Точно уверен?

— Давай, Поттер. — Я не могу. — Просто сделай это. — Легко сказать. — Во имя Мерлина, не будь ты таким трусом, Поттер, в этом нет ничего сложного. Закрой глаза, если так страшно. — Ладно… Сейчас… Я просто… — послышался глубокий вздох, ещё один, ещё, а за ними полный отчаяния всхлип. — Нет, я не могу этого сделать! Поттер спрятал пылающее лицо в ладонях и отошел на несколько шагов. Драко недовольно выдохнул, сложил руки на груди и запрокинул голову, словно ища поддержки у безмолвного потолка своей спальни. Что же, он сам виноват, что ввязался в это. И угораздило же ему так не вовремя ляпнуть проклятому девственнику Поттеру (который, ко всему прочему, нервничал перед свиданием), что он может научить его целоваться по-настоящему быстро и безболезненно. Ладно, в этом на самом деле не было ничего такого страшного или необычного, когда-то они с Панс учились этому нехитрому искусству вместе и до сих пор хранили тёплые дружеские чувства, несмотря на то, что в их отношениях бывали такие времена, когда они со всей тщательностью и нескрываемым удовольствием изучали рты и языки друг друга. Для Драко не было проблемой поцеловать девушку, парня, подругу или незнакомца, но вот Поттер… Поттер оказался тем ещё праведником. Для него понятие «французский поцелуй» в восемнадцать лет было также неведомо, как расчёска для Хагрида. Он дрожал, будто неопытная девица, боясь то ли по-крупному облажаться, то ли просто не вынося того факта, что его первый настоящий поцелуй произойдёт с другом, да ещё и с Малфоем — человеком, чья репутация была так далека от его собственных идеалов. И всё же он был здесь. В запертой спальне старосты Слизерина. Растрёпанный и заведённый от собственных нервов. Мялся и нервничал, заламывал руки и краснел каждый раз, когда расстояние между их лицами опасно сокращалось. Драко намеренно не совершал никаких активных действий. Он играл роль объекта интереса знаменитого Спасителя — милой пятикурсницы из Когтеврана, имя которой даже не помнил. Ему не полагалось проявлять инициативу, и он просто стоял, оперевшись стройными бёдрами о стол, и ждал, когда всё это наконец закончится. — Успокойся и возьми себя в руки, — твёрдо сказал Драко, крепко зажмурившись и потерев пальцами виски. — Чёрт возьми, Поттер, просто поцелуй меня и всё. Дальше я сам всё сделаю. Поттер оторвал ладони от лица и посмотрел на него совершенно потерянным взглядом. Перед своим «уроком» он предусмотрительно снял мантию, скинул галстук, расстегнул пару пуговиц на чуть измятой рубашке и даже закатал рукава для верности. Драко хотелось ядовито похихикать над всеми этими глупыми приготовлениями, но он сдерживался изо всех сил, чтобы не спугнуть и без того ошалевшего от переживаний Героя. И кто бы мог подумать, что для какого-то поцелуя человеку понадобится столько решимости? Опустив руки и придав своему лицу спокойное, но твёрдое выражение, Драко мягко позвал: — Нам лучше поторопиться, Поттер. Всё-таки ты в подземельях, в моей спальне, дверь закрыта самыми мощными заклинаниями, что люди подумают, если ты будешь вести себя столь безрассудно? Поттер одарил Драко долгим, ничего не выражающим взглядом, страдальчески застонал, но подчинился, сделав несколько шагов вперёд. Он неуверенно приблизился к Малфою, собирая в кулак всё своё мужество, но как только их носы неловко столкнулись, дыхание предательски сбилось, и он вновь отстранился. — Нет, я не могу! Я просто не могу сделать это, пока ты так на меня смотришь! Ты бы видел своё лицо! — воскликнул Поттер, тут же зажав рот ладонью и краснея до самой шеи. Зрелище очаровательное и забавное просто до дрожи в коленях. — А какое, по-твоему, у меня должно быть лицо? — Драко начинал терять всякое терпение. — Прикажешь начать глупо хлопать глазами и заливаться краской от одного твоего взгляда? Извини, я не твоя милая подружка, таких подвигов от меня можешь не ждать. Или ты прямо сейчас засунешь свой язык мне в рот, или иди тренируйся с Уизли, он же твой лучший друг, его лицо наверняка окажется тебе по вкусу. Поттер не реагировал, и, в конце концов, Малфой вспылил и бросился к двери, будто в его спальне внезапно завелась какая-нибудь фантастическая тварь. Он уже потянулся к палочке в кармане брюк, чтобы отпереть дверь, когда случайно выхватил краем глаза своё отражение в зеркале. Пребывая смешанных чувствах, Драко резко остановился и подошёл поближе, впиваясь в собственное лицо яростным взглядом. Всё было как обычно. Панси никогда не жаловалась и даже восхищалась его холодной красотой. Она гладила его скулы пальцами, игриво тёрлась носом о нос и запускала руки в волосы, едва они соприкасались губами. Что не так? Что ещё нужно этому глупому Поттеру? Драко