V. Твердыня преград

Tiziano Ferro — la differenza tra me e te

Шум из большого зала, полного гостей, весьма отчетливо доносится до ушей короля и королевы. Джен мысленно молит Аслана о десерте, но на столах по-прежнему стоят соленые закуски и красное вино. — Проклятье, — шипит Джен. Питер все еще следует за ней, не отпуская ее руки. Он видит то же, что и Джен. — Что, все тортики съели без тебя? Моя бедняжка, — с издевкой произносит Верховный король. Джен с недовольством поджимает губы и толкает Питера в последнюю дверь перед входом в зал. Не ожидавший этого Питер поддается, а Джен поспешно захлопывает за ними дверь, успевая осмотреться: небольшая комнатка, где много-много чистых бокалов и тарелок на столах и полках. Вероятно, для слуг. Питер оборачивается лицом к Джен. Сначала король убеждается, что его бокал с Гранатовым все еще цел, а затем выгибает бровь, глядя на Дженни: — И что мы здесь забыли? Питер отпивает еще один глоток вина, не сводя глаз с Дженни. Королева понимает, что тортиков, обещанных Питеру, здесь тоже нет. Королева прищуривается, опираясь одной рукой о стену. Медленно наклоняется и сбрасывает по очереди обе туфли. Вино придало щекам Верховного короля очаровательный румянец. И как он чертовски галантно сжимает этот бокал своими пальцами. Джен сглатывает и делает шаг навстречу. — Твой десерт. — королева запускает ладонь в свои волнистые волосы и подходит к Питеру практически вплотную. — Поцелуй меня. Питер наблюдает за тем, как она тянется дрожащими пальцами к верхней пуговице его рубашки и пытается ее расстегнуть. — Как же ты меня хочешь. — с издевкой усмехается Верховный король, предусмотрительно отставляя драгоценный кубок подальше. — Ваше Величество уже не в состоянии держать себя в руках? Люди кругом. В глазах — ни капли страсти. Лишь издевка и самодовольство. Питер делает шаг назад, упираясь в почти пустой стол. Он со скучающим видом опирается о него, наблюдая, что будет дальше. Дженни на миг сбита с толку: — Не поцелуешь? — она, будто бы нервничая, оттягивает вниз рукав платья, оголяя плечо. Но Питер не ведется на провокацию. Внутренняя вредность требует от него заставить такую правильную Джен упрашивать его о близости. Хоть немного. Верховный король делает вид, что он задумывается, а потом качает головой: — Нет, мне одного поцелуя в день весьма достаточно. Другое дело — ты. Жарко здесь — ужас. Верховный король с завидной грацией доделывает то, что не удалось Дженни — расстегивает три верхние пуговицы на своей рубашке, снова демонстрируя загорелую грудь. Джен осматривается по сторонам, чтобы не видеть умелой провокации. — Ну, раз так… Дженни медленно разворачивается в сторону выхода, делает шаг в сторону двери и резко подхватывает отставленный Питером в сторону бокал, бросая на него молниеносный торжествующий взгляд. — Ты не посмеешь! — Питер дергается вперед, но королева залпом выпивает все Гранатовое, что оставалось в кубке. Торжествующий взгляд королевы невозможно передать. Она демонстративно переворачивает кубок, показывая, что тот пуст. Питер качает головой, до сих пор не веря своим глазам: — Ты маленькая… — король теряется в проклятьях, не находя подходящего. Джен кокетливо проводит пальцем по собственной нижней губе: — Здесь еще осталась последняя капля для тебя. Питер не верит, что его так быстро «сделали»: — Ненавижу тебя, — король рывком притягивает к себе королеву и целует. Сильные руки смыкаются на ее талии и Питер усаживает ее на стол, чтобы они оказались на одном уровне и ему больше не пришлось наклоняться. Джен разрывает поцелуй: — Лжешь. Питер нехотя открывает глаза: — Лгу, — признается он, вовлекая Джен в следующий поцелуй. Королева обхватывает его талию ногами, притягивая еще ближе к себе. Снова разрывает поцелуй, проводя кончиком носа от его плеча вверх по шее: — Как же хорошо от тебя пахнет. Питер тихо стонет, когда ее рука скользит под его рубашку, лаская кожу на спине: — Джен, нет… не здесь… я слишком уважаю короля с королевой… — тело невольно реагирует на то, как Дженни трется о него бедрами, — гоблин… Эта дверь — запирается? *** Стемнело. Фонарщики зажгли огни вокруг Анвардского замка. Под одним из них, на красивой скамейке, расположились два нарнийских короля. Большой раскидистый каштан по левую сторону от скамейки шумит зелеными ветками. В этом году ранняя весна — белые свечи уже начали распускаться. Эдмунд стаскивает с головы корону и опускает