Поздно мы с тобой поняли...

Лена стояла у двери в гримерку и постукивала согнутым пальцем по деревяшке: - Мам, мамуля! Ну, открой, ну, пожалуйста, ма-ам! - Ну, что? – спросила подошедшая сзади Леся. Лена в ответ вздохнула: - Бесполезно. Заперлась и не пускает. Как там все наши? - Ну, как? В баре сидят, пока антракт. Тетя Оля всех пытается развлекать. Тетя Фима делает брови домиком, а тетя Нина только вздыхает молча. Дядь Сережа и Илья Сергеич пьют коньяк. Мурадовы пошли поздороваться со своими знакомыми. - А Сан Саныч? - Ой, он железно невозмутим, но, мне кажется, тоже ужасно расстроен, но вида не показывает. - Полковничья выдержка, - кивнула Лена. - А дядя Женя что? - Что... Сказал - за мамой присмотри, а я тут оборону буду держать. - За мамой присмотри, - повторила Лена и мягко улыбнулась. Потом вновь стала серьезной. – Я вот тут тоже за мамой пытаюсь присматривать. Только плохо что-то получается, - вздохнула Лена. - Мам! Мамочка, ну открой, пожалуйста! Ну, ма-ам! - Не понимаю! Чего тут переживать? – всплеснула руками Леся. – Бабуля ведь вообще могла не участвовать в этом конкурсе, но попала на него. Да ещё во второй тур прошла! Это же круто! Я же не расстраивалась, что Эдик Ольшевский тогда получил приз на выставке, а я нет. - Лесь, ну как ты не понимаешь? У тебя ведь всё впереди еще, а мама… Дверь внезапно резко распахнулась, и в проеме возникла Рада, подбоченившись и меча глазами молнии из-под грозно сдвинутых бровей: - Ах вот так?! У мамы, значит, всё позади?! - Мам, ну я не это хотела… - А что? Как это можно понять по-другому?! Списали, значит, меня?! Всё? В утиль?! - Мамуль, ну, что ты говоришь? Ба, ну какой утиль? – наперебой заговорили дочь и внучка, входя в гримерку. – Ты же попала на такой престижный конкурс. Да еще во второй тур прошла! Это же такой успех! Ма! Ба! - Да! Успех! Ха! Ха! Ха! А Веточке - третью премию Гран-при! Какой-то расфуфыренный смычок! Выскочка! – она картинно упала в кресло и раскинула руки. – Ну, почему всё так несправедливо?! - Мамуль, не переживай ты так, - Лена подала матери стакан с водой. Ираида сделала большой глоток и закашлялась – из глаз брызнули слёзы. Леся, подскочив, постучала её по спине. - Не надо! – отмахнулась та. – Не утешайте меня! Это был, возможно, мой шанс заявить о себе на такой площадке, и что в итоге?! Она вновь вскочила с кресла и заметалась по маленькой комнатке, заламывая руки. В этот момент в коридоре послышался какой-то шум, дверь резко распахнулась, и в гримерку ввалился Аркадий Геннадьевич: волосы взъерошены, очки скособочены, бабочка сдвинута набок. - Рада! - Чего тебе? Пришел насладиться моим провалом?! – рявкнула та. - Рада! - Я не дам тебе такой возможности! Иди к своей Веточке и упивайся её триумфом! - Рада! - Я тебе не рада! Выметайся! – указательный палец Ираиды Степановны решительно и непреклонно ткнул в сторону двери. - Да дай же ты мне сказать! - простер к ней руки Аркадий. Рада вздернула подбородок выше: - Что тебе ещё?! - Веточка… - Нет, ты издеваешься?! - Рада, умоляю, спасай! – прохрипел Аркадий, окончательно сорвав голос. - Что ты там шепчешь? Кого спасать – тебя? Веточку? - Меня... Нас! – на глазах у Аркадия выступили слезы, и он, сдернув очки, утерся большим щегольским платочком, вытащив его из нагрудного кармана. - Мам, подожди, - остановила Лена вновь готовую взорваться Раду. - Дядя Аркадий, да что случилось-то? Объясните толком. - Я… сделал Веточке… предложение… руки и сердца, - запинаясь, кое-как выговорил Аркадий. - Что-о? Прекрасно! – Рада в горестном экстазе театрально воздела руки. - То есть она и третье место получила, и моего аккомпаниатора в вечное пользование! Я только не поняла: ты жалуешься или хвастаешься?! Или она что, отказалась от твоего предложения? Да как она посмела!!! – Да нет же, не отказалась! – Аркадий трагически вцепился в волосы. – Дело в том… Она так... так разнервничалась, что у неё... у неё от волнения пропал голос. А сейчас будет финальное отделение концерта, где все лауреаты должны петь. И Веточка… - он снова