вздохнул, поразмышлял немного и небрежным жестом взъерошил волосы, напрочь испортив причёску. Отросшие светлые пряди упали ему на щёки и выбились из-за ушей. Смотрелось просто до ужаса неряшливо, но так его скуластое лицо казалось менее надменным и мрачным. Он покусал немного губы, чтобы они стали красными и припухшими, прикрыл на мгновение веки, сосредоточился, а когда снова взглянул на себя в отражении, его глаза были потемневшими и влажными, словно едва-едва сдерживали слёзы. Не поднимая головы, Малфой вернулся на своё место и, убрав рукой волосы от лица, взглянул на Поттера. — Теперь ты меня поцелуешь? — шёпотом спросил он и капризно нахмурился, в глубине души надеясь, что ему удалось хоть немного покраснеть на этих словах. Поттер выглядел потрясающе изумлённым. Он открыл рот и, казалось, даже перестал дышать и соображать. Не задумываясь и не ища в себе решимости, он вдруг приблизился на недопустимое для друзей расстояние и посмотрел на Драко широко раскрытыми глазами. Они темнели с каждой секундой, теряя все оттенки молодой зелени, и Малфой с ужасом заметил, как трудно, оказывается, оставаться бесстрастным под тяжестью этого взгляда. Он на секунду растерялся, но взял себя в руки и закусил губу, желая привлечь внимание Поттера к своему рту, и быстро добился желаемого. Тот с таким вожделением уставился на его алевшие губы, что хотелось тяжело и глубоко задышать — такой горячий был этот взгляд. — Драко, я… — замямлил Поттер, но вопреки этой странной, обжигающей нерешительности вдруг подался вперёд и коснулся его скулы губами. Малфой улыбнулся про себя и хотел было возразить, что это не совсем то, о чём они договаривались, но Поттер снова заговорил, и шутить в миг расхотелось. — Ты… ты… — тихо-тихо говорил он, и Драко чувствовал каждое слово своей кожей. Он изумлённо открыл рот, едва ли не повторяя испуганное выражение лица Поттера перед каждой неудачной попыткой, но его губы тут же накрыли другие — тёплые и почему-то дрожащие. Мня себя настоящим профессионалом, Малфой закрыл глаза и сразу ответил мягким, но уверенным движением, даже не заметив, как Поттер прижался к нему всем телом и вцепился руками в узкую талию, сминая рубашку, хотя это было вовсе не обязательно. Почувствовав, что психологический барьер был окончательно преодолён, Драко протянул руку и осторожно прихватил подбородок Поттера пальцами, чтобы придержать его внезапную напористость. Он какое-то время просто осторожно сминал его губы своими, но, вдоволь наигравшись этими невинными прикосновениями, пустил в ход язык. Драко слегка приоткрыл глаза и медленно, с особенным вкусом обрисовал чужой рот кончиком языка, явно позволяя себе лишнего. Его тело стремительно и исступлённо наполнялось странным жаром, а руки Поттера сжимали его всё крепче, будто желали подчинить своей воле. Это туманило рассудок сильнее, чем пары ядовитых зелий на уроках Слизнорта. Поттер не открывал глаза и дрожал всем телом, не смея сделать и вздоха. Драко игриво лизнул его мокрые от собственной слюны губы в последний раз и наконец добрался до того, чего хотелось сейчас больше всего на свете — до его влажного и горячего рта. Это было изумительно. Прекрасно. Очень хорошо и приятно. Так обжигающе и мокро, что Драко не удержался и страстно прикусил Поттера за нижнюю губу, тут же врываясь в его рот обратно, чтобы скорее сплестись языками и почувствовать это снова — невероятный адреналин, бьющий прямо в уши. Удар за ударом. Касание за касанием. Он целовался с самим Гарри Поттером. Взасос. Уже от одного этого факта крыша съезжала по наклонной. Мерлин... Такого точно никто не ожидал, но Поттер коротко застонал в их невероятный поцелуй и принялся со всем чувством отвечать, перехватывая инициативу, прижимая Драко к столу и вжимаясь в него своим телом всё сильнее. Тот, в свою очередь, продолжал ласкать его лицо пальцами, то поглаживая двигающийся подбородок, то царапая короткими ногтями кожу за ухом, при этом чувствуя, как быстро и нетерпеливо бьётся в груди сердце. Но вдруг всё прекратилось. Драко не был к этому готов, и они оторвались друг от друга с красивым, но смущающим звуком, заставившим Поттера сразу же отпрянуть на приличное расстояние. Он неуверенно тронул свои губы пальцами, словно не до конца верил в произошедшее и, схватив мантию, сбежал из комнаты старосты, будто ошпаренный. Драко тяжело задышал и опустился на стоящий рядом со столом диванчик, навалившись на него будто в похмельном бреду. Он смотрел на рельефную ткань и прекрасно мог представить, какие сейчас были у него огромные глаза и какие опухшие, влажные губы. Малфой облизнулся и, выдохнув через рот, тихонько спросил у собственной спальни: — Что это только что было?

