Ангелы. Обычные истории о необычном.

Габриэль Копенгаген

Вначале был кофе. Слово было потом — после того, как глаза раскрываются. После того, как первый глоток живительной влаги, черной, как душа Дьявола, попадает в организм и воскрешает из мертвых. Только после этого можно хоть что-то создать. На роль Бога не претендовал, только на свою собственную, исключительное созидательное начало и круассан с маслом, здесь, сдачи не надо, большое спасибо. Смех и крики за окном — это красный дракон парка Тиволи проглотил новую порцию жертв и теперь переваривает, носясь по склонам и спускам с бешеной скоростью. Такие вот “русские горки” в старой доброй Дании. Старая добрая Дания — яркая, солнечная, цветная, шумит людским морем, разливается от вокзальных дверей кругами от центра, и ничего в ней не меняется. Изо дня в день, из года в год, остается она все такой же, как в тот первый день, когда Габриэль выбрал ее своим пристанищем. Убежищем. Тюрьмой. Не изменив отношение к ситуации, ситуацию не изменишь. Пристанище — вот хорошее слово. Пристань, большая людская пристань — этот красный вокзал с часовой башней, длинные змеи поездов, зеленое море парка, раскинувшегося через дорогу. Пристань — каналы. Пристань — древний корабль викингов, навсегда бросивший якорь на потеху публике. Габриэль пьет кофе. Черный, как ночь, из белой, как день, чашки, красота контрастов и баланса. Все начинается. Звонят колокола. Русалочка меняет хвост на ноги и идет — точно по лезвиям ножей. “У тебя впереди долгий путь…” Габриэль вертит в руках телефон с открытой на экране картой мира. Скользит пальцами по экрану, прокладывая дороги — от Москвы к Праге, от Праги к Бонну, от Бонна к Парижу… Хельсинки, Таллин, Дюссельдорф. Каунас. Копенгаген. Точки на карте вспыхивают и гаснут. Без логики, без системы — на первый взгляд, а на второй, только ему сейчас и доступный, все яснее ясного. Мир погружается во тьму теней, и только свет потерянных, свет отверженный сможет прогнать ее. Все начинается. Где-то далеко девушка в черной одежде ежится под весенним дождем и открывает зонт. Молодой священник распахивает двери церкви для прихожан. Бродячий флейтист играет новую мелодию. Мальчик в джинсовом костюме закуривает новую сигарету, скурив предыдущую до самого фильтра. Каменная статуя ангела надменно осматривает город. Старый ключник отбрасывает с лица длинные седые волосы. Смотритель в черном плаще заходит за ворота кладбища. Мужчина в сером шарфе бредет куда глаза глядят, потерянный в тенетах забвения. Все начинается. Габриэль оставляет на столике привокзального кафе опустевшую чашку, выходит на улицу, раскрывает крылья, взмывает вверх — никем не замеченный. Усаживается на крышу вокзала, снимает очки, близоруко щурится, глядя на сияющий, залитый весенним солнцем город. Пасха. Воскрешение. Все только начинается — с чашки кофе, с голубого неба, с бескрайней веры в невозможное чудо. Все начинается — где-то там, далеко, чтобы закончиться торжеством. Если, конечно, свет окажется в нужных руках. Габриэль улыбается. Сомнений у него больше нет.