Стая для волчонка

Понедельник — день тяжелый. Эту истину Тор узнал в Мидгарде, и с тех самых пор понедельников немного побаивался. Если уже мужественная и прекрасная леди Джейн каждый раз кривилась и вздыхала, когда при ней упоминали понедельники, то наверняка в них таилось какое-нибудь особенное Древнее Зло. Возможно, понедельники проклял Локи. Когда Тор поделился своими умозаключениями с леди Джейн, она согласилась, что очень может быть. Еще ни разу на ее памяти Проклятые Понедельники не принесли ничего хорошего. Но когда Тор осторожно, со всей дипломатичностью, подошел с расспросами к Локи, уточняя, уж не он ли по великой подлости заколдовал начало недели, Локи почему-то подавился вином, которое до этого медленно цедил из кубка, раскашлялся и долго, обидно ржал. Конь недоделанный. Об этом Тор Локи тоже сказал. Сразу, после того, как их растащили по углам. Вообще… вообще, наказание за злодеяния Локи пошли как-то криво, и у Тора давно закрадывалось подозрение, что Всеотец почему-то наказал его, Тора, отправив Локи под домашний арест. Вроде как Тор старший и не справился с присмотром за младшим братом, а значит, Тору и отвечать. На взгляд Тора, это было не слишком справедливо. Но по понятным причинам возражать отцу он не осмелился. Тот до сих пор не простил то, что они сотворили с радужным мостом, и лишний раз нарываться не хотелось. А тут еще Локи во дворце откровенно скучал, и потому объектом его развлечений и розыгрышей постоянно становился Тор! А еще Понедельники! Тор вздохнул и нехотя пнул ближайший камень. Не то чтобы он сильно ненавидел дни недели, но с началом ремонтных работ коварные Понедельники по уровню подлости могли переплюнуть самого Локи. Тора же под арест не посадили! Плюс — можно мотаться в Мидгард к леди Джейн. Минусы — все остальное. Потому ковырялся со строительными работами Тор в гордом одиночестве, пока брат злодейски жрал яблоки, сидя на подоконнике, и по-детски швыряясь огрызками прямо в него, в Тора. У-у-у, сволочь рогатая! Тор снова пнул камень и пополз помогать строителям… То есть таскать тяжести и путаться под ногами у тех, кто смыслил в строительстве. Но разве против Всеотца попрешь? Мудрый Один сразу понял, что держать Тора с Локи в одном дворце — чистое самоубийство, но нарушить собственное слово и отпустить Локи не мог, потому от воспитательных работ страдал один Тор. А Локи жрал уже второе яблоко… Тор мысленно призвал на рогатую голову братца все мыслимые кары и вдруг услышал это. Это смахивало на странный скулеж и доносилось из глубины радужных завалов. Краем глаза Тор заметил, что Локи его перемещения оценил и высунулся из окна почти целиком, угрожая вывалиться наружу. От свершившейся справедливости стало тепло внутри. Хитрости Локи в очередной раз обернулись против него самого. Тор напомнил себе, что настоящие герои не погрязают в злорадстве, и закопался в обломки, пытаясь вытащить то, что скулило и сопело… и… Что-то определенно живое. Серое. Мохнатое. С яркими желтыми глазами. — Ма-а-аленький… — незаметно для самого себя Тор перешел на сюсюкающие интонации и протянул к жавшемуся комку лапы. — Тиш-ш-ше, — зашипели у него за спиной. — Вдруг поврежден позвоночник? Подожди, я уберу магией. Телепортировавшийся из ниоткуда Локи уже отпихивал Тора острыми, как гвозди, локтями, магией расчищая камни, придавившие щенка. Очень маленького и очень испуганного. Тор завороженно наблюдал, как невзрачный комок окутало изумрудное сияние, приподнимая его над землей и перенося подальше на мягкую траву. Магия Локи всегда завораживала, но будь Тор проклят, если хоть раз признается в этом вслух. Локи тогда так задерет рогатую башку, что посшибает со стен и с потолка все светильники У мелкого и так эго до небес. — Живой. И почти не пострадал. Тор, сгоняй за молоком, а я проверю, как он, и подлечу. Тор открыл рот, чтобы поставить мелкого на место и напомнить, кто именно нашел щенка, но решил, что сейчас не время. Неизвестно, сколько щенок провалялся под камнями и как долго голодал. А разобраться с вероломным обнаглевшим братцем Тор сможет и позднее. Ну, так он честно думал, пока шел на кухню и воровал лечебные зелья. А когда вернулся, серый щенок оказался уже на руках Локи, укутанный в недальновидно сброшенный Тором красный плащ так, что наружу торчала только желтоглазая умилительная мордочка. Плащ, разумеется, тут же был облит молоком. Досадно. И частично от молочного фонтана пострадал сам Локи — а вот это уже приятно, хотя и маловато для полноценной компенсации. Подлеченный и накормленный щенок, названный Фенриром, кое-как оклемался и даже задремал, как был, прямо на руках. Потому был отправлен во дворец. По праву