***

На чарах Гарри прилетела записка. Аккуратно свёрнутый кусочек пергамента мягко ударил его в щёку и приземлился прямо на конспект, мгновенно отвлекая от лекции профессора Флитвика. Гарри быстро развернул послание и сразу же узнал этот аккуратный, размашистый почерк с красивыми завитками и ровными буквами. «Как всё прошло?», — спрашивал Малфой. Наскоро приписав внизу короткое «нормально», Гарри послал записку обратно и уткнулся в свой пергамент под строгим взглядом Гермионы, которая уже успела заметить его неподобающее поведение. Он криво улыбнулся, давая знак, что этого больше не повторится, и принялся кропотливо записывать за профессором сложную тему, но через пару секунд на его парту снова прилетело письмо от настырного Малфоя. «И это всё? Нормально? Готов поспорить, что Уизли и Грейнджер знают все подробности» «Нет никаких подробностей. И хватит бросаться записками», — отправляя свой ответ, Гарри сурово взглянул на Малфоя, надеясь, что это приструнит его тягу к шалостям на уроке, но тот лишь ослепительно улыбнулся и склонил на бок голову, разворачивая послание. Гарри почувствовал, как от этой улыбки кровь прилила к его щекам, обдав изнутри тягучим жаром, и поспешил отвернуться. «Ты бегаешь от меня уже неделю. Неужели я был так плох?;)» Прочитав эти строки, Гарри покраснел ещё сильнее и не сразу нашёл в себе решимость ответить. Воспоминания о том моменте в спальне старосты влажно лизнули его по загривку, и все мысли мгновенно смешались в небрежный клубок. Он дождался момента, когда профессор Флитвик даст задание ознакомиться с параграфом об импульсных чарах самостоятельно, и пока все усердно вчитывались в текст, набросал дрожащей рукой быстрый ответ, укрыв кусочек пергамента между страницами. «Ты был очень хорош. Доволен? А теперь прекрати делать это» «Так тебе все-таки понравилось?» Едва последняя записка Малфоя попала в руки Гарри, профессор Флитвик задал Драко вопрос по теме и тот, ни секунды не колеблясь, дал чёткий развернутый ответ, будто держал его в голове всё это время. Поттер гадал, как ему удаётся отвлекаться на переписку с ним и вникать в текст учебника одновременно. Ведь спроси сейчас кто-нибудь у знаменитого Гарри Поттера хотя бы его возраст, он не был уверен, что окажется способен сообразить так же быстро. Когда Малфой закончил, профессор наградил Слизерин пятью баллами, а сам Драко ещё раз заискивающе улыбнулся Гарри, вопросительно вскинув брови. Он всё ещё ждал ответ на свой последний вопрос. Вот же неугомонный. — Да, — одними губами прошептал Поттер, глядя Драко прямо в глаза и, скомкав тонкий пергамент с перепиской, бросил его в сумку, не намереваясь больше на сегодня отвлекаться. Гермиона толкнула Гарри локтем в бок, заметив его отстранённость, но тот лишь махнул рукой и уткнулся в книгу. Он чуть не сломал перо, когда ему в висок снова прилетела записка. Борясь с желанием сжечь несчастный кусочек бумаги прямо вместе с партой, Гарри развернул пергамент и тихонько охнул от неожиданности. «Я могу порадовать тебя ещё раз» Задыхаясь воздухом, который от чего-то стал слишком горячим и плотным, Гарри обернулся к Малфою, чтобы одарить его полным непонимания взглядом, но в этот момент прозвенел звонок, и все студенты повскакивали с мест, будто перепуганные птицы. Блейз Забини увёл своего старосту из класса прежде, чем Гарри успел хотя бы закрыть книгу. Что значит ещё раз?

