Поздно мы с тобой поняли...

- Алло, как чувствует себя молодая мамочка? – голос Ольги в трубке был бодр и весел. - Спасибо, Оль! Всё хорошо, - с улыбкой отвечала Лена, выходя из палаты, чтобы не мешать другим пациенткам своим разговором. - Я к тебе заеду сегодня, после работы, привезу соки и фрукты. - Оль, не вздумай! Меня мама с Олесей завалили тут всем. Я уже и раздаю соседкам, и сама ем, а эти стратегические запасы никак не кончаются. - Ладно, тогда просто заеду, можно? - Ну, что ты спрашиваешь? Приезжай, конечно! Лена нажала отбой и с улыбкой направилась к палате. Телефон в кармане вздрогнул и запиликал. Номер в окошке был ей не знаком. Она нажала на отзыв: - Да? - Лена? - Я слушаю. - Лена, это Клава! Только трубку не бросай, я тебя прошу. - Здравствуй, Клава, - вздохнула Лена. – Не брошу. Пока не узнаю, откуда у тебя этот номер. - Лен, ну, ты чего? Забыла, кто твой муж? - Какой муж, Клава?! - Чего ты к словам-то придираешься?! Ну, не муж, жених. С прекрасными связями в ФСБ. Сим-карту по паспорту покупала? Вот и вычислили. - Ах, ну да, конечно, как я могла забыть. Всё понятно, - в голосе Лены зазвучала горькая ирония. - Лен, а мне вот ничего не понятно! Ты чего сбежала-то? Да еще так, с заметанием следов. Ни дозвониться до тебя, ни объясниться. - Клав, какие могут быть объяснения? – устало отвечала Лена. - Штамп в паспорте, – по-моему, самое понятное объяснение, не требующее никаких больше… слов. - Лена, да нет у него никакой жены! – заорала в ответ Клава. - Это недоразумение чистой воды! И теперь ты в Тетюшеве сидишь, злишься. Женька здесь валяется круглыми сутками на диване, в потолок пялится! Бесите вы меня все! - Клав, я не злюсь. Как-то на десятом круге вранья способность злиться отмирает напрочь. Мне просто… просто обидно, что вот так всё… - слезы подкрались совсем близко, и она судорожно вздохнула, стараясь не разреветься. - Лен, ну, правда, нет никакой жены. Ты же здравомыслящая женщина! Разве стал бы Женька делать тебе предложения, будучи женатым, ну? - И что же он сам не объяснил сразу? – язвительно спросила Лена. - Не объяснил? А ты дала возможность?! Вот эти сто тысяч неотвеченных вызовов на твоем телефоне, по-твоему, не пытался?! Симку она новую купила, радистка Кэт. - Ладно, Клав, ты извини, мне сейчас некогда… - Ну, уж нет, Лен! Мы договорим и именно сейчас! - Клав, у меня обход, - быстро проговорила Лена, увидев процессию в белых халатах, которая направлялась в ее сторону. - Обход… Чего?! Ты что, в больнице? Лена, что случилось? - Ничего не случилось. Всё, Клава, я не могу говорить, - с этими словами Лена, нажав кнопку, совсем отключила телефон и зашла в свою палату. На обходе Анна Михайловна с удовлетворением отметила, что все у ее пациентки идет хорошо, малыш развивается как надо, шевелится вполне активно, так что можно уже завтра и выписываться. Лена была только рада этому заключению врача: валяться в больнице ей уже надоело, да и свадьба матушки надвигалась с неотвратимостью снежной лавины, а ссора между сужеными никак не прекращалась. Да и еще одно дело было в стадии «надо разобраться». После обхода у нее, наконец, появилось время обдумать все, что наговорила ей заполошная Клава. Может, действительно, она… перегнула со своей ревностью, недоверием? Что там Клава сказала? Лежит на диване и смотрит в потолок? Ей вдруг представился Женя, похудевший, с больным взглядом, даже сердце защемило. Лена тут же сердито потрясла головой: ну, давай, жалей его, бедненького несчастненького обманщика! Она резко поднялась с кровати и, прихватив теплую объемистую кофту, отправилась в больничный скверик. Внизу, в холле больницы обнаружилась Леся в наброшенной на плечи голубенькой накидке с внушительным пакетом в руках, которая при виде матери кинулась ей на шею. - Лесь, ты чего? Случилось что-нибудь? - Ма, - Леся просительно посмотрела на мать. – Поговорить бы. А ты как себя чувствуешь? - Ого, какая подготовка! - подивилась Лена. - Нормально я себя чувствую. Завтра выпишусь. Так что зря ты опять столько еды притащила, заботливая моя. Кстати, я собиралась по скверику пройтись. Так что если хочешь, идем вместе, там и поговорим. Спустя несколько минут они шли по тенистым дорожкам в пятнах солнечного света, пробивающегося через тронутые кое-где позолотой деревья. - …В общем, я после этого разговора с Никитой побежала к Артему. Ну, и… - И? – Лена даже остановилась. - Мам, да не волнуйся ты так! – махнула рукой Леся. – Просто… поцеловались. Ничего не было. Он… - она помолчала, - он не захотел. Сказал, что я в состоянии аффекта, а он так не хочет. Она опустила голову, потом продолжила: - Утром я поняла, что он прав. Просто со стыда готова