self-destruction

       Саднящая боль отдаётся в грудной клетке, расскрашенной бордовыми кровоподтёками, под которыми когда-то были охристые синяки. Сине-фиолетовые вены окутывают исхудавшие и изрезанные руки, так изящно державшие нож вместо привычной сигареты. Нож проходится по кадыку и до плоского живота. Кровавая полоса по коже жжёт при любом движении, вызывая болезненные выдохи. Хёнджину уже давно плевать, он уже сломлен. Он потерянный, пропавший будто ебанный щенок. Уязвимый предательством, парень льёт слёзы и пытается заглушить душевную боль, нанося ещё больше кровоточащих ран. В зеркале видны выступающие рёбра и белёсая кожа, на которой белые шрамы выглядят как хорошее тату.       Глотая успокоительные и одеваясь, Хван выходит из квартиры и после из обшарапанного подъезда. Давление давит на черепушку и разрывает её на части. Руки держутся за голову при неистовом звоне в ушах, заставляя завопить. Люди шарахаются от юноши, пробивая каменное лицо на уродливую улыбку и сразу же появляются микро кровоточащие ранки на сухих губах, так хорошо подчёркивающих лопнутые капилляры в глазах. Сердце ноет от знакомого человека, ярко улыбавшимуся другому и это как нож в сердце, который в добавок прокрутили. Слёзы набираются в глазах и он заварачивает за угол, держась рукой за стену и другой рукой сдерживая вытекающую кровь из рта. Он не может так жить. Вытерая кровь рукой, он всё же идёт за ментоловым сигаретами в табачную.        Выдыхать дым, смотря вдаль у побережья, занимет важную роль в жизни. Это было как свежий глоток воздуха в душном зале хореографии при +30. Воспоминания былых времён отражаются на лице благодарной улыбкой в никуда. Разум уже давно разрушен на осколки, которые царапают черепную коробку изнутри, вызывая головную боль. Мысли прямиком из ада лезут и настойчиво говорят что ему нельзя жить, ему нельзя существовать. Захлёбываясь волной собственной ненависти, Хван закрывает глаза и канул он в этой чистой воде, так сладко окутувающей и потом жестоко проникающей в лёгкие и царапая глотку. Гримаса боли остаётся на застывшем лице, в ледяном параличе мышц.