***

На зельях профессор Слизнорт посадил их вместе. В самый дальний угол за последний стол. С его стороны это выглядело как подначка Малфою, который никак не собирался отставать от Гарри со своими глупыми поддразниваниями, но Поттер быстро отбросил из головы эти мысли. Не может же быть, чтобы профессор был настолько наивным, чтобы потакать Драко? — Так тебя можно поздравить? — прошептал Малфой, встав к Гарри плечом к плечу и чуть наклонившись из-за разницы в росте. Он спокойно умудрялся болтать и следить за котлом, а ещё параллельно давать указания своему партнёру по лабораторной. — Я не встречаюсь с ней, — раздражённо пробурчал Гарри, орудуя серебряным ножом, похожим на скальпель. Конечно, он имел в виду ту девочку из Когтеварана, с которой у них так ничего и не сложилось. — Какое тебе вообще дело? — Ты несешь мои ценные знания о поцелуях в массы, как я могу оставаться в стороне? — Ради Мерлина, что ты несёшь, Малфой? — Только не говори, что ты умудрился облажаться, — хихикнул Драко и, мягко обхватив Гарри за кисть, показал как правильно делать надрез на куколке шелкопряда, чтобы не испортить её. Поттер замер на месте, окоченев, словно от проклятия, и ощутив, как по затылку пробежало что-то щекотное. — Ты так и не рассказал, чем закончилось твоё свидание, — Малфой выдохнул эти слова Гарри прямо в ухо, и тот даже почувствовал, как мягкие светлые волосы медленно мазнули ему по виску. — Мы не целовались. — Нет? Отчего же? — Драко добавил в котёл крошку из мятного корня и несколько раз помешал против часовой стрелки. — Поттер, если ты будешь долго думать, её обязательно поцелует кто-нибудь другой. Гарри тяжело выдохнул и продолжил с особенной осторожностью разрезать куколку насекомого, почти не делая никаких лишних усилий. Его пальцы дрожали, но он изо всех сил пытался не показывать этого. Близость Малфоя заставляла рёбра сворачиваться внутрь. Раздражение и волнение смешивались в танце, а кровь кипела от переизбытка чувств. Задумавшись и чуть не отрезав себе палец, Гарри наконец не выдержал и быстро заговорил, понизив голос: — Вот откуда ты такой умный взялся, а? Конечно, тебе-то вообще без разницы, ты делал это с половиной Хогвартса и легко сделаешь и со второй половиной. Если так хочешь, то можешь пойти и осчастливить её прямо сейчас, или ещё кого-нибудь, мне без разницы. Малфой не моргнул и глазом, лишь кривовато улыбнулся, явно борясь с желанием рассмеяться на весь класс. — Зачем мне делать это с кем-то, если я могу поцеловать прямо сейчас тебя? — совершенно буднично отозвался он и ещё раз помешал зелье положенное количество раз. Гарри вскинул голову, в надежде, что эти слова ему послышались, но Драко, нисколько не смущённый своими заигрываниями, приблизился к нему и хрипло, будто сорвав от крика голос, прошептал: — Не двигайся. Он сделал вид, что хочет дотянуться до каких-то ингредиентов со стороны Гарри и, наклонившись через стол, прижался к его губам, с ходу углубляя поцелуй и лаская со всей отдачей. Поттер даже не успел закрыть глаза. И снова это чувство. Будто внутренности провалились под землю. Они были в классе полном студентов. Стояли спинами ко всем в самом дальнем углу, но Гарри всё равно казалось, что то, что делал с ним Малфой, видят абсолютно все. Видят и почему-то молчат. Это же не может происходить на самом деле, нет? Но как же было волнительно. Уши закладывало будто от воды, а нутро наполнялось пряным ароматом Малфоя, таким приятным и сладким, что даже его губы отдавали этим редким вкусом, который было невозможно описать словами. У Гарри подкашивались ноги, а голова опустела в тот же миг, когда влажный язык с чувством пробежался по его губам, просясь обратно внутрь. — Такой чувствительный, — шепнул Драко ему в рот и прикусил нижнюю губу точно также, как сделал это неделю назад в своей спальне. Больше всего Поттеру хотелось укусить его в ответ и дотронуться рукой до идеально уложенных волос. Толкнуть прямо на парту, чтобы