Малютка Лианна

      Джон сходил с ума.       Джон выпивал вместе с Тирионом, ожидая известий о рождении их с Дени ребенка. А всего из-за того, что он пообещал Дейнерис, что будет держаться подальше от неё, до тех пор пока она не родит. Все собаки в Королевской Гавани выли из-за шторма, охватившего город со всех сторон. Местные жители от страха поспешили скрыться в своих домах. Молния и дождь проблескивали и свирепели. С тех пор, как Джон и Дени вступили на престол пять лет назад, было всего четыре подобных бури. Но это ненастье оказалось самым сильным. Удивительно, что малыша будут назвать Бурерожденным, совсем как его маму. Эти мысли вызывали в душе Джона радость, однако глубокий осадок страха закладывался где-то внутри.       Джона терзал один ужасный вопрос: «Выживет ли она?». Ведь Лианна Старк и Рейла Таргариен погибли, дав жизнь ему и Дейнерис. Мужчину слегка успокаивало то, что рядом с его любимой женщиной находился Сэм, единственный человек, которому он всецело доверял. Но внутри все ещё оставалось пронзающее чувство страха, которое говорило, что он бессилен. Джон был на грани: он постоянно ходил по комнате или находился на балконе, наблюдая за опочивальней Дени. Однако, он совершенно не знал, что там происходит.       Одного ребенка они уже потеряли. Это случилось после того, как Джон и Дейнерис впервые занялись любовью на корабле, отплывая из Драконьего Камня, они направились в Белую Гавань. Тогда к Дени не пришла её лунная кровь. Они не подбадривали себя пустыми надеждами, ибо прекрасно понимали, что случилось с первым ребенком Дени, но когда живот Матери Драконов начал набухать от жизни, что находилось в нем, счастья Джона и Дени не было предела. Джон попросил Дени никому не сообщать столь драгоценную новость, из близких людей о беременности Дени знали только Миссандея и Сэм. Но буквально через десять недель у Дейнерис началось сильное кровотечение и она потеряла их малыша.       Дейнерис была очень подавлена. Таргариен плакала несколько недель, даже утешения Джон не помогали. Она оставалась с ним наедине, а потом северянин решил, что им следует делить одни покои. Джон не мог спокойно смотреть на страдания своей Королевы. На людях Дейнерис держалась стойко: она улыбалась лордам Винтерфелла, старалась сблизиться с ними и помочь, но вечерами слезы с новой силой подступали к ней. Когда кто-то слышал тихие всхлипы Драконье Королевы или же видел крохотные слезинки, что блестели в её аметистовых глазах, все думали, что Дейнерис Таргариен оплакивает своего погибшего дракона. Ведь Королева неоднократно говорила, что драконы — её дети. Когда шесть месяцев назад живот Дени снова округлился и стал расти, счастье снова вернулось к ним, однако Джон и Дени были очень осторожны. Джон практически не давал Дейнерис что-либо делать, он считал, что она должна больше отдыхать, а переутомления для неё вредны. Дейнерис, конечно же, немного раздражала чересчур сильная опека Джона.       А теперь она должна была родить на месяц раньше.       Хуже всего было то, что все произошло в тот день, когда лорд Баратеон и леди Старк (младшая сестра Джона) устроили им неожиданный визит. Они находились в зале вместе с ними и выпивали, поскольку Тирион решил, что именно так можно развлечь представителей правящей семьи. Дейнерис собиралась произнести речь, но у неё внезапно началось легкое головокружение и Джон еле успел подхватить её.       Одной из самых весомых причин для волнения было то, что роды начались рано. Шансы на то, что и мама и малыш выживут оба, были очень малы, но Джон не терял надежды, он верил в то, что Дени справится: она сильная. А ещё он верил в их малыша. Если Дейнерис покинет его... Джон не мог допустить не единой мысли с подобным исходом. Он любил её так сильно, поэтому даже мимолетная мысль о том, что он никогда больше не увидит Дейнерис Таргариен, его жену, его королеву, что она никогда не посмотрит на него своими нежными, подобными самым прекрасным цветам, глазами, полностью уничтожало его. — Перестань ходить туда-сюда, идиот, — ворчливо сказала Арья. Она крутила в руке клинок. Тот самый клинок, сделанный из валирийской стали, который Бран подарил ей... А потом встретил свой конец. Джон покачал головой и сделал, как ему сказали. Он был королем, но когда Арья говорила что-то сделать, он слушал, не задавая лишних вопросов. — Страх — это естественно, Ваша Светлость, — возразил Тирион, наливая красное вино в свой кубок и почти мгновенно выпивая его. — Но я могу заверить вас, что наша королева в очень надежных руках.       