ее рядом с собой, устало потирая виски. — Завтра… Нет, завтра все отсыпаться будут! Послезавтра — устроим «ланей и охотников»! — воодушевленно заявляет Тристан. — «Ланей и охотников»? — не понимает Эдмунд. Тристан закатывает глаза: — Ты шутишь? Это самая модная игра этого года! Пожалуйста, не говори мне, что ты ее не знаешь. Может, слышал хотя-бы? Владелец серебряного венца лишь разводит руками. Единственные игры, которые он сейчас знает, это прятки, догонялки, ладушки, дочки-матери и пони и принцессы. В такое они с Сильви играют. — Ладно, слушай! — начинает тараторить орландец. — Леди и рыцари разбиваются на две группы. Леди дают фору в четверть часа, чтобы убежать и скрыться. Они, как бы, лани. А потом приходит очередь охотников. Их задача поймать лань. Если удастся поцепить на ее платье розу — она обязана одарить поймавшего ее охотника поцелуем. Ну, как? Эдмунд вскидывает бровь: — Тристан, тебе пятнадцать лет? Что за подростковые забавы? Гормоны играют? — Как же ты постарел! — кривится Тристан. — Мне не нужны игры, чтобы поцеловать свою любимую. Как и не нужна для этого публика. — Ты невыносим! — стонет орландец. — А во что играть? В шахматы? Королю Справедливому приходит интересная мысль: — А давай в шахматы, прямо сейчас? Если я выиграю — мы не играем в эту подростковую игру. — А если я выиграю? — щурится Тристан. Эдмунд на миг задумывается: — Я позабочусь о том, чтоб тебе, как восьмому королю Нарнии, наконец изготовили нормальную корону, а не тот твой обруч дурацкий! — Эй! — вспихивает Тристан. — Люси возложила его мне на голову перед моей первой битвой за Нарнию! — Знаю, романтично, — Эд поднимает руки в примирительном жесте, — но, согласись, по сравнению со сверкающим золотом Питера или каменьями Каспиана, выглядит убого. Тем более, твой обруч у тебя никто не отбирает. Орландец на миг задумывается. А затем его лицо озаряет улыбка: — Идет! Я за шахматами! Ветки над их головами снова начинают шуметь, хотя ветра не было. Тристан, вставая со скамьи, задирает голову: — Что за птицы пошли? Коровы какие-то! *** Сибилла, младшая из теревинфских принцесс, старается сморкаться как можно тише. И угораздило же ее заболеть перед самым балом! Как она не протестовала и не пыталась убедить лекаря, что температура у нее совсем небольшая, да и насморк вот-вот пройдет, но ее все равно упекли в больничное крыло и лишили праздника. Но принцесса не сдалась, и как только старый лекарь отправился на покой, Сибилла выпрыгивает через окно на улицу, переодевшись в свое повседневное платье, единственное, что у нее было с собой. Девушке очень жаль, что парадное, приготовленное задолго до бала, платье теперь недосягаемо, но лучше так, чем никак. Вот она уже четверть часа блуждает по темному саду, пытаясь найти путь к террасам у большого зала. Кажется, наконец, находит — впереди нее сверкают огни, слышны сотни отдаленных голосов и отголоски музыки. Сиби выходит на дорожку, выложенную круглыми серыми камешками и идет вперед. Взгляд падает на покрашенную в белое скамейку, на которой сидит одинокий рыцарь. Принцесса вздрагивает, когда они с ним встречаются взглядами. Он так похож на… Сначала Сиби не может понять, на кого. Темные вихры, карие глаза, широкие плечи… Взгляд падает на серебряный венец, что лежит рядом с рыцарем. Узоры на серебре, словно в ее учебнике по истории. Принцесса останавливается, как вкопанная: — Король Эдмунд?! Разум хаотично сравнивает картинку из книги с действительностью. Столько отличий, но и сходства тоже немало. И, самое главное, оригинал ее поражает — в жизни король еще красивее, чем на страницах книги. В животе будто оживает стая бабочек. Эдмунд подается вперед, озадаченно глядя на Сиби и пытаясь понять, встречались ли они раньше и должен ли он ее знать? — Леди…? — Эд вопросительно смотрит на девушку и та сначала не может понять, что от нее ожидается. — Ой… Простите, меня зовут Сибилла, я принцесса из Теревинфии… — Сиби осекается. — Вы ведь знаете Теревинфию? Она привыкла, что каждая вторая молодая леди в Анварде никогда о Теревинфии не слышала. А если и слышала, то понятия не имела, где это. Другое дело — Нарния с Орландией, великие и могущественные. А вот когда твоя родина — маленький остров далеко-далеко за морем… Эд усмехается непосредственности девочки, которой на вид — не более шестнадцати: — Конечно, принцесса Сибилла, я бывал в Теривинфии. Рад знакомству. Ваши родители тоже