Он жив?

      Через десять минут Шерлок уже готов выйти из дома, чтобы отправиться на ужин в компании Джона и его дочери. Взяв с собой лишь телефон, ключи и немного денег, он быстро спустился по лестнице на первый этаж, и выходя, хлопнул дверью. Да так, что вся миссис Хадсон вздрогнула, пролив на стол горячий чай. Она только с некоторым упрёком произнесла его имя, после улыбнулась (подумав о том, как быстро Шерлок собрался к своему, как он говорит, другу) и принялась вытирать сладкий стол.        Стоя на улице, Шерлок догадывался о чем думала миссис Хадсон, но так и не понимал почему она и большая часть знакомых считают их с Джоном парочкой. Оборвало его мысли, подъехавшее жёлтое такси. Сесть на заднее сиденье, назвать адрес и наблюдать из окна плавно сменяющиеся картинки стало настолько обыденным, машинальным и скучным, что в который раз наталкивало на прогулки пешком, покупку велосипеда, а может личной машины. Но каждый раз у этих альтернатив находились кучи минусов, а оптимальным неизменно оставалось использование такси. Точно так же ему стало надоедать раскрытие дел. Все они перестали быть захватывающими, не имели в себе какой-то изюминки, неразрешимости и чрезвычайной сложности для остальных (связано ли это со смертью Мориарти?). После того, как детектив расправился с сетью так называемого паука, его работа уже продолжительное время не доставляет ему того былого удовольствия и драйва как раньше (а может это потому, что Джон теперь занят дочкой(и теперь я один…)?).        Пейзажи за окном уже не сменялись друг другом, решив остановиться на доме Ватсона. Из дум Шерлока пробудила не столько остановка автомобиля, сколько голос нетерпеливого водителя. Расплатившись, Холмс вышел под крупные капли дождя. Они немилосердно били по пальто, кудрявым локонам и приподнятому к небу лицу, стекая по скулам, подбородку, шее, до самой груди. Почему-то именно в такую погоду Шерлок чувствовал себя наиболее комфортно. Казалось мозг прекращал свою деятельность, освобождался от мыслей, чтобы наблюдать за каждой падающей каплей воды, слушать её стук об асфальт, крыши домов и зонтики прохожих. По всему телу тогда пробегает приятный холодок до мурашек, будто бы предвкушая что-то.       Заставлять ждать без уважительной причины – неприлично (тем более из-за таких сентиментальных глупостей). Поэтому немедля больше и секунды, Шерлок постучал два раза во входную дверь, и не дожидаясь ответа вошёл внутрь. Ватсон с дочерью на руках уже стоял там. С последней их встречи на прошлой неделе он немного изменился в лице: мешки под глазами стали темнее и больше, появилась неопрятная и длинная щетина, губы стали сухими и потрескались. Словом постарел лет на десять. Сразу же появились догадки о чем Джон хотел поговорить с ним: помочь деньгами, решил нанять няню и просит совета в ее выборе, может нужна дружеская поддержка и утешение... или же хочет снова вернуться в дело... — Ты что шёл пешком в такую ужасную погоду? А как же такси? — заметил Ватсон мокрую копну угольных волос. —О чем ты хотел поговорить? — проигнорировал его вопросы Шерлок.       Лицо Джона вмиг приобрело серьезный оттенок. —Проходи на кухню, я запёк утку, — также проигнорировал хозяин дома и удалился заваривать чай.       Шерлок накидал еще несколько вариантов причин этого ужина пока раздевался, но самой желанной причиной было его возвращение к расследованиям (если он вернется, то всё будет как раньше. Тогда, вероятно, пройдет и скука, и разочарование. Я даже мог бы иногда сидеть с девочкой ради этого). Зайдя на кухню, запах еды полностью занял собой всё пространство. Шерлок сглотнул слюну и у него громко заурчало в животе, ведь он не ел почти 4 дня. Джон довольно улыбнулся, считая это знаком хорошо приготовленной утки, в которой он так боялся переборщить со специями. Холмс смутился, но не подал виду (еда не может быть моей слабостью. Это просто обыкновенная физическая реакция. Не нужно поддаваться голоду. Возьми себя в руки). Джон раскладывал по тарелкам горячее, Шерлок молча сел за стол. —Угощайся, — сказал Джон, усадил дочку за детский стульчик для кормления и начал издалека, —Как идут дела на работе? Сколько преступников поймал за эту неделю?       