Джон знал, что Тирион прав. Сэм уже принимал роды, включая двоих детей Сансы и её мужа на Севере. Он может быть лордом Рогова Холма, но также он был мейстером. И Джон никому кроме него не доверил бы Дейнерис. — Может быть, мы можем что-то сделать, чтобы отвлечь вас, Ваша милость? — предложил Джендри. Джон понимал, что ничто не способно отвлечь его, однако он взял свой кубок и сел вместе с остальными. — Есть ли какие-либо насущные проблемы, которые нужно решить в городе? — Воровство на Блошином Дне, — Джон пожимает плечами, напоминая самому себе, что это место стоит переименовать, поскольку люди живут там не так бедно, как при правлении Ланнистеров. У Джона и Дени было достаточно удобств здесь, в Красном замке, поэтому они ежемесячно делали пожертвования на еду и одежду, которые вместе со своими слугами раздавали лично. — Хорошо, давайте сосредоточимся на этом.       Разговор с Джендри касаемо Блошиного Дна продолжался около двадцати минут, до тех пор, пока Джон не услышал крики, которые, казалось, разносились по всему Красному Замку. Джон знал, что, возможно, его сознание сыграло с ним злую шутку, тем не менее, всего этого было достаточно для того, чтобы Джон вновь стал думать о Дени, отодвинув на второй план городские дела.       После всего, что Джон повидал в этом мире, он не молился Cтарым Богам. Честно говоря, он давно разуверился в существовании какого-либо Бога, однако он молился способностям Сэма, веря в то, что он сможет сохранить жизнь Дени и их малышу. Он не должен был выполнять обещания, что дал Дени. Он должен был оставаться с ней до конца, но она умоляла его уйти и не приходить, пока все не закончится. Джон отгонял от себя мысли, которые говорили, что Дейнерис поступила так из-за того, что не желала, чтобы он видел ей такой слабой. Или же она не хотела, чтобы он видел сам процесс рождения, поэтому она решила пройти этот путь одна, она не хотела, чтобы вся эта картина стояла у него перед глазами.       Ее решение сводило его с ума, он слишком сильно боялся за неё. — Санса родила двоих детей, роды принимал Сэм, прекрати паниковать. Ты выглядишь так, словно празднуешь свои пятидесятые именины. — Арья теряла терпение, и Джон не стал ее ни в чем обвинять. Но если бы она знала о ребенке, которого Джон и Дени потеряли, то, возможно, она понимала бы, почему он так боится за свою королеву.       Одна Санса знала. Вскоре после войны, её помолвили и поженили с Гавеном из Дома Гловеров. Она пришла к Джону после сильного кровотечения и не была уверена, что кто-то тоже сможет помочь ей. У Сансы случился выкидыш, она очень сильно переживала и Джон опасался за её психическое состояние. Он утешил её, рассказав о том, как он и Дени потеряли своего ребенка. Сансе очень помогла эта история. — Я ее — муж, она — моя королева, позволь мне волноваться, — вздыхает Джон, вспоминая времена, когда его заботами были ходоки, убивающие его народ.       Так много всего изменилось с тех пор. Теперь Джон и Дейнерис должны были стать родителями. Столица была так счастлива от известия, что их король и королева вскоре подарят двору наследника. К счастью, многие лорды Семи Королевств тоже были довольны. Для Джона все это было так непривычно. Он всегда хотел этого. Хотел настоящую семью, но никогда не предполагал, что судьба позволит ему такую роскошь. Когда он был дозорным на стене, он и представить себе не мог, что когда-нибудь станет отцом.       «Буду ли я хорошим отцом?», — этот вопрос занимал все мысли Джона. — Ваша Светлость, — Джон слышит, как его кто-то позвал и он оборачивается, видя нескольких гвардейцев и Сэма, мейстера и человека, которому он доверил самое дорогое, что у него есть. Одежда Сэма была в крови, так всегда бывает после рождения ребенка, но выражение лица Сэма вызвало у Джона новый приступ беспокойства. — Все в порядке? — первым заговорил Тирион. — Мама и малышка в порядке, — кивает Сэм и Джону кажется, что вот-вот и он упадет на колени. Облегчение расползается по всему телу, он еле выдерживает. Джон не знает, сесть ли, чтобы взять себя в руки или же сразу побежать к Дени или же обнять Сэма. — Но королева потеряла очень много крови, поэтому ей потребуется несколько недель на восстановление, хорошее питание и нужно будет пить много воды, чтобы к ней как можно скорее вернулись силы, — Сэм делает небольшую паузу, а позже добавляет. — Родилась девочка.       