уткнулся в платок, потом умоляюще посмотрел на Ираиду. – Радочка! Прошу тебя! Умоляю! - Да что я-то могу сделать? Вернуть твоей Веточке голос?! – возмутилась Рада, но уже без прежнего напора. – Я же не ЛОР. Был у нас в семье один такой спаситель голосовых связок, да весь вышел, - выразительно посмотрела она на смутившуюся Лесю. - Рада, ты... ты можешь спеть вместо Веточки! Умоляю, соглашайся! - он простер к ней руки. – Ну, хочешь, я встану перед тобой на колени? - и он стал неловко припадать на полусогнутые ноги. Леся с Леной бросились к нему с криками: "Нет, нет, не надо!" Аркадий падать на колени прекратил, выпрямился и закрыл лицо ладонями, потом приглушенно пробормотал: - Она мне не простит, не простит! Я потерял всё! Всё! - О, господи! Ладно тебе, Аркадий! - раздраженно махнула на него рукой Рада. - Чего ты так раскис? Идем! Он, отняв руки от лица, ошарашенно уставился на неё и недоверчиво проговорил: - Ку-куда? - Куда-куда! Спасать тебя буду! Вас! Пошли, подыграешь мне! Она подошла к зеркалу, поправила прическу, которая после всех истерик на удивление осталась безупречной, и бодро промаршировала в коридор. Аркадий засеменил за ней, всё ещё не веря своему счастью. Лена и Леся переглянулись и прыснули со смеха. - Мам, ну вот всё и разрешилось, - возбужденно проговорила Леся. – Бабуля в таком нервическом настрое сейчас, что какой-нибудь трагический романс споет на ура! - Леська, ну, что ты так о бабушке? – смеясь, качнула Лена головой. – Она, правда, расстроилась. Будем надеяться, что у неё-то с голосом всё будет в порядке. Идем, успокоим наших. Они погасили свет и, прикрыв дверь в гримерку, отправились в бар, чтобы обрадовать своих близких новым неожиданным поворотом. Прозвенел третий звонок, когда все сидели в большой ложе и с волнением ожидали начала гала-концерта. Свет начал слабеть, публика притихла. Оркестранты заняли свои места. На авансцене появился конферансье: финальное отделение конкурса началось. После выступления Рады ей долго рукоплескали, слышались крики «браво», «бис». Спела она, сублимировав свой нервический настрой, как и предположила Леся, в невероятно душевное исполнение своего любимого романса «Пара гнедых». Аркадий аккомпанировал ей с невероятным пылом и страстью, взбудораженный судьбоносными событиями сегодняшнего вечера. Поскольку Ираиду не отпускали, она, пошептавшись с Аркадием, сияя улыбкой, объявила, что хочет спеть одну чудесную песню, чтобы поднять настроение такому прекрасному залу. Она подошла к микрофону и, жизнерадостно вскинув голову, задорно запела: - Трам-парам-пам-пам-парам-пам-пам, парам-пам-пам! Что за прелесть эта песенка! В ней есть место поцелуям, шуткам и словам, В ней простор моим мечтам! Зал восторженно охнул и запел вместе с Радой. Запела и ложа, где разместились самые горячие поклонники Ираиды Кузнецовой – её родные и близкие. После того как она допела «Чудо-песенку», публика вновь взорвалась аплодисментами. В этот момент из-за кулис показался председатель жюри, который быстрым шагом подошел к кланявшейся Ираиде Степановне и приложился к её ручке почтительным поцелуем. После чего торжественно объявил, что жюри, покоренное замечательным выступлением этой прекрасной певицы, приняло беспрецедентное решение – вручить Ираиде Кузнецовой специальный приз «Звезда конкурса». Зал вновь взорвался аплодисментами, а председатель жюри махнул рукой за кулисы, и оттуда выбежала красивая девушка с огромным букетом в руках. За ней семенил грузный представитель жюри с дипломом в одной руке и изящной статуэткой - в другой. Рада, ошеломленная неожиданным поворотом, забрала букет двумя руками, потом растерянно уставилась на призы. К ней на выручку кинулся Аркадий и отобрал букет. Рада облегченно вздохнула и, сияя улыбкой, приняла из рук представителя жюри свой приз и диплом. После чего отсалютовала рукой с зажатой в ней статуэткой Сан Санычу, который, выпрямившись у барьера ложи во весь свой бронетанковый рост, от души аплодировал своей прекрасной супруге, получившей наконец-то свою минуту славы.