Любовь или ненависть?

Жизнь за жизнь… — сказал Велик…        — Что? — возмутило спросил Союз. — Ты хочешь, чтобы мы убили друг друга?        — Таковы правила моей игры! — утвердительно ответил Велик. — Один из вас останется в живых и заберёт противоядие для двоих! В комнату занесли маленький кейс. Открыв его, немцу и русскому выдали по ножу. Бой на ножах?        — Мы не собираемся это делать! — крикнул Рейх. Она направил на Великобританию дуло. Выстрел! Промах. — Такого быть не может…        — Если вы не хотите… То можете идти! — Велик был невозмутим, но он знал, что его план сработает. — Или же просто не тяните время, у вас осталось 10 минут! Рейха и Союза отвели в отдельную комнату. Ничего не видно, ещё и душно! Они ушли в разные углы…       «Неужели мне придётся убить человека, которого я люблю…» — подумал Ри, с его глаза потекла слеза.        «Он спасал мне жизнь, а сейчас я должен убить его… Я ведь люблю тебя, Рейх…» — в голове Союза пролетела мысль… Вдруг в комнате включился свет. Они были шокированы. Велик привёл их на арену, где они будут сражаться на публике. С трибун были слышны крики, оры, а так же разные обзывания. Все ждали начало, но только не Рейх и Союз…        — Дамы и господа! — начал Великобритания. — Сегодня у нас почётные гости! Третий Рейх и СССР! Зал начал аплодировать, но это никак не повлияло на немца и русского…        — Выведите таймер! — скомандовал Велик. — У вас есть 8 минут, а иначе… Ну вы знаете. — его лицо расплылось в улыбке. — Раз… Два… Три… БОЙ! Весь зал ждал, когда они начнут драку, но нет… Союз кинул нож в другую сторону… Он подошёл вплотную к Ри.        — Я не буду этого делать! — крикнул Союз. — Бей… Он закрыл глаза… Неужели он готов распрощаться со своей жизнью, распрощаться со всем, к чему так долго шёл?!        — Прости меня, Союз, — жалостно сказал Рейх. — Я во всем виноват… Ри поцеловал Союза… Союз закрыл глаза, он был готов к своей участи! Взмах… Удар… Союз открыл глаза. Рейх воткнул нож в себя!        — Нет, рейх! — кричал Союз. — НЕТ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ, РЕЙХ!        — Н-нет м-мен-ня, н-н-нет п-про-обле-ем-м… — тяжело говорил немец. — Со-Союз, я-я лю-юбл-лю т-теб-бя… Его глаза сомкнулись… Он больше ничего не слышал, лишь кровь струилась по его руке… Союз взял Рейха на руки, это лёгкое, мёртвое тело было так дорого ему. Почему мир так жесток с ним?!        — Мы все выполнили! — кричал Совок сквозь слезы. — Отдай противоядие, мы уходим! Но кажется Великобритания не хотел так просто отпускать своих гостей…        — Союз, ты кажется не понял меня… — сказал Велик. Он начал подходить к Союзу. — Я сказал, что отсюда уйдёт только один! Голос его был зол. Лучше с ним не шутить! Но для Союза это не помеха. Он достал пистолет и пару раз прострелил Велику плечо.        — Может от пуль Рейха ты ещё можешь убежать, то от моих ты умрёшь! — злости СССР не было предела. — Отдай противоядие! Великобритания через боль достал противоядие, но вдруг на его лице появилась ухмылка…        — Тебе нужно противоядие? — тихо начал он. — Тогда ЛОВИ! Он кинул стеклянную баночку в другой угол комнаты. Поймать её было мало шансов, особенно у Совка, на руках которого лежало тело немца… Он повернулся в ту сторону и увидел, как Франция поймала этот флакон! Она подошла и отдала его русскому.        — Вы победили, — нежно начала она. — а значит приз вы забираете. Она достала ключи от комнаты, где сидели их дети. Великобритания все это видел. Он подбежал и яростно ударил пощёчину Франции! От боли, её глаза начали слезиться…        — ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! — заорал он. — Да как ты смела так поступить со мн… Выстрелил. Союз опять ранил Велика в плечо. Он подошёл ближе и сказал ему:        — Она сделала все правильно! Я- победитель, и я забрал свой приз! Он развернулся и гордо ушёл. Совок нашёл комнату, открыл её и забрал детей. Германия плакал при виде отца… Союз отдал им противоядие, они выпили по половине флакона… Германия долго сидел рядом с мёртвым отцом. Он не верил своим глазам! Неужели его отец мог так сделать, неужели он оставил его одного… Совок подошёл и обнял Германию.        — Герман… Я сказал ему убить меня, но он не послушался… — с грустью говорил Союз. Продолжение следует…