Сборник драбблов по Грейстеру

Жизнь порой бывает очень несправедлива. Казалось бы, вот все хорошо, радостно, но в один момент все рушится, словно карточный домик. Гастер каждый день приходит к своей возлюбленной. Каждый день он сидит рядом с ней, привязанной к больничной койке, смотрящей куда то в потолок стеклянным взглядом, гладит ее руки, лицо, перебирает пряди черных волос, уже спутанные и растрепанные от того, что за ними долго не ухаживали. Сколько она уже лежит в этой треклятой психлечебнице? Месяц, два, пять? Гастер уже потерял счет времени. С самого утра и до самого вечера он сидит на койке рядом со своей любимой, в надежде, что однажды с нее снимут эти оковы, коими она была прикована к кровати. Он так хотел вновь обнять ее, крепко-крепко, зарывшись в ее густые волосы, вдохнуть чудный запах духов, исходящий от нее и не отпускать никогда. Почему, ну почему такая трагедия случилась именно с ними? Гастер проклинал судьбу за эту несправедливость. Сперва умерла его дочь, которую они так долго ждали. Джессика была так счастлива, она мечтала снова иметь ребенка, ведь ее первая дочь погибла в Подземелье. Но на пятом месяце беременности у нее случился выкидыш и ребенка не смогли спасти... После этого ее разум помутился, Джессика плакала навзрыд и билась в истерике. Гастеру было больно смотреть, как она мучается, но он ничего не мог сделать. Джессика постоянно твердила ему, что видит их умершую дочь. Уже более взрослая, года три-четыре, она разговаривает с ней, пусть натянуто, с трудом, но разговаривает. Гастер сперва мирился с этим, думал, что хоть так Джессика почувствует себя лучше. Так оно и было сначала, но потом... Однажды Гастер зашел в комнату и увидел Джессику, лежащую в луже крови с глубокими порезами на запястьях. К счастью, ее смогли откачать, но после этого она постоянно бредила, что это она виновата в том, что их дочь умерла и должна заплатить за это. Гастеру в последнюю секунду удавалось снять ее с балконных перил или вытащить из петли. Попытки суицида стали слишком частыми, Гастер боялся оставлять Джессику одну даже на пару минут... И вот он снова идет к ней в больницу, несколько часов сидит рядом с ней, убеждает ее, что все будет хорошо, не веря собственным словам. Дрожащими руками гладит ее лицо и запястья, вдоль и поперек исполосованные уже зажившими порезами, невесомо целует ее в лоб, виски, губы, ставшие совсем сухими и потрескавшимися от того, что их искусывали до крови, стирает слезинки с ее глаз, чувствуя, как у самого наворачиваются слезы... А потом, уже поздним вечером, он уходит, оставляет ее одну, наедине со своими кошмарами. Гастер хотел бы никогда не оставлять ее, быть с ней всегда, но работники больницы итак уже косо смотрят на него... Он просто уходит, стараясь даже не оборачиваться на эту чертову больницу, в надежде, что однажды все будет, как прежде...