В Москву по работе, в Петербург по любви.

Катя проснулась с ощущением полного опустошения, будто бы душу вырвали и выбросили в урну. Кроме этого вся комната была будто бы прокурена и от запаха сигарет хотелось сказать простую истину — «Два пальца в рот и всё пройдёт». Приподняв голову, которая очень сильно гудела и была невыразимо тяжёлой, Екатерина увидела что кровать, на которой спала Ксюша аккуратно застелена, а на прикроватной тумбочке стоит высокий прозрачный стакан с водой и шипучая таблетка аспирина. Закинув таблетку в стакан, девушка осмотрела комнату. Ни Инси, обычно радостно или печально шумящую, ни тихой, вкрадчивой второй Оксении, ни Ксюши, по обыкновению любившей препираться с сестрой по утрам — не было. Голова сильно разболелась и Катя едва поборола желание упасть обратно в мягкие и тёплые объятья сна. Таблетка уже растворилась в достаточном количестве воды и Катя, опираясь на полусогнутую руку, жадно выпила весь стакан, ощущая что вода — именно то, чего не хватало.       Немного полежав и посмотрев новости в различных социальных сетях, Катя решила, что лежать — самое непродуктивное занятие и попыталась подняться с кровати. На этот раз попытка была более удачной, и девушка, наконец смогла ощутить прохладный пол под ногами. Поёжившись от лёгкого холодка — опять Ксюша приоткрыла форточку «Потому что слишком жарко!» — Катя посмотрела на себя в зеркало. Чёрные волосы слегка спутались, милое личико со слегка смугловатой кожей выражало нейкие потерянные эмоции, карие глаза смотрели будто бы в пустоту, а губы ссохлись от прохладного вечернего воздуха. Взглядом девушка принялась искать расчёску, свободную домашнюю одежду и бальзам для губ, который Инсия подарила при прошлой встрече. Но сначала Катя, не изменяя привычке аккуратистки, застелила кровать. Поставив в мыслях галочку, что следовало бы занести использованный стакан в кухню и обмыть струёй прохладной воды, девушка, порывшись в шкафу достала оттуда мягкие, приятные к телу нежно-розовые штаны и кофту такого же ванильно-клубничного цвета. Посмотрев на себя и подметив, что она уже не выглядит заспанной алкогольвицей, девушка расчесала чёрные, прямые волосы и после добавила последний штрих к образу ухоженной девушки намазав на губы слегка пигментированный бальзам для губ. Уже с удовольствием посмотрев на себя, Екатерина приоткрыла дверь из комнаты, выходя в гостинную со словами «Какое прекрасное доброе утро!», так и не договорив свою приветственную фразу.       В креслах сидели официально одетые Инси и Оксения, с блокнотами в руках, а напротив них сидел очень милый парень с мятными короткими волосами, слушая их тихую беседу. Его волосы были аккуратно расчёсаны и уложены, чёрные глаза контрастировали с его фарфоровой кожой. Тонкие губы слегка подёрнула улыбка. На нём был лёгкий белый свитер и кардиган винно-бордового цвета и нежно-голубые джинсы-"варёнки". На белых кедах не было ни пятнышка грязи, а круглые очки были аккуратно положены на журнальный столик между Инсией и её девушкой. На фоне аккуратного парня с мятными волосами и Оксенией, которая всегда была презентабельно одета, Инсия выглядела всклокоченной и уставшей. И без того впалые глаза теперь казались ещё более впалыми, под ними образовались тёмные круги — следы вчерашнего недосыпания. Губы были обветрены, а волосы неаккуратно, наплевательски, уложены. «Кто в лес, кто по дрова» — именно этой фразой можно было описать укладку Инсии. Девушка жестами просила подругу заткнуться и уйти, мол, клиент стесняется и вообще нефиг мешать. Переводя взгляд с компании на соседнюю дверь, Екатерина заметила, что и Ксюша, и Чонгук сидят там, ожесточённо ссорясь друг с другом. Прошмыгнув к ним, Екатерина поздоровалась и с сестрой и Чонгуком. Тот улыбнулся тогда, когда девушка зашла и приветливо помахал ей, при этом буквально прожигая взглядом её сестру. — Хм, Юнги, можете сказать, когда у вас примерно началась эта апатия к жизни? — Оксения тихо спросила, но сидящие в соседней комнате всё равно услышали вопрос. «Юнги…» — Ксюша повторяла это имя как зачарованная, смотя на стену, и будто бы в пустоту. Чонгук мягко взял Екатерину за руки, интересуясь, как девушке спалось. Та же, в свою очередь, вслушивалась в ответ посетителя их дома. — Не могу точно сказать… Наверное, несколько лет назад, когда мне поставили пограничное расстройство личности… — Юнги замолчал, будто подбирая слова — М-м… Это очень деструктивное расстройство, мешает… Голос взбушевавшейся Инси, в отличие от мягкого и тихого голоса Оксении можно было без особых трудностей услышать: — И Вы, Мин Юнги, всё это время сидели на попе ровно и ничего не делали? Просто смирились с диагнозом и жили дальше? Не обращаясь за помощью? — М-м, да? — Катя! Катя! — Чонгук слегка сжал руки девушки, приводя её в чувство. — Кать, как самочувствие? — Н-нормально… — Вот и хорошо. Чонгук выпустил пальчики девушки из своей хватки и принялся что-то напевать себе под нос. Ксюша что-то сосредоточенно искала в телефоне, бормоча себе под нос как мантру «Мин Юнги. Мин Юнги». Девушка просияля, когда нашла то, что выискивала и светло улыбнувшись поправила соломенно-русые волосы. Екатерина осмотрела комнату. Что-то изменилось.       На столе лежал ватман с ярко-красными буквами протестного текста. «У нас нет прав, а у них есть полномочия. Свободу политически-заключённым анархистам. Активисты «Чёрная хоругвь», чёрный отрез ткани был нацеплен на гладкую палку, рядом стояла батарея черных и красных дымовых шашек, перцовых баллончиков, респираторов и защиты для глаз. Сотни, почти тысячи агитационных листовок «Чёрной хоругви», стикеры и баннера, два похожих плаката с текстом «Свободу политическим заключённым» и «Ні сваволі ментів. Український блок «Чорна хоругву». Чонгук заметил закономерное удивление на лице девушки и ответил на немой вопрос: — Ага. Это Инсич на митинг собралась. — Что ж, спасибо вам, товарищ Юнги, за то, что доверились нам, приходите завтра на повторный сеанс, будем разбираться дальше. — Инсия провела посетителя к выходу, улыбаясь. Как только дверь за мятноволосым парнем закрылась, Екатерина с облегчением выдохнула, выходя из комнаты. Инси стояла в зале, допивая остывший утренний кофе и устало переглядывалась со своей девушкой, видимо, по поводу клиента. Ксюша ринулась на кухню, ибо кушать хотелось невыразимо и принялась уплетать яичницу, заботливо приготовленную для неё, сестры и Чонгука девушкой Инсии. Чонгук встал рядом с Катей, положив ей руку на плечо. — Ч-Чонгук?..