По лицу Арьи расползается улыбка и она слегка подпрыгивает, а Джону кажется, что он видит хороший сон. Все так замечательно и он так счастлив от одной мысли, что сможет взять свою маленькую принцессу на руки. Девочка, их маленькая дочурка, самое прекрасное создание на свете. Джон должен увидеть их обеих, он должен обнять Дени и все его мысли связаны с той прекрасной жизнью, что их ждет. — Я могу их увидеть? — спросил Джон, зная, что даже если Сэм запретит, то он все равно пойдет к ним. Сэм кивает и это все, что нужно Джон. Он решительными шагами направляется к покоям.       В залах тихо, когда из комнат выходит Тирион, а гвардейцы улыбаются, глядя на Джона. Он чувствует, как его переполняет радость и предвкушение от грядущей встречи. Он видит, как слуги выходят из комнат. Она там, его маленькая принцесса ждет его, вместе со своей прекрасной королевой-матерью.       Когда он добрался до двери, его встретила Миссандея, в её руках были простыни, пропитанные кровью, но она лучезарно улыбнулась, когда взглянула на Дени. Стало ясно, что с королевой и принцессой все в порядке. Миссандея радостно усмехается, а затем покидает комнату.       Звук, который слышит Джон похож на самую прекрасную мелодию. Тихое сопение и сладкая песня, что растопила весь страх. Джон не знал этой песни, наверное, Дени сама выдумала её для малышки. Её голос, такой тонкий и красивый, излучающий счастье, заставил Джона позабыть обо всем на свете. Он, как завороженный смотрел, как Дени сидела на кровати вместе с младенцем, завернутым в легкую ткань. — Звезды сверху светят нам, — тихо подпевает Джон, склонившись и поцеловав Дени в щеку. — Она безупречна.       Присмотревшись получше, Джон замечает, что его дочь родилась с темноватыми, точно такими же, как у него волосами, однако её глазки были такими же, как у Дени. Теплыми и аметистовыми. Джон любовался тем, как малышка прижимается к матери, понимая, что его самого переполняет нахлынувшее чувство любви и нежности. — Я так рада, что ты здесь, — Дени устало улыбается. Джон знает, что роды забрали у неё много сил. — Она должна была услышать голос своего отца.       Пока Дени отдыхала Джон не отходил от малышки ни на шаг. Он держал её на руках и не мог насмотреться на неё. Она была самым совершенным творением из всех, что он когда-либо видел. С каждой секундой он любил её сильнее. Джон шептал своей дочурке, что будет оберегать её до последнего вздоха, что она будет самой счастливой на всем свете.       Эта малютка была их мечтой долгие годы. — Я бы хотел, чтобы мы назвали её Лианной, — задумчиво произносит Джон, его слова звучат так, словно решение было принято уже давно, он бережно качает маленькую принцессу в руках, улыбаясь. — Я думаю, что моя мама заслуживает этого, — добавляет северянин. После всего, через что прошла его родная мама, после того, как она вместе с отцом оставили его навсегда... Джон всегда мечтал узнать что-то о своей матери и сейчас, когда он знал правду о своем происхождении, он был уверен, что девочку стоит называть «Лианной». Это был знак свыше. И на этот раз у маленькой Лианны сложится совершенно другая судьба. — Если, конечно, ты не против, Дени. — Маленькая Лианна Таргариен — радостно вздыхает Дейнерис, словно пробуя на вкус это имя. Ей определенно нравится, как оно звучит. Дени снова закрывает глаза, надеясь вновь уснуть. Джон не возражал, продолжая возиться с их дочкой. На душе у Дейнерис было спокойно от одной мысли, что рядом с маленькой Лианной находится Джон. Её самый надежный защитник. «Наша малютка Лианна Таргариен», — на лице королевы появляется улыбка, подобная весенним лучам. — Мне нравится это имя... Если у нас будет ещё ребенок, если у нас будет сын... — сквозь пелену сна проговаривает Дени. — Мы можем назвать его Роббом. «Если у нас будет сын, мы можем назвать его Роббом», — Джон тихо смеется, мечтая об этом дне.       Джон бы очень хотел этого. Но сейчас он не мог желать большего, ведь у него было все, о чем он только мог мечтать: его королева и их прекрасная принцесса Лианна. Жизнь, о которой Джон не смел мечтать раньше. Он был благодарен судьбе за столько щедрый подарок.