мага Локи заграбастал его себе. Тор вначале пытался возражать, а потом махнул рукой. Во-первых, он действительно не маг и потому не смог бы скрывать щенка колдовством. Во-вторых, спрашивать Одина о разрешении держать щенка во дворце дураков не было. Не после разрушения моста. Что-то подсказывало Тору, что на милосердие Всеотца в этом случае можно было не особенно рассчитывать. Когда разрушены значимые сооружения, запасы милосердия вообще самоуничтожаются. За ненадобностью. Ну, а в-третьих… В-третьих, практика показала, что высшая справедливость существует. О своем желании стырить чужого щенка Локи пожалел в первую же ночь. Но узнал Тор об этом лишь утром во вторник, который по уровню подлости немного уступал понедельнику, но именно что немного. Тоже пакостный день. За завтраком Локи выглядел как самый настоящий йотун: бледный до синевы, красноглазый и злой, как гадюка. На Тора он взирал с маниакальной улыбочкой заправского садиста. Так что Тор подавился куском мяса и долго кашлял. Подобные гримасы Локи он хорошо знал с детства и каждый раз старался такому братцу на глаза не попадаться. Но любопытство, как обычно, оказалось сильнее. Было до ужаса интересно, что же щенок сотворил за ночь? Поэтому сразу после завтрака под самым дурацким предлогом Тор завернул к Локи в комнаты и немного удивленно застыл на пороге. На первый взгляд, все выглядело нормально и самого щенка нигде не наблюдалось. — Иллюзия, Тор, — сидевший на краю кровати Локи закатил глаза и показушно щелкнул пальцами. Теперь уже фыркнул Тор. Драгоценный братец не мог без своих трюков. Хотя… сейчас Тор его понимал. Показывать это нельзя даже слугам. Все вокруг напоминало поле боя: щедро присыпанный перьями из порванной подушки пол, руины-обломки мебели по углам, а в самом центре на горе из одеял — прямо на полу — спал какой-то тощий нестриженый мальчишка, слишком щуплый и ободранный. Щенка нигде не наблюдалось. Вообще. Тор идиотом не был и потому сразу понял, в чем дело. Тем более, у Локи предательски покраснели уши. Тор глухо застонал: — Только не говори, что ты опять… — Нет! И со Слейпниром была не моя вина! Я не знаю, откуда столько оборотней! — защищаясь, Локи скрестил руки на груди и перешел на свистящий шепот: — Он сам стал таким! И сказал, что его правда зовут Фенрир. — Как в сказках про Рагнарек? — Заткнись, Тор. Я не виноват, что разрушенный мост притянул непонятно кого из твоего идиотского Мидгарда! — Почему моего? — Потому что ты сам идиот! Фен рассказал, что он сражался с каким-то магом. Я не понял, откуда в твоем Мидграде маги! Когда я там был, то ни одного не видел, тем более с палочками! Но он не из твоей Америки, а из Британии. Понятия не имею, где это. Может, они там все такие. Продолжая шептать, Локи мягко спрыгнул на пол и, осторожно огибая препятствия, подошел к мальчишке, чтобы поправить сбившееся одеяло. Мальчишка шустро поднырнул ему под руку, заграбастав себе кусок Локи и пуская на него слюни. Локи страдальчески закатил глаза и шмякнулся рядом на пол: — Только утром заснул. Представляешь, он несколько дней не ел. — Да-а-а… — Мидгардцы странные, надо было их убить. — Да ладно тебе, он же не все такие, если он оттуда! — Ну да, нормальных заберем и убьем… Перешептываясь, Тор подошел ближе и сел на пол рядом с Локи: — Зато, — заметил он, глубокомысленно подсовывая под спину Локи валявшуюся рядом с кроватью почти целую подушку. — Зато я опять дядя… — Убью, — ласково пообещал Локи. Сходство с йотуном стало стопроцентным. Тор тихо засмеялся, качая головой. Да… Вторники не намного легче понедельников, но среда определенно должна быть лучше. А потом уже выходные. Если конечно, под мост опять кого не принесет. В принципе, Локи зря все время на Тора огрызался. Жизнь не раз демонстрировала мелкому, что Тор гораздо чаще оказывается прав! Среда действительно прошла легче. Волчонок-мальчишка ночью уже меньше буянил и истерил. Пару пострадавших подушек Тор честно помог зашить, так что Локи зря фырчал и кривился Мог бы, кстати, и сам своей магией починить, а не сваливать все на Тора! Хорошо еще оно того стоило. Выспавшийся и наевшийся Фенрир оказался нормальным пацаном, зашуганным немного, не без того, но вполне терпимым. А как щенок он вообще был лучше всех. Намного лучше вечно лягающегося Слейпнира — это ж надо умудриться: лягнуть Тора всеми восемью копытами почти одновременно! Спайдерконь без суперкостюма! Вот с Фенриром у Тора сразу все получилось! Полное взаимопонимание! Пацан и по деревьям лазить умел, и яблочными огрызками попадал в Локи с первого раза — не то что вечный мазила Тор, и купаться на пруд пошел. Правда, оказалось, что плавает Фенрир неважно, и