Всё, что мы любим...

- Cherry? - Открыв глаза в незнакомой мне, слишком светлой комнате, я первым делом окликнул свой новый смысл жизни. - Cherry? - Встать было ужасно сложно, тело будто бы налилось свинцом, поэтому я лишь громче произнёс её имя, надеясь, что она просто не слышала до этого. - Господин, Вы очнулись? - В комнату вошла незнакомая мне девушка в бежевом медицинском костюме. Она была озадачена не меньше меня но, исходя из вопроса, точно знала где я, и что здесь делаю. - Сейчас я позову врача. - Стой. Где я? - Я хотел было сесть, но мне помешал провод, торчащий из вены на левой руке. - Капельница? - Выдернув иглу из руки, я предпринял ещё одну попытку встать, тут же ощутив всю боль мира в своей голове. - Учиха-сан, здравствуйте, я Ваш лечащий врач Сатоши Химура. - В мою, как уже выяснилось, палату вошёл седой мужчина в белом халате и тут же принялся укладывать меня обратно. - Вам нужен отдых и лечение. - Я требую объяснений. Какого хрена я в больнице? Что вообще произошло? - В голову лезли не самые позитивные мысли. - “Нас раскрыли? Но как? И почему? И где тогда моя Cherry? Ничерта не помню. Белый шум только. Так! Стоп! Никакой паники!” - Я постарался привести себя в чувства и выкинуть из головы самый худший расклад. - Где она? - Вы о ком? Вам сейчас запрещены встречи. Только интенсивная очистительная терапия. Никаких посещений. - Пока этот врач-ублюдок нёс что-то там о терапии, я старался держать себя в руках, дабы не разнести в щепки чёртову больницу. - Что ты блять несёшь? Какие нахуй посещения? Где моя девушка? - В порыве ярости я схватил седого за плечи и встряхнул пару раз. А чего они ждали? - Я хочу знать где моя Cherry! - Охрана. - Закричала где-то сбоку медсестра, выскакивая из палаты за двери, если судить по звукам открывающейся и ударяющейся о стену двери. Дальше всё происходило как в тумане. Чьи-то руки оттянули меня от старика и попытались уложить на кровать. А я кричал о том, что хочу видеть свою Cherry, хочу знать что с ней и где она. Это было последним, что я видел и чувствовал перед тем, как в глазах потемнело и я вновь утратил связь с реальностью.

***

Мой самый страшный кошмар сбылся. Я остался один. Она исчезла. С того момента, как я очнулся, прошло шесть месяцев. 182 дня я не видел её глаза и не чувствовал запах вишнёвого мороженого. 26 недель без её голоса. 4368 часов непрерывных мыслей о ней. Я всё ещё зависим. Но если раньше я жил от одной дозы метамфетамина до другой, сейчас мою ломку уже не убрать никаким порошком. Голова была забита лишь одним - я должен её увидеть. Мне необходимо её увидеть. - Дайте уже ему дозу… Он опять о ней говорил… Этот тупой глюк не отпускает. Сколько можно? - Слышал я в бреду под успокоительными в какой-то из дней. Я потерялся бы в днях и неделях если бы не одна мысль - я должен её увидеть, а для этого сбежать. Полгода уже я нахожусь в этой… клинике. По факту, пыточная для тех, кто не может за себя постоять. Первый месяц я был постоянно привязан к кровати ремнями и не понимал абсолютно ничего. Почти всё время спал из-за тех препаратов, что в меня вливали литрами. Дальше было не лучше. Месяц беспрерывной эмоциональной ломки. Месяц, который ушёл на осознание того, что все уверены, что я выдумал свою Cherry. Я отказывался от еды и воды, срывался на всех, кого видел и почти не спал ночами. Требовал, чтобы меня отпустили, дали увидеть мою Cherry. После был третий месяц, в который я решил просто молчать. Игнорировать всех и всё. Тот хрен, что назвался моим психиатром, уверял меня, что это стадия депрессии и осталось совсем чуть-чуть до моего полного выздоровления. Нужно только постараться и принять то, что её нет. И уже в начале четвёртого месяца я сдался. Принял правду. Сказал всем, что понял, что всего-лишь выдумал себе девушку. Уверил врача в том, что смирился с тем, что это всего лишь моя фантазия. Спросите, что я тогда делал последние два месяца? Я делал всё, чтобы меня выпустили. Ходил на групповую терапию, на одиночные сеансы. Улыбался и разговаривал вежливо с персоналом и другими пациентами. Даже позволил Какаши навестить меня, ведь до “стадии принятия” посещения были полностью запрещены. В последующие дни я активно оттачивал мастерство и учился врать так, чтобы никто не смог усомниться в моих словах. В итоге я и его смог убедить. Отвечал на все вопросы, спрашивал о жизни других, о компании и прочем. - Не хочешь увидеть Наруто? - Вполне ожиданно спросил Хатаке. Я знал, что он поднимет эту тему, и заранее придумал правдивый ответ. - Нет. Мне всё ещё стыдно перед ним за всё, что я ему наговорил. - Довольно убедительно. В какой-то момент я даже думал пустить слезу, но решил, что это будет уже перебор. На самом же деле, мне нельзя с ним видеться. Я настолько ненавижу этого ублюдка, что при встрече могу не сдержаться и проломить ему череп, а это уж никак не поможет мне выйти. Уверен, что именно он настоял на том, чтобы меня заперли в этой дурке. - Доктор сказал, что через пару недель тебе уже можно будет уехать домой. - Продолжал диалог Какаши, пока я активно делал вид, что рад его видеть. - Мы с Итачи посоветовались и решили, что было бы неплохо тебе пожить в США какое-то время. - Я понял. - Играя роль всепрощающего и всепонимающего, я снисходительно кивнул. Они решили. Очень любопытно, а с какой это стати они подумали, что могут что-то за меня решать? - Это для твоего же блага. Твой отъезд поможет отдохнуть, расслабиться. Если ты не хочешь в США, подумай до выписки и предложи нам свои варианты. - Хорошо. Я подумаю. - Да что тут думать? Я уже всё решил. - Тогда, - он замялся на секунду, но тут же продолжил, - встретимся через пару недель? - Ага.