здесь? — Нет, — отмахивается Сиби, — они дома, готовят свадьбу Наива и Маяды. Наследник престола, пироги-ленты, все такое. Эдмунд кивает: — Должно быть, утомительно. — Да, но мама очень рада. Она последние лет пять талдычила Наиву, что ему пора жениться, а он все отнекивался. Вот… Сиби прикусывает язык, понимая, что слишком много болтает. И слишком много чуши несет. Что он о ней подумает?! Эдмунда же, наоборот, занимает принцесса-болтушка, так наивно изливая ему все, что у нее на уме. Она немного напоминает ему маленькую Люси. — Что ж, теперь, королева, должно быть, рада. — Просто счастлива! Она… — Сиби осекается, мысленно приказывая себе вести себя скромнее и манернее. — В восхищении. Эдмунд кивает, решая, что тема для разговора исчерпана, но принцесса продолжает стоять перед ним, переминаясь с ноги на ногу. Ее взгляд скользит по нему: — У вас очень красивая корона. Я уже видела ее в учебнике по истории. Эдмунд не сдерживает смеха: — Благодарю. Хотите взглянуть поближе? — Ой, нет, я разбить могу, — машет головой Сиби. Эду приходится прикусить губу, чтобы не засмеяться еще громче и не смущать юную леди: — Не думаю, что ее можно разбить. Если у Вас за спиной, конечно, не прячется боевая секира. Сиби округляет глаза и мгновенно демонстрирует Эду руки. Единственное, что она скрывала за спиной — это носовой платок. — Просите, я простыла немного. Эд больше не может сдерживать улыбки: — Я пошутил о секире, не беспокойтесь. — А… — Сиби позволяет себе тоже улыбнуться, в то время как бабочки в животе от его улыбки начинают кружиться в диком вихре. Где-то над головой слышится треск. Эдмунд вскидывает голову, а затем что-то увесистое и острое бьет принцессу по голове и в глазах темнеет. *** — Я, это, сильно извиняюся! Кто ж знал, что так ото случиться может? — Что ты вообще там делала? Вы, в смысле… — Ничо, можно на ты, мне ж не тридцать! Простите… — Рошель? — Ну, мы это, с детками змея запускали вечером, пока взрослые танцами развлекались. А я, это, выплясывать не очень умею, вот и решила с мелкими. А змей в ветках запутался! А тут и няньки подоспели, малышей спать забирать. А змей так и остался в ветках. Я вот решила, что завтра они встанут — а змей снова здесь! От они обрадуются-то! Решила по-быстрому влезть на дерево и достать, а тут нитки запутались и я того… Сиби стонет, продирая глаза. Тянется рукой ко лбу, который очень болит. Что-то холодит ноги и принцесса медленно осознает, что лежит на земле. Кто-то поддерживает ее голову и плечи. Картинка перед глазами медленно принимает четкие очертания. Первое, что она видит — это озабоченное лицо Эдмунда, склонившегося над ней: — Эй, лучше не трогай. Там шишка будет. — король кивает на ее ладонь, тянущуюся ко лбу. — Что произошло? — спрашивает Сиби. Рошель, сидящая на коленях по правую сторону от Эдмунда, демонстрирует ей каштан в зеленом колючем обрамлении: — Сиб, прости. Я стала не на ту ветку и он упал тебе на голову. Я не хотела. Эд бросает слегка раздраженный взгляд на Рошель, а затем снова обеспокоенно смотрит на Сиби: — Тошнит? Головокружение? Болит что-то, кроме головы? Сиби прислушивается к себе. Кроме бабочек, устроивших в ее желудке дикие танцы, ничего такого: — Я в порядке. Эдмунд осторожно касается кончиками пальцев ее лба: — Горячий. Я думаю, стоит тебя к лекарю отвести, и как можно быстрее. Сиби испуганно таращит глаза: — Ой, нет, Ваше Величество, только не к нему! Эд одаривает принцессу непонимающим взглядом и та сразу же краснеет: — Я только от него сбежала. Он меня из-за простуды на бал не пускал. Король Справедливый усмехается краешком рта. В любой точке мира девочки всегда будут оставаться девочками — лишь бы потанцевать и хвостом в красивом платье покрутить. — Ладно, — решает он, — Сью нарнийского лекаря притащила сюда, из-за Рилиана. Думаю, он не откажется тебя принять. Пойдем, обними меня за шею и облокотись о мое плечо, чтобы не упала, если вдруг плохо станет. Эд помогает Сиби подняться на ноги и направляется в сторону входа в замок. Сиби оборачивается через плечо на сестру, которая все еще виновато вертит в руках колючий зеленый каштан. Сибилла просто сияет: — Рошель, спасибо! — не сдерживается юная принцесса. Сестра лишь одаривает ее непонимающим взглядом, а король Справедливый начинает всерьез опасаться, что леди Сибилла сильно повредила голову и, скорее всего, нарнийскому лекарю таки придется разбудить своего анвардского коллегу.