что у Локи глаза есть даже на затылке. Во всяком случае, в воду братец сиганул вперед Тора, даже не вспомнив про магию. А потом как только Тора не крыл, пока кутал пацаненка-волчонка в плащ и осматривал в поисках невидимых ранений. Тор его тогда и обозвал озабоченной мамашей. Кто же знал, что так выйдет? И что пацан, трясущийся под плащом, окажется настолько приметливым? Зато Тор действительно стал дядей! Дядей, который так и не сумел объяснить вредному мальчишке, что Ма не бывает мужского пола… Локи обещал напустить Тору в кровать диких дикобразов, если Тор не сумеет исправить собственную оговорку-ошибку. Потому спать Тор пошел в комнату Локи, на всякий случай. Не то чтобы он боялся, но это же Локи, мало ли что ему стукнет… Тем более, что переубедить Фенрира к вечеру так и не вышло. По уровню упертости волчонок превосходил их с Локи, вместе взятых. А общаться с дикобразами Тору совершенно не хотелось… На препирательства с Фенриром ушел почти весь четверг. Если честно, Торс сам не понял, почему пацана так переклинило на простой шутке. Не было, что ли, родни? Так где родня, и где Локи! Нет, своего брата Тор любил, несмотря ни на что, и готов был вбивать эту любовь Мьелльниром прямо в упрямую рогатую голову, но всей его незамутненности хватало на то, чтобы реально оценивать сильные стороны Локи. Забота о ближнем никогда не была одной из добродетелей Локи. Вот розыгрыши, подставы и помощь в трудную минуту — это то, в чем тот безусловно хорош. Но не доброта. Нет. Тем более, не доброта к буквально свалившемуся на голову ребенку. Потому так интересно, в чем, собственно, дело? Поздним вечером, наскакавшись, Фенрир задремал на своей горе одеял, которую запрещал трогать, и поэтому она, как феникс из пепла, воскресала на полу уже третью ночь подряд. Локи и Тор перетащить волчонка на кровать уже не пытались. Проще согласиться, чем спорить. Кто знает, как пацан спал в этом своем Мидгарде? Потом привыкнет. Отцу в матерью пока ничего не рассказали, решив, что потрясения лучше выдавать порционно, а не сваливать кучей на голову. Угу, мы тут мост разрушили, чуть не убили друг друга и нашли под мостом ребенка, он немного волк. Можно, мы его оставим? Чтобы откровения не закончились внеплановым сном, версию для Всеотца надо было отредактировать до приемлемого уровня. Потому вечером Тор слямзил с кухни любимый пирог Локи и прокрался к нему в комнату, стараясь сильно не топать и не будить щенкоребенка, или кто он там сегодня… Пирогу Локи предсказуемо обрадовался и не менее предсказуемо не поделился им. И Тор, украдкой подбирая рассыпанные по кровати крошки, все же решился спросить, наплевав на то, что может выглядеть для Локи идиотом. А пускай идиотом! Уж лучше, чем та позорная драка на мосту, когда Локи чуть не сорвался… Когда Тор видел его глаза… Да никакого моста не жалко, вместе с наказаниями. Всегда есть вещи намного хуже… Тор чуть ткнул жующего брата локтем в бок и как будто между прочим спросил, кивая на сопящего Фенрира: — Почему он, брат? Что в нем такого? Это не была твоя ошибка, я бы сказал Отцу, как все было, и тебе не стоило… — Дурак, — Локи бросил на него быстрый взгляд и облизал выпачканные в варенье пальцы. Локи такой Локи, что-то никогда не меняет. Тор спрятал улыбку и кивнул: — Дурак, я же не спорю. Объясни. — Ты не поймешь, ты нормальный… — А ты? — А я монстр. Как и Фенрир. Ты знаешь, кто такие оборотни? Он мне в первую ночь рассказал, когда укусил за палец. Думаешь, почему комната такая была? Тор, я много видел, ты знаешь. Но когда он укусил и забился в угол… ты знаешь, пусть будет Ма, дядя или кто угодно… Пусть издевается, это намного лучше, чем каждый раз смотреть и видеть свое отражение. Локи замолчал и отвернулся, убирая тарелку. А Тор… Тор навалился со спины и вцепился, как хотелось тогда, на том самом, еще целом мосту, прижимая до боли, вжимая в себя целиком без остатка: — Ты не монстр. Вы оба. Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, убьем всех Норн, чтобы не каркали! — …дурак. — Знаю. А ты мой брат. Вот и будешь у нас умным. Свет заглянувшей в окно луны выхватил у тьмы свернувшуюся на полу, на горе одеял, фигурку маленького волчонка. Волчонок фыркнул, пряча нос в подушку, и Тор задернул шторы, чтобы луна не мешала и не подглядывала. Его волчата спали. Оба. А завтра уже конец этой сумасшедшей недели. И конец всегда должен быть лучше, чем начало. Завтра Тор присмотрит за младшими. Так было и так будет, и никто никогда не упадет во тьму с моста. Пока луна заглядывает в золотой дворец и Тор хранит покой, как настоящий герой, спасаясь от волшебных дикобразов. Быть дураком и дядей так просто, когда есть ради кого.