Пара слов о ревности

— Дункан. И тишина в ответ. — Дуненочек. Лоуренс не обращает на него внимания, продолжая крошить салат. — Радость моя, солнышко, золотце… — ЧЕГО НАДО?! — Дункан резко разворачивается, угрожающе сжимая в руках нож, и Лука шарахается в сторону. Таким своего будущего мужа он не видел никогда. Тот смотрел с такой яростью и болью, будто Хэнни — самое большое разочарование в его жизни. — Где и когда я успел накосячить, что ты смотришь на меня так? — спрашивает Лука, с опаской косясь на нож. Дункан взглядом прожигает в нем дыру, но вскоре его лицо расслабляется и становится… виноватым? Что вообще творится в его голове? — Прости, у меня был тяжелый день, — он возвращается к готовке, оставляя Луку офигевать. Дункан прекрасно понимает, что обвинения, которые чуть было не срываются с языка, абсолютно беспочвенны. Его любят, ему хранят верность, но страх потерять вгрызается в сердце паразитом. — Ты что, из-за моего последнего интервью расстроился, что ли? — Лука удивительно догадлив, и, видя резко замеревшего Лоуренса, понимает, что попал в точку. Мики из Испании — веселый человек и хороший друг, который ничего плохого не хотел. Но после его эпичного появления в интервью, которое Лука дает испанскому телевидению, Дункан хочет зажать эту парочку в уголке и спросить: «Какого хрена?!». Это он должен носить Луку на руках, он, а не Мики! — Милый, мы же уже говорили на эту тему, — вздыхает Хэнни. — Зачем мне нужен кто-то другой, если у меня есть ты? Дункану не нужно оборачиваться, чтобы знать — Лука смотрит на него с укором. Ему стыдно за свою ревность, но он ничего не может с ней поделать. Лука появляется в его жизни тогда, когда Дункан уже не ждет от нее ничего хорошего. Да, он отпустил человека, которому посвятил «Arcade» — песню, над которой еще работать и работать, чтобы довести ее до идеала. Но отпустить — не значит стать счастливым, и Лоуренс живет по инерции, просто потому, что должен. Кому и зачем — ответить не может. Они знакомятся случайно, в Берне, куда Дункан приехал в поиске вдохновения, и Хэнни доверия поначалу не вызывает. Но проходит время, и Лоуренс ловит себя на мысли, что начинает влюбляться. Дункана это пугает. Он не хочет любить, он хочет лишь одного — чтобы его истерзанное болью, предательствами и невзаимностью сердце оставили в покое. Но тяга к этому человеку оказывается сильнее, и в августе их отношениям будет год. — Я же тебя приручил, — любимые руки обнимают Дункана со спины, — а люди должны быть в ответе за тех, кого приручили. Разве не так? — Так, — вздыхает Лоуренс. — Но и меня постарайся понять. Мне столько раз лгали в лицо, что любят, а потом уходили к другим, что я просто не могу не ревновать. Хэнни целует его в загривок, давая понять, что все хорошо. Непростой ему достался любимый человек. Но другого Луке не надо.