***

Войдя в свою палату, я сразу же двинулся к давно обсиженному подоконнику, что так кстати пригодился, ведь кресел или диванов здесь нет, а два стула, что предназначались для персонала и посетителей, я сломал о головы санитаров, находясь в “стадии гнева”. Вид был вполне себе даже. Тройной слой стеклопакета, высота третьего этажа и два метра забора отделяли меня от леса с нереально высокими деревьями. Всего пара недель. Две недели, и я свободен. Я уже давно продумал до мелочей каждый свой шаг с момента выписки, ведь был уверен, что меня тут же вышлют из страны, успей я только выйти за порог этой психушки. Приехать в аэропорт, отойти в туалет, выбраться через окно и свалить к чертям оттуда. Дальше сложнее - нужно будет каким-то нереальным образом дать знать моей Cherry, что я свободен. Именно! Вы же не решили, что я правда позволил им меня сломить. Я уверен в том, что она не плод моей фантазии. Наверное, мой психиатр сказал бы: “Вы остались на стадии отрицания, Саске-сан…” Без сомнений, я не самый адекватный представитель человечества, но и психом тоже не являюсь. Главное, все мои действия должны быть быстрыми, но хорошо продуманными. Никаких импульсивных решений, только холодный ум.

***

В подобных раздумьях, прошли мои две недели и вот я уже собираю вещи, прощаюсь с пациентами и персоналом. Они дарят лживые улыбки мне, я им. Всё проходит быстро и раздражающе приторно. Сразу же после этой странной прелюдии я закидываю рюкзак на плечо и следую за Какаши и врачём, что беседуют о том, как хорошо и быстро я справился. Док хвалится новой методикой лечения, а я ещё сильнее начинаю презирать этого человека. Потрясная методика! Оказывается то, что я смело могу назвать адом, является новой методикой лечения. И я небось первый подопытный, раз они ещё не вкурсе, что она не работает. Я перестаю прислушиваться к их трындежу и решаю наконец посмотреть, что же за коридор я буду вспоминать как тот счастливый момент, когда меня выпустили из психушки. Белые стены, серый потолок и пол, большие окна по правой стене и металлические двери с маленькими окошками слева, что расположены через каждые три метра. От скуки, я даже стал заглядывать в эти маленькие окна, мельком рассматривая их хозяев. В первой парень с кучей тату, сидящий на кровати. Во второй никого. В третьей девушка… Знакомая такая… Я резко остановился и, буквально вцепившись в выступы вокруг стекла, вытаращился на поселенца палаты № 271. Девушка со слишком бледной кожей и бледно-розовыми волосами лежала на кровати, точно не настоящая. Жизнь в ней выдавала лишь капельница, подключённая к левой руке и еле заметное шевеление грудной клетки при дыхании. - Саске? - Меня дёрнули за плечо, попытавшись привлечь внимание, но безрезультатно. Ведь на кровати лежала она. Моя Cherry. - Что с ней? - Я не посмотрел на доктора, которому задал вопрос, но уверен, он понял, что спрашиваю я точно не Хатаке. - Это конфиденциальная информация. - Ты не понял, ублюдок. - Я наконец оторвал взгляд от девушки и, в один шаг подойдя к старому хрену, схватил его за грудки. - Я не это спросил. Это она. Это моя Cherry и я хочу знать что с ней. - С-саске-сан, такого не может быть. - Выставляя руки в примирительном жесте, доктор стал нести какую-то чушь. - Эта девушка уже два года лежит в коме. Она и встать-то не может, что говорить о выходе отсюда. - Я… я не понимаю. Это она. Я уверен. - Отпуская старика, я вновь припал к окну и ещё раз внимательно рассмотрел жительницу 271-ой палаты. - Это точно она. У неё зелёные глаза, веснушки на лице и девять родинок на спине. И шрам… да! Шрам внизу живота. В детстве ей вырезали аппендицит. И на левой ноге след от укуса собаки. - Я посмотрел на психиатра и увидел в его глазах то, что искал. Я прав. - В её деле есть записи об операции и укусе, но откуда вы… - Она мне рассказала. - Саске, нам нужно идти. - Так некстати влез Какаши, протягивая руку к моей сумке. - Я остаюсь с ней. - Но… - Я не спрашивал разрешения. Я остаюсь с ней.