всё к чёрту свалилось на пол, и прижаться к стройному, высокому телу своим. Теплее. Чтобы только было теплее. И чтобы этот проклятый Малфой перестал изо дня в день изводить и дразнить; но это дикое, больное желание обладать и присвоить разбивалось об эти трепетные прикосновения его рта. Он расплавлял Поттеру мозги своими губами. Это длилось не больше нескольких секунд, но Гарри потерял всякую связь с пространством и временем. Он поражённо смотрел на Драко, чувствуя чужой вкус и влагу у себя во рту. — Ещё? — с вызовом спросил Малфой и, отойдя на пару шагов, принялся как ни в чём не бывало нарезать ингредиенты для зелья. — Поттер, ты здесь вообще? Гарри испуганно обернулся, чтобы посмотреть на класс и, к счастью для них обоих, все были погружены в работу. Никому не было дела до последнего стола, где только что страстно поцеловались двое студентов. — Малфой, что ты… — Не будь таким жадиной, Поттер, — с дерзкой усмешкой сказал Драко. — Сам ведь говорил, что я могу пойти и поцеловать любого. Ему показалось, что кто-то больно толкнул его в спину. Удовольствие от поцелуя быстро рассеялось под незнакомым ядовитым чувством, которое по запаху напоминало то мерзкое зелье, которое они варили. Кровь ударила из точки где-то в груди фонтаном. — Так для тебя это ничего не стоит, да? — вполголоса спросил Гарри, со стуком отложив серебряный нож в сторону. — Как всегда просто играешься? — он спросил это гораздо громче, и другие студенты начали заинтересованно оборачиваться в их сторону. — Остынь, Поттер. И передай мне стебли тропического маранга. — Не делай того, чего не имеешь в виду, — прорычал Гарри, игнорируя шепотки и смешки за спиной. Он схватил со стула свою сумку и, не удосужившись предупредить профессора, бросился вон из класса. Какими бы ни были приятными поцелуи Малфоя, они причиняли слишком много боли. Как бы ни хотелось о них забыть, выбросить из головы, вырезать из груди и затолкать куда-нибудь подальше, ничего не выходило. Дьявол.

***

Они не общались. Гарри не здоровался с Драко, игнорируя его по всем фронтам. Он не мог стоять с ним рядом, не мог находиться с ним в одном классе, не мог даже смотреть на него в Большом Зале, когда тот, счастливо улыбаясь и как всегда поддразнивая окружающих, завтракал своими любимыми булочками с джемом. Эти чёртовы булочки примирили их когда-то. Гарри как сейчас помнил холодное начало года и ту игру в квиддич под проливным дождём. Помнил, что даже после горячего душа никак не мог согреться, будто холод был вовсе не снаружи, а вцепился в его кожу изнутри, превратив кровь в бесцветную, бесполезную жидкость. И вот Малфой. Со своими булочками и кофе, который ему присылали из Мэнора. Вкуснее всего, что Гарри когда-либо пробовал. Из всех людей именно Малфой. Со своим тихим голосом, с настоящими улыбками, которых никто раньше не видел. С детским озорством внутри, которое так неожиданно проявилось в нём, будто выпущенное наружу. С тёплыми руками и внимательным взглядом. Оказалось, что глаза у него серые как шторм, а не замороженные как лёд. И волосы у него мягкие и приятные, не пепельно-белые, а с золотыми прядями. Вообще он сам — такой приятный и тёплый, что становится страшно — вдруг подменили или напоили каким-нибудь жутким зельем? Откуда всё это в нём? Когда он перестал быть заносчивым и противным трусом? Когда его губы стали такими мягкими и притягивающими взгляд, и самое главное — надоест ли когда-нибудь на него смотреть? Даже сейчас, сидя в библиотеке и наблюдая со своего места, как Драко с наигранно-виноватым видом приближается к нему, лавируя между столов, Гарри был не в состоянии принять хоть сколько-нибудь обиженный вид. Да когда же он успел растерять последнюю гордость? — Если перестанешь дуться, я помогу тебе с эссе для Флитвика, — сказал Малфой, усевшись рядом близко-близко и заглянув в учебник на столе. — Здесь нет ничего сложного. — Тогда мне точно не понадобится твоя помощь, — сквозь зубы процедил Гарри