была сгореть. И хорошо, что ничего не было. - А он что? – спросила Лена с сочувствием в голосе. - Он усмехнулся и сказал, что снова готов меня собл…, хм, добиваться. Раз я пришла в нормальное состояние. Ну, я и сбежала. Потому что он-то готов, а я, оказывается, не готова. И еще, мам. - Ещё?! - Я перед отъездом забрала деньги из той московской фотошколы. А вчера договорилась с арендаторами нашей квартиры: я им деньги вернула, и они съедут на днях. Вот! - Лесь, зачем? - Мам, ну, ты сама говорила, что я должна повзрослеть и думать о других. Вот, начала, - тряхнула головой ее взрослая дочь. - Живем не пойми где, а наша миленькая квартира у каких-то людей посторонних. Причем ты не думай, половина денег останется неприкосновенной, я их верну Никите обязательно. Слезы сами навернулись на глаза, и Леся перепугалась: - Мамуль, ну, ты чего? - Гормоны шалят, чего? – рассмеялась сквозь слезы Лена. - Так, мам, еще одно дело, - Леся склонилась к ней с таинственным видом. – Предлагаю что-то решать с нашей бабушкой. - Что ты имеешь в виду? - Ну, у нее свадьба через неделю, а ничего не готово. Вы тогда просто подвиг совершили с бабулей, за неделю нашу свадьбу подготовили, я должна вам отплатить тем же. - Ты знаешь, я ведь об этом же сегодня размышляла. Вот завтра выпишусь, и начнем. Леся, - она пристально посмотрела на дочь. – А от Никиты никаких известий, звонков…? - Ну почему же? – Леся опустила глаза и затеребила замочек у куртки. – Он всю неделю звонил. Только я трубку не брала. Просто я пока сама не знаю, что мне ему ответить. Как решу, тогда и… Тогда я сама позвоню. - А вдруг будет поздно? – осторожно заметила Лена. - Мам, а ты сама-то что? - Что? – непонимающе подняла брови Лена. - Ну, не хочешь позвонить? Что-то не верю я, что дядя Женя женат. - Не знаю, Лесь, – горько улыбнулась Лена. – Иногда кажется, что я ошиблась. А потом как вспомню этот штамп. …Да и дело ведь не в штампе, а в том, что он мне правды не захотел говорить! Что, я не поняла бы разве? Но он поклялся, что нет больше никаких тайн! Ну, не могу я враньё выносить, физически не могу. Меня прям наизнанку выворачивает. - Ох, мам, как я тебя понимаю сейчас. Я ведь только недавно осознала, что я тоже вранье не терплю. И поняла все про …папочку этого, фальшивого! - Лесь, что ты говоришь? – ошарашенно спросила Лена. - А то! – сердито заговорила Леся, уперев руки в бока. - Мам, оказалось, всё, что он о себе рассказывал, это же неправда! Вот ни одного слова, представляешь? - Да что случилось, дочь?! - Я ведь от Морозова к нему в агентство прибежала. Думала, он утешит, поможет. А он… Сказал: на черта тебе этот слюнтяй сдался, иди к Морозову и бери быка за рога, у него бабла немерено. А агентства, кстати, у него никакого нет, оно его брату принадлежит. И про меня он этому брату сказал, что я никакая не дочь, а просто фотограф. Этот его брат как увидел меня в агентстве, так давай орать с разбегу, почему я до сих пор фотографии с концерта не сдала на печать. А папочка этот… стоял и юлил, не заступился даже. А помогать мне не стал. Сказал: денег у меня нет. Жить у меня негде. Езжай к своей сумасшедшей бабке, она что-нибудь придумает, как с письмами придумала! Вот такие дела, мамуль. Нет, ну, я не представляю, как можно так врать! Лена, не говоря ни слова, с ироничным сочувствием смотрела на свою распалившуюся дочь, а та взмахнула рукой: - Мам, ну, что ты смотришь? Я, конечно, тоже, хм, выдумывала иногда. Но вот чтобы так! Мы, между прочим, с Никитой в наш последний приезд в Тетюшев поклялись не врать друг другу, и я стараюсь по мере сил исполнять эту клятву, – она опустила голову. – Вот только Никита, он… - Лесь, - протянула Лена с сожалением. – Ну, не огорчайся так. Всё наладится у вас, вот увидишь. - Да? Он мне уже целый день не звонил! - сердито выкрикнула Леся. - Так ты же не берешь трубку. - Ну и что? Это же не повод не звонить? – задрала она нос. – А вдруг я возьму и… возьму? Надо же надеяться! А он так быстро сдался! Ладно, - встряхнулась она и с азартом молодости отбросила неприятные мысли. - Всё, мамочка, мне пора. Я ведь вернулась на учебу в колледж, - улыбнулась она. – Доучусь, а там видно будет. - Как?! - А вот так. Я для этого и приехала - собраться в кучку. Поняла, что моя семья – это то, что давало мне силы и крылья! Вот так пафосно умеет выражаться твоя талантливая дочь. С этими словами она чмокнула мать в щеку и помахала рукой: - Всё, побежала! Лена смотрела ей вслед, пытаясь переварить всё, что наговорила ее неожиданно повзрослевшая девочка. Причем повзрослевшая сама, без какого-то давления со стороны. Просто, видимо, время пришло. На следующий день она выписалась из больницы.