Бывший врач сидел напротив и мило улыбался, глядя в глаза собеседнику. Шерлок не притронулся к еде, хотя взял в руки столовые приборы. Он ощущал какую-то неловкость. Они втроем в этом доме. Без Мэри. Её больше нет. Смотря на друга, детектив хотел подойти и пожалеть его: обнять, сказать, что всё будет хорошо, они справятся вместе. Но всё это было бы притянуто за уши, как в старых мелодрамах или мыльных операх. Тем более он военный —должен справиться, должен знать, что смерть может поджидать везде, может настигнуть любого и никому ее не избежать. —Всё отлично. Читал новый выпуск "*** *****"? Так вот раскрытое дело на первой полосе моих рук. —Ты хотел сказать, что ты его раскрыл. Вернее подбирай слова, иначе Скотленд-ярд вновь поймет тебя неправильно.       Шерлок улыбнулся, вспомнив шикарную игру Мориарти. —Я и Рози уезжаем завтра к Гарриет. В 7 вечера мы сядем на поезд, — неожиданно выпалил Ватсон, глядя в свою тарелку.       Шерлока будто бы окатило с головы до ног холодной водой. Эти слова остановили время на целую вечность. Целую небольшую вечность. Руки, ноги онемели. И глаза тоже (невозможно). Всё тело целиком и полностью уже не принадлежало ему (ложь).       Прикидываться безразличным стало гораздо труднее, но у Холмса всё под контролем. Правда, только снаружи. Внутри, конечно, бушевала буря эмоций и переодически брало верх над всеми ними разочарование. Но, как известно, надежда умирает последней, а особенно надежда на лучшие времена. Поэтому она всё ещё теплилась в глубине души (которой, из проверенных источников известно, у меня нет, как и сердца). Ватсон, не услышав ничего от собеседника, продолжил говорить, чтобы заполнить тишину. —Я думаю, мне нужно сменить привычную обстановку, да и познакомить, наконец, Рози с Гарри. —Я думал ты справишься... —Что? С чем? Ты о чём? —Ты знаешь, Джон. Ты сам всё прекрасно знаешь. Ты бежишь, убегаешь от проблем. —Я понимаю, что это выглядит, возможно, как-то низко или недостойно меня. Возможно, ты думаешь, что я сломался. Но... Мне и вправду тяжело. Я пытаюсь быть хорошим отцом, но, думаю, что сейчас мне нужна помощь. Оставаться в этом доме стало невыносимо и больше невозможно. Я постоянно ощущаю её присутствие и каждую ночь засыпаю с мыслью о том, что это можно было предотвратить. Мне нужно избавиться от этих мыслей. Но я обещаю вернуться, Шерлок. Я подзаработаю денег, вернусь и сниму новую квартиру поближе к Бейкер-Стрит, если хочешь. — Джон как-то печально улыбнулся, будто прощался навсегда.       Шерлок молчал. Он не думал, что всё дойдет до этого. Надежды рушились, разбивались о скалы отчаяния. Эмоции, взяв верх лишь на секунду, сменились холодным расчетом. Джон будет отсутствовать около недели. С сестрой, бывшей алкоголичкой, они явно не смогут ужиться вместе, найти достойную работу без связей будет также сложно, как и в Лондоне, а такой побег, мыслей о Мэри не отстранит и на чуть-чуть. —Я не считаю, что ты сломался. Просто тебе нужно больше времени, чтобы принять это. Я уважаю твой выбор. И кстати, потрясающая утка. —Но ты ведь не попробовал и кусочка! — сказал Джон, точно обиженная жёнушка. —Я и так вижу. Но, что ни сделаешь... для друга.—С этими словами Шерлок наконец воспользовался столовыми приборами.       Холмс первый раз назвал его другом.