой. Среди любимый и самых частых: чёрный трекер, купленный на первую зарплату; тонкий ремешок на застёжке, обмотанный вокруг запястья дважды и всё равно болтающийся при ходьбе, на котором висят разного размера и содержания значки с самых памятных мест, потому что: «С рюкзака слететь могут, а это память»; и фенечка, сплетённая из цветных нитей Кихёном и подаренная по приколу Чангюну на день рождения, потому что младший ничего не просил, сделать приятное хотелось, с тех пор Чангюн бережно обматывает ею запястье, почти не снимает и мнёт распушившиеся концы, когда волнуется. Им носит кольцо на среднем пальце правой руки. Носит как напоминание о чем-то важном, чего нельзя забывать, или как напоминание о том, что забыть можно всё. Не помнит, не знает, просто носит, потому что нравится, потому что оно серебряное, простое, слегка потрёпанное и с полустёртой каллиграфией на внутренней стороне. Любит его подбрасывать, ловить и одевать обратно. Часто оставляет его в карманах домашних штанов или любимой кофты, правда, потом весь день волнуется, а вечером находит и радуется как дитя. И каждый раз непонятно, он фак показывает или кольцом хвастается, потому что улыбается, как полудурок. И так заразительно. Но есть ещё один маленький, спрятанный под остальными браслет – тонкая металлическая пластина с надписью «now or never» на искусно завязанном чёрном шнурке. Он купил его на какой-то ярмарке, на которую потащил и Кихёна, который купил себе аналогичный браслет с надписью «lucky». Это первый и единственный его браслет. Им никому не скажет, что каждый раз, когда взгляд падает на аккуратную надпись, он вздыхает и думает, что все его выборы сводятся к этому самому «never». Чангюн солнечно улыбается, но глаза при этом часто бывают задумчивыми и грустными, а у Кихёна часто храбрости не хватает спросить, о чём таком печальном думает младший. Кихён продолжает удивляться такой легкомысленности Има в выборе одежды, потому что парень буквально одевает первое, что под руку попалось. Но завсегдатая лёгкая неряшливость делает образ более живым. Ю очень любит эту неряшливость и не хочет, чтобы она исчезала. Он считает, что Чангюну идут эти растрепавшиеся волосы, кое-как намотанный шарф, не застёгнутые молнии на карманах, потому что Кихён никогда не устанет их поправлять и застёгивать.