Ангелы. Обычные истории о необычном.

Все подарки розданы, открытки разосланы, а чертова машина застряла посреди пустынного шоссе без единого намека на желание двигаться дальше. Кристиан закуривает и понимает, что с машиной солидарен. Предновогодний заезд по Европе его доконал. Сколько можно торчать так далеко друг от друга? Юргис в Каунасе, а Олли в Таллинне — смотри ж, старый лис, вернулся туда, а говорил, что все надоело. Мышка в Москве, Рейхард в Бонне, Дэни и Рабаил досаждают Жофиэлю в Париже, и только Гермес-Меркурий в крылатых сандалиях и потрепанном сером шарфе носится курьером между ними, чтобы подарки отдать. Кому вообще нужны подарки, когда новогоднего настроения нет, да и встречать праздник придется в чистом поле? Немецкие поля, несомненно, совершенно прекрасны, но здесь безлюдно — даже трамвай не появится ниоткуда, чтобы подвести куда-нибудь в цивилизацию, где дают сладкий кофе, такой сладкий, что слипнуться можно. Или вина со специями, на худой конец, надо же как-то греться. Кристиан сидит на капоте и смотрит в небо, на котором медленно, по одной, загораются звезды. Навигатор завис намертво, телефон мигает десятью процентами зарядки — даже не позвонить никому, и зарядить нельзя, молчаливый мотор мертв. Сигареты подходят к концу, ни одной машины никуда не едет, потому что дураков нет — отправляться в путь прямо под Новый год, в такое время спать надо. Кристиан докуривает сигарету до фильтра, обжигает пальцы, ругается вслух и ложится на капот — так, чтобы хотя бы звездам отсалютовать воображаемым бокалом в полночь, хотя о времени тоже имеет весьма смутное представление. Видимо, успевает задремать — потому что оглушительный гудок фуры заставляет его подскочить на пару метров вверх. Огромный грузовик, украшенный яркими лампочками, с красно-белым логотипом на боку, весело гудит, предупреждая владельца застрявшей на своем пути машине. — Праздник к нам приходит, м-мать… — цедит Кристиан и готовится махать руками, предупреждая об аварии. Но фура неожиданно сбавляет ход и со всей осторожностью объезжает бойкотирующий все и вся “Мерс”. Со скрежетом открывается задняя дверь и скребет асфальтовое покрытие. Водитель — лощеный брюнет в дорогом костюме и вызывающе скромных очках — перегибается через окно и кричит: — Загоняй машину! Кристиан смотрит на его с отвисшей челюстью, перестав в этот миг окончательно понимать, что происходит, и заодно уверовав во все новогодние чудеса разом. — Заводи машину, говорю! — повторяет водитель. — Не заводится! — обретя дар речи обратно, разводит руками Кристиан. — Сейчас заведется! Загоняй в трейлер и иди сюда! Кристиан знает — с этим спорить себе дороже. И “Мерс” знает, иначе как получается, что мотор все-таки рычит, пусть вяло и неохотно, и машину получается завести по железному подъемнику в пустую глубину кабины. Там она, конечно, глохнет окончательно, но зато теперь куда-то едет, и Кристиан вместе с ней. Куда — это уже следующий вопрос. Кристиан подтягивается на гигантском колесе, едва не навернувшись с подножки, залезает в кабину, шумно сбрасывает пальто, оставаясь в широком сером пончо с кисточками и рукавами, пихает в телефон зарядный провод, достает сигарету, закуривает — и только после этого, кажется, выдыхает. Мигающий всеми гирляндами сразу грузовик набирает ход. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Кристиан. — И куда мы едем? — Я веду грузовик, — улыбается в ответ Габриэль, архангел над всеми архангелами, и гудит в гудок. — Праздник к нам приходит, хоу-хоу-хоу! Считай меня своим личными Папой Ноэлем! — Вот только папой тебя считать и не хватало, — ворчит Кристиан, пряча радостную улыбку в уголки губ. — Куда ты меня конфиксковал? У меня было свидание со звездами. — Честно скажу — я боюсь твоей Мышки! Мы все ее боимся. А Мышь сказала, что без тебя Нового года не будет. Ты же что-то там должен был мне привезти? Кристиан медленно кивает. — Свечу. Из воска. Ручной работы. По заданию Олли. — Олли молодец, правильные дает задания. Что, добыл свечу? — Добыл. — И где она? — Да в багажнике валяется, и пара бутылок вина там же. — Значит, будет нам Новый год, — серьезно кивает Габриэль и надевает на голову идиотскую шапочку Санта-Клауса. — И все на свете у нас с тобой будет. Фура уходит в крутой поворот. Кристиан успевает увидеть указатель. — Бонн? Да ладно, он что, близко? — Хоу-хоу-хоу! — смеется Габриэль. — Ближе, чем ты думаешь. Меньше пятидесяти километров, а навигатор твой — дурак. — Сам дурак, — обиделся Кристиан за навигатор. — А что в Бонне? Рейхард играет? — В Бонне все. И вся, и центр мира. Сам же знаешь. Ну, и квартиру сняли на эйрбиэнби, хватит на всех. Чего только нет. Вино из Франции, глёгг из Таллина, литовский сыр, немецкие колбаски, и водка московская, само собой, мы Мышку разве ради не за этим держим? Кристиан хохочет, запрокинув голову. — По всему выходит, что придется ехать. — По секрету скажу, что кофе тоже есть. Сладкий, со сливками, зефиром и сиропами, специально для тебя покупали, остальные просто слипнуться от такого. — Ну и ну! Вот вы даете! Какие жертвы! У Кристиана с трудом укладывается в голове, что можно взять и собраться в одном городе просто отпраздновать, отметить дату, и что Габриэль здесь, рядом, рукой потрогать можно, обнять, в волосы носом зарыться — но не за рулем же, да и вопросов много накопилось… Но сейчас неважно. Сейчас до Бонна — пятьдесят километров, и праздничные огни, и колокола Боннер-Мюнстер, и свеча, которая будет гореть всю ночь. Все это — сейчас. Красно-белый лампочковый грузовик разгоняется все быстрее и быстрее. А когда спидометр зашкаливает, раскрывает жестяные крылья и поднимается в небо.