Больше не верю в чудеса

Захватив из дома дополнительную порцию макарун и выудив из холодильника сыр для Плагга, Леди выскочила из дома. Звали на помощь — она не колебалась. Спасала всех, кого еще было можно спасти. Йо-йо зазвонил. — Миледи, подмога была бы как раз кстати. Боюсь, моих лапок здесь не хватает. Она обещала привести помощь, но принесла лишь дурные вести. Леди молчала дольше, чем следовало. — Мы здесь только вдвоем, Котенок. Небо заволокло хлопьями пепла. Солнце не грело. Под тусклым светом можно было различить уцелевшие улицы — несмотря на ужасающую ночь, большинство зданий почти не пострадало. Взрывов не было уже несколько часов. Герои помогали спасателям, пока сами валились с ног от усталости. И лишь когда Тикки не смогла проснуться после снятия трансформации, Маринетт уложила обессиленную квами в сумочку и побрела к убежищу. Пожарные указали путь в пяти кварталах от ее дома — небольшой кинотеатр переоборудовали в ночлежку. Родители не отвечали на звонки, и Маринетт надеялась найти их там. По пути написала друзьям, что были в Париже прошлую ночь. Позвонила Алье в Лондон: — Ты столько не отвечала! Видела Леди Баг в новостях, но там ни слова о Маринетт. Как ты, девочка? — Алья… шкатулки нет. — Как это нет? Взрыв ее уничтожил?! — Не в этом дело. Ее забрали. — Боже мой! Бражник это подстроил? Какой монстр способен на такое?! Неужели он… — В Лондоне спокойно? — перебила Маринетт. — Да. Я сегодня же вылетаю. — Хотела бы я попросить тебя остаться в безопасности… — Маринетт всхлипнула. — Но ты нужна здесь. Пожалуйста. — Знаю, девочка, знаю. Скоро буду. Талисман Лисы, один из немногих, что хранился вне шкатулки, уже несколько лет принадлежал Алье. И если Рена Руж поможет сохранить хоть одну жизнь, все будет не зря. Бражник — когда-то опасный враг, на поверку оказался простым хулиганом. Его силы подчинять, одурманивать и заточать людей в хитроумные ловушки никогда не приносили серьезного вреда. Десяток самых хитроумных акуматизированных злодеев и рядом не стояли с тем, что произошло вчера. Уничтожить предмет и очистить бабочку — с новым врагом так не справиться. Но мог ли Бражник так отчаяться, что все годы затишья готовил столь чудовищное нападение?.. Ноги сами привели Маринетт к стеклянной двери. Фойе было застелено наспех собранными матрасами и полотенцами на манер лежанок. Мест не хватало — люди стояли, кучковались по углам, едва держась на ногах. Раненые, уставшие, потерянные — тонкое стекло не скрывало ужас на их лицах. Створки не раздвинулись автоматически и Маринетт потянула за ручку соседней двери. В нос ударил металлический запах крови и медицинского спирта, смешанный с ароматом скудного бульона, что раздавали у кассы. — Мадемуазель, как вы себя чувствуете? — девушка с взъерошенными волосами и полными сочувствия глазами, взяла Маринетт за руку. — Я цела. — Во втором зале спокойнее, отдохните там. Маринетт благодарно кивнула, отпуская дружелюбную девушку к тем, кто действительно нуждался в помощи. Слишком многие лишились крова и близких. Прочная опора в один миг ушла из под ног. Осторожно переступая через плотные ряды пострадавших, Маринетт высматривала знакомые лица. Хотела увидеть их, но в то же время до боли в желудке боялась узнать родителей в одном из изувеченных тел на полу. Покрытые копотью лица, обезображенные и сморщенные от боли не походили ни на кого, кого бы знала Маринетт. Она подошла к медсестре, что с важным видом держала в руках плотно набитую папку и делала записи. — Здравствуйте! — Маринетт перекрикивала шум толпы. — Вы не видели здесь Дюпен-Ченов? Том и Сабин. Медсестра нехотя отвлеклась от пересчетов: — Мы еще не составили списки… — потерла переносицу, словно ее мучила головная боль. — Погоди, Дюпен-Чены, это владельцы пекарни на углу? — Да! — воодушевилась Маринетт. — Мои родители. — Не видела. Я бы их узнала — твой отец всегда добавлял лишний круассан в мой заказ. Давай запишу, что их искали. Как говоришь, тебя зовут? — Маринетт, — медсестра вывела имя тонкой ручкой. — Спасибо. Второй зал кинотеатра освещали лишь редкие экраны телефонов. Кто-то шепотом переговаривался, кто-то беспокойно ворочался в сиденьи, кто-то бесстыдно храпел. Искать свободное место не было сил, и Маринетт села у стены в дальнем