Поражение

Листва дрожит от едва заметного ветра. Высокая трава примята, местами вытоптана. По небу проносятся облака, тонкие, будто из кружева. Тишину прорезает свист меча, так быстро тот двигается. Хозяин оружию не уступает: такой же опасный и сияющий. Двигается так легко, так изящно, словно танцует. Танец этот завораживающий, смертельно красивый, пробирающий до самых костей, отдающийся возбуждением в кончиках пальцев. Книга давно отложена, Шэнь Цинцю смотрит, скорее даже любуется, не может оторвать взгляда. Сам не заметил, как сорвал и нервно стёр в пальцах несколько травинок. Всё же не зря Лю Цингэ зовут Богом войны. Лю Цингэ замирает. Дыхание даже не сбито, а ведь он скакал по этой поляне добрых два часа. Вот она, настоящая сила Горного Лорда. Остановиться то он останавливается, но меч в ножны не убирает, значит ещё не закончил. Поворачивается, ищет глазами Шэнь Цинцю. Находит и слегка улыбается: – Хочешь потренироваться? Поединок до победы. Шэнь Цинцю не хочет, прекрасно знает, сам ведь только что видел, что его раскатают в блин стоит кое-кому крайне воинственному только замахнуться. Но и отказать не может, вон как у Цингэ глаза сверкают. Шэнь Цинцю встаёт, прихватывает с собой веер, подходит ближе, а меч доставать, кажется, и не собирается. А ещё улыбается. О, как он улыбается! Лю Цингэ чувствует, как горит лицо, но отступать не собирается. Вот Шэнь Цинцю подходит уже вплотную, но хоть каких-то действий не предпринимает. Лю Цингэ расслабляется, теряет бдительность. И тут же оказывается лежащим на земле, сбитый с ног будто бы волшебством. Шэнь Цинцю же уже деловито сидит у него на животе и победно улыбается. Никто не говорил, что выиграть можно только честно. – Что, чувствуешь себя проигравшим? Лю Цингэ улыбается. Секунда и уже Шэнь Цинцю прижат к земле. – Скажем, что это ничья, - продолжая улыбаться, Лю Цингэ наклоняется для поцелуя. Тихонько посмеиваясь, Шэнь Цинцю тянется к нему в ответ.

***

Кровь. Кровь повсюду: на руках, на одежде, даже во рту чувствуется её мерзкий привкус. Она страшная, темная, почти черная, течет из раны в груди Лю Цингэ. В пылу сражения никто не заметил, как это произошло, кто ранил Лю Цингэ и чем. Это был меч? Или чей-то рог? Или что-то совсем невообразимое? Никто не знает, а может и не узнает. Лю Цингэ плох, даже Шэнь Цинцю, с его практически нулевыми познаниями в медицине, видит это. Он так потрясен и напуган, что не может плакать, только смотреть, как неестественно бледное лицо Лю Цингэ становится всё бледнее с каждой минутой. Шэнь Цинцю пытаются увести, успокоить, уговаривают позаботиться о собственных ранах, но быстро сдаются, оставляя их наконец с Лю Цингэ. И тенью смерти, что нависла над ним. Хоть лицо Лю Цингэ никогда особо не отличалось яркими красками, его эмоциональность, живая мимика воистину творили чудеса. Сейчас же, застывший в одной позе и с одним выражением, он меньше всего напоминал самого себя. Му Цинфан сделал для исцеления Лю Цингэ всё, что было в человеческих силах. Сейчас им всем оставалось только ждать.

***

Шэнь Цинцю почувствовал, что дрожит, а по щекам катятся слёзы. От этого то он и проснулся, а ещё от странного холода. Сон. Это был только сон, всё уже закончилось, больше ему не нужно проводить дни и ночи у постели Лю Цингэ и бояться заснуть, то и дело проверяя, дышит ли он. Вот он, Лю Цингэ, спит прямо здесь. Сбросил одеяло с них обоих и теперь хмурится недовольный, но не просыпается. Шэнь Цинцю улыбнулся, поправляя одеяло и придвигаясь ближе, под бок к Лю Цингэ. Всё хорошо. Пока они вместе, всё будет хорошо.