и обмакнул кончик пера в чернильнице, собираясь продолжить своё эссе. Со стороны послышался шумный выдох и тихая возня. Спустя полминуты Драко заговорил: — Ладно, прости меня. Я не должен был тебя целовать без разрешения. Это было невежливо и мне очень жаль, что я тебя расстроил. Малфой говорил тихо, но со всей серьезностью. Он не стеснялся пристально смотреть на Поттера, не скрывая ни одной своей эмоции. Вот только дело было вовсе не в поцелуях. Дело было в том, что они слишком сильно нравились Гарри. Больше, чем должны были и больше, чем подразумевали на самом деле. Разве была в том вина Малфоя? — Хорошо. Я не обижаюсь. Драко просиял: — Правда? Что, вот так просто? Вот чёрт, если бы я знал, то извинился бы ещё в тот же день. Ты правда не дуешься? — Нет. И уйди, пока я не передумал, — Гарри слегка толкнул Малфоя в бок, чтобы тот не прижимался так близко, но Драко истолковал этот жест по-своему. Он положил подбородок Гарри на плечо, словно преданный пёс и, надув губы, на выдохе сказал: — Я так соскучился. — Хватит уже нести чушь, — встрепенулся Поттер, отложив подальше свое несчастное эссе. Всё равно он уже не в состоянии его дописать, так к чему мучить себя? — Почему ты всё время разговариваешь со мной как с подружкой? — Но я же правда соскучился. Мы не летали вместе уже две недели, ты не приходишь ко мне на кофе, не просишь списать домашку, и даже в Хогсмид ходил без меня. Что я по-твоему чувствую, когда ты так явно меня игнорируешь? — нахмурился Драко, впрочем, не собираясь отодвигаться подальше. — И всё из-за какого-то поцелуя… — Из-за какого-то? — задохнулся Гарри, чувствуя, как всё в груди затрепетало от злости и негодования. — Знаешь что, ты прощён. Давай уходи. Проваливай. Хватит мне мешать. Полетай с кем-нибудь ещё, желающих уйма. Катись к чертям. — Прости, что? — Что слышал. Драко открыл рот и пару раз сморгнул, будто не веря собственным ушам. — Я пока ещё не твой парень, чтобы ты так со мной разговаривал, — медленно проговорил он, пропустив грубости мимо ушей. — Что ты… — Гарри округлил глаза и повернулся к нему, краснея и впиваясь растерянным взглядом ему в лицо. — Да даже если это случится, я всё равно не позволю так с собой обращаться, Поттер. Ты вообще в своём уме? Я пришёл к тебе, извинился, сказал, что соскучился и хочу проводить время вместе, а ты хочешь меня послать? — Драко придвинулся поближе и, понизив голос до еле слышного шёпота, продолжил. — Точно уверен? «Уверен? В чём, соплохвост тебя задери, я должен быть уверен?!», — пронеслось в голове у Гарри, и в тот же миг светлые глаза напротив пленили его своей теплотой. Этот взгляд как всегда был томным и дразнящим, но было в нём что-то ещё. Что-то, к чему так хотелось протянуть руку и ощутить на своей ладони. Поймать, будто маленький снитч, и почувствовать, как маленькие крылышки щекочут пальцы. Поттеру казалось, что эти маленькие крылышки, трепыхаясь без остановки, щекочут у него где-то под ключицами. — Драко, я только… — еле выговорил Гарри. Слова никак не ложились на язык, и почему-то щипало в носу. Ещё мгновение и он просто расплачется от этого тянущего, щемящего чувства внутри. Он был настоящим мазохистом. Ведь это слишком сильно, действительно ему нравилось. Драко приблизился ещё немного, коснувшись его лба своим. Их неровное дыхание смешивалось, сердца вылетали навстречу друг другу, а губы застыли на расстоянии крошечного дюйма. — Хочешь, чтобы я как следует порадовал тебя, Гарри? — промурлыкал Малфой и нежно, доверительно потёрся о его нос своим. Гарри замер, силясь с желанием закрыть поскорее глаза и отдаться этому соблазнителю без боя. У него не было сил, не было никакого желания сопротивляться и отстраняться. «Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня», — на повторе зациклились мысли. И на выдохе, с горячим сердцем и заледеневшей головой, поддаваясь вперёд и не оглядываясь назад, Гарри Поттер со всей страстью выпалил прямо в желанные губы: — Хочу.