свободном углу. Прикрыла уставшие веки и тут же уснула. Телефон завибрировал. Маринетт вздрогнула. Трясущимися руками разблокировала экран. Писал Нино: «Подруга, ты жива? Я с сестрами Альи в старом кинотеатре, где мы смотрели Аватара» Протерла заспанные глаза и звонко шлепнула себя по лбу. — Он здесь! Сидящие на соседних рядах одарили Маринетт осуждающим взглядом, словно она прервала важную речь героя в интересном фильме. — Простите, простите, — извинилась шепотом. Быстро напечатала: «Где именно?» В ожидании ответа приоткрыла сумочку — внутри едва уловимо вздымалось крохотное тельце. Тикки еще не просыпалась. На телефоне появилось новое оповещение: «Пятый зал» Маринетт тихонько поднялась — боль в теле напомнила о тяжелой ночи — и выскользнула в фойе. Зал освещала бледная луна, чей свет пробивался через настежь распахнутые занавески. Рядом с каждой лежанкой стояла грязная пластиковая посуда — похоже, недавно кормили; а спавшие были укрыты прохудившимся пледом или потрепанной курткой. Повсюду суетились медики и неравнодушные волонтеры. Маринетт прикусила губу — за считанные часы люди собрались и организовали так необходимую сейчас помощь, а героиня Парижа в это время крепко спала. В зале номер пять стояло несколько небольших ламп, а с включенными у каждого третьего смартфонами, помещение казалось слишком ярким. — Это она! Маринетт, сюда! — девичий голос привлек внимание. Две девочки лет двенадцати размахивали руками и подзывали Маринетт к себе. Смуглая кожа, каштановые вьющиеся волосы собранные в высокий растрепанный хвост. Отличал девочек лишь цвет запачканной клетчатой рубашки — розовая и бирюзовая. Элла и Этта Сезер. Обе выглядели вполне здоровыми. — Как я рада вас видеть! — Маринетт по очереди обняла сестер. — Привет, подруга, — с кресла донесся уставший голос. — Нино. Запекшаяся струйка крови проглядывалась под пластырем на его лице. Синяки и ссадины по всему телу, и наспех перемотанная рука, которую Нино прижимал к груди. Он не мог скрыть боли за вымученной улыбкой. — А где…? — Маринетт остановилась на полуслове, не зная, может ли продолжить. — Крис цел, мы с ним постоянно на связи, — Элла показала телефон. — Он с родителями. Нино разминулся с ними, когда пошел за нами. — Как настоящий герой вывел из горящего дома, — подхватила Этта. — Даже героическое ранение заработал. Нино сдавленно хмыкнул. — О нет! Ваш дом задело? Как родители? — В порядке. Вроде, — Этта виновато опустила глаза. — Их увели пожарные. Сказали, что с ними все будет хорошо, но все равно уложили на кушетку и увезли на скорой. — Мы не знаем где они. Телефон не берут. — Уверена, все образуется, — Маринетт изо всех сил хотела поверить в свои слова. — Хорошо, что Алья и Нора не в Париже, — пробубнила Элла. Маринетт было нечего ответить. Когда самые близкие люди не хотели, чтобы сестры возвращались и подвергали себя опасности, она позвала Алью в самое пекло. — Том и Сабин?.. — осторожно спросил Нино. — Не знаю, — Маринетт пожала плечами. — Дома их нет, здесь нет, на звонки не отвечают. — Ох, надеюсь, они в порядке… Кстати, я видел Роуз. Держится бодрячком. — Как всегда. Бедром касаясь сумочки, Маринетт почувствовала движение. Взглянула на телефон в руке и неловко улыбнулась. — Очень рада видеть вас, ребята. Обязательно пишите, если нужна помощь. И если не нужна, тоже пишите. Или звоните. Всегда приятно услышать знакомый голос, —Маринетт отступала к выходу. — Ну, я пойду. — На ночь глядя? — Я не далеко. Нужно подышать воздухом. — Я пойду с тобой, — твердо заявил Нино, приподнимаясь в кресле. — Нет-нет! Прошу, отдыхай. Девочки, проследите за этим молодым человеком. Чтобы не делал глупостей. Близняшки окружили Нино и помогли ему усесться поудобнее. — Кто бы говорил. Сама звонить не забывай. — Обязательно! Маринетт проскочила через кинотеатр и завернула за угол. Осмотрелась. Аккуратно приоткрыла сумочку. — Как ты, соня? Крохотная квами прижалась к щеке хозяйки, а после опустилась в ее ладошки. — Лучше. Не припомню, когда в последний раз приходилось использовать столько сил. — Прости. — Это наша работа, — Тикки взяла поданный макарун и жадно проглотила его целиком. — И она еще не закончена. — Боюсь, все только начинается. Готова? Квами кивнула